Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Правила жизни Юлия Кима

Поэт, 79 лет, Москва, Иерусалим

Губы окаянные
Юлий Ким

Губы окаянные,
Думы потаенные,
Бестолковая любовь,
Головка забубенная!..

Все вы, губы, помните,
Все вы, думы, знаете,
До чего ж вы мое сердце
Этим огорчаете!

Позову я голубя,
Позову я сизого,
Пошлю Дролечке письмо,-
И мы начнем все сызнова!..

==================================

»
Когда государство обворовывает народ, народ начинает обворовывать государство. И таким образом все уравновешивается — по крайней мере, есть способ выжить
===========================================

Я не принадлежу к числу тех людей, которые все время смотрят на часы и говорят: «У меня есть для вас пять минут — ни больше, ни меньше». Так рисуют современных бизнесменов, капитанов производства, а это не я.

Первый раз я увидел маму в 10 лет. И мама, и папа попали под каток сталинских репрессий — отца расстреляли, а маму в 1938-м отправили в лагерь. Она вернулась в 1945-м. Я помню, стоял ясный солнечный день, все было зелено. Мы с сестрой знали, что мама должна приехать с электричкой. Между нашим домом и станцией был небольшой сосновый скверик, и вот посреди него, на дорожке, протоптанной к станции, мы ее и встретили. Это была невысокая скромная женщина с немудрящим фанерным чемоданчиком. Она обняла нас, а потом нам долго-долго пришлось к ней привыкать.

Когда мама сидела, мне рассказывали, что она есть, что она в командировке. Мы переписывалась: она посылала нам самодельные книжки на оберточной бумаге, и там были ее стихи — мама описывала события нашей жизни. Мы ей рассказывали, что, вот, у нас лопнул водопроводный бак и залило этажи, она присылала нам про это шутливую поэму, а ее соседка по нарам, художница, все это иллюстрировала.

 

Однажды бабушка решила послать мамины стихи в «Пионерскую правду», чтобы они их оценили. Она не сказала, что мать отсиживает срок, и ответ получила очень теплый: что стихи очень нравятся, что хорошие и что сразу видно — они согреты близостью детей.

Из нищего Малоярославца — а людям с 58-й статьей можно было жить только на расстоянии 100 километров от Москвы — мы уехали в богатую Туркмению. Город, где мы жили, назывался Дашогуз, что означает «каменный колодец». После Малоярославца он показался нам настоящим раем — там было все, и это все было очень дешево. Виноград, персики, огурцы, помидоры — все было в два раза толще, чем в России. Если тут морковь полметра, то там километр. Я там мгновенно отъелся — из худенького стал толстеньким.

Сейчас я стараюсь есть немного и с разбором. Много еды не нужно, и лучше, чтобы она была однообразна, а не разнообразна. Первое я ем в обед, а второе — на ужин.

 

Каждое событие, даже интервью, требует особого настроя. Если я настраиваюсь сочинять, это не значит, что я буду бегать как бешеный из угла в угол. Я буду лежать, ходить, смотреть телевизор — пока не настроюсь на сочинительство.

 

16 лет подряд я писал под псевдонимом Ю.Михайлов, потому что Ю.Ким числился в черных списках. Когда-то мы с режиссером Леонидом Эйдлиным стали искать для меня псевдоним, который можно было написать на театральной афише. Мы хотели найти фамилию, которой нет в списке действующих советских писателей. Ивановых мы нашли двух, Сидоровых тоже двух и тут кто-то произнес — а Михайлов есть? Таким образом, меня и записали — Михайлов.

 

Сегодня государство чувствует себя по отношению к обществу очень свободно и может запретить любые выступления и демонстрации. В этом смысле оно осталось советским. Каспаров приезжает в какой-нибудь город и узнает, что помещение, снятое под его выступление, начинают ремонтировать. Это очень напоминает брежневские времена — когда я приезжал на концерт и видел вывеску «Концерт отменяется в связи с болезнью автора». И я, здоровый автор, несколько раз фотографировался на фоне такого рода объявлений.

Когда государство обворовывает народ, народ начинает обворовывать государство. И таким образом все уравновешивается — по крайней мере, есть способ выжить.

 

Законопослушание в России не является естественным рефлексом граждан; общество не слишком развито, а государство его не слушает.

Поскольку кроме России я прописан еще и в Израиле, каждый год я появляюсь там по два-три раза — продлеваю лето.

Север и дальние страны заражают людей ностальгией, и я не исключение. На Камчатке я работал после института по распределению. Я заболел ею так сильно, что когда мой договор закончился в 1973 году, и я вернулся в Москву, то в какой-то момент я не выдержал и вновь отправился на Камчатку. Правда, всего на полгода. Просто для того, чтобы управиться с ностальгией.

 

Я был очень хорошим учителем — преподавал литературу и историю. Историю я преподавал на основе материалов, опубликованных во времена Хрущева. Коллективизацию я давал по ротапринтному внутреннему изданию «История коллективизации в Советском Союзе» историка Юрия Данилова — это была беспощадно правдивая книга. Я честно преподавал — так, насколько это было возможно, но оставался в рамках лояльности. Тогда еще у нас сохранялась надежда на социализм с человеческим лицом.

В первый год — когда я преподавал на Камчатке — у меня были сложные отношения с учениками 5-6 классов. За неимением географа я давал географию, и это было тяжело, потому что я так и не научился с ними разговаривать. Я отдыхал от них в вечерней школе — там половина учеников приходили пьяными, но с ними было значительно проще и легче, чем с теми изобретательными мучителями.

 

В России я все время поневоле готов к отпору, когда хожу по улице. Однажды на моих глазах скинхеды придрались к индусу. Они его окружили и не давали пройти, издевались. Но я не в том возрасте, чтобы вмешиваться, меня бы с инфарктом увезли. Но был бы пистолет — убил бы на месте.

На Камчатке я был последний раз 15 лет назад. В 1995 году дал несколько концертов, и весь гонорар ушел на поездку в родные места. У меня была цель добраться до пустынного маяка. Пустынное, очаровательное, дикое, первобытное место. Я пробыл там час и поехал обратно.

 

Когда возникает возможность зарабатывать, я не отказываюсь.

 

Страна — это Камчатка и прочее, а государство — это государство. Оно совершенствуется, но очень медленно.

Я не помню, какая у меня машина, — жена знает.

Я свои песни дома не пою.

 
Записала Анна Пражина (Афиша-Мир)
Фото Алексей Киселев
Публикация  —  https://esquire.ru/wil/kim
+++++++++++++++++++++++++++++++
 Фрагмент из к/ф «Пять вечеров»
******************************************
0 0 голос
Рейтинг статьи

Последние изменения: 17 октября 2016 08:10

guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Радио

Онлайн радио #radiobells_script_hash

Свежие записи

Рубрики сайта

0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x