Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Израильский жудожник нарисовал комикс о Путине / Культурный дневник

Юмор — это способ бунтовать против стечения предопределенности, обреченности и смерти

21.8.2017

Израильский художник Рои Розен создал серию рисунков «Ночь Владимира», которую объединяет главный персонаж– президент России Владимир Путин. 

Рассказ в картинках о жизни и смерти Путина напоминает комикс, и в такой форме он создавался для книги, которая недавно была напечатана немецким издательством Sternberg Press, сообщает «Радио Свобода».

Фрагмент передачи, прозвучавшей 17.8.2017

Рои-Розен-Интервью-на-радио-Свобода-Высшее-качество.mp3
21.08.2017
21 MB
Продолжительность: 15:12

Надежды показать все эти работы в России, как признается Рои Розен, нет.

 

Источник

+++++++++++++++++

Двуглавый осёл

17.03.2016

Мятежный израильский художник придумал новый герб России

…..

Надо признать, Розен страшно проникся российскими реалиями и как следует в них разобрался. Алина Кабаева, изогнувшаяся, как на известной фотографии, обратилась в собачку – белую в черную крапинку, возлежащую на коврике возле владимировой кроватки. Душа Владимира инкарнируется не в бабочку, как это принято в русском фольклоре, а в мохнатого кровососа, помесь комара с мышью (ну и кто здесь Комар-Мышкин?). На каждой странице книжицы – очень графичной и очень декоративной – узнаются и русские конструктивисты, и фрески Андрея Рублева, и альбомы московских концептуалистов Кабакова и Пивоварова, и советский бытовой плакат, и рекламные шедевры Родченко с Маяковским. К примеру, конструкт идеального младенца, которому в рот влезает печенье: «Я ем печенье фабрики «Красный Октябрь», бывшей Эйнем. Не покупаю нигде, кроме как в Моссельпроме».

         

             

В орнаментах прячутся самые разные символы – тут вам и Сбербанк, и эмблема ЮКОСа, и мандалы из кредитных карт, и буденовки со звездами, и карта Биробиджана, и Феликс Дзержинский. Из нерусского – разве что магриттовский автопортрет с четырьмя руками. Ну и характерные кровавые загогулины в духе Хуана Миро.

В общем, Рои Розен забредает на такие смысловые поля, что только держись. Апофеоз всему – двуглавый осёл над кроватью Путина. Новый, значит, российский герб. Ну а как иначе? Розен – он ведь революционер и мозга, и глаза.

Чаще – бунюэлевского.

 

                      Кадр из фильма «The Dust Channel»

+++++++++++++

И Другие публикации по теме:

Как Комар-Мышкин Путину отомстил 

(30.04.2013)

«Над кроватью Бог, Он обеспечивает подачу приятных снов. И чучело головы журналистки — Владимир убил ее на охоте пару лет назад». Сие повествование смущает ныне умы посетителей выставки «Ночь Владимира» в тель-авивской галерее «Розенфельд»

Израильский художник-провокатор Рои Розен представляет миру неизвестное доселе творчество ушедшего в мир иной Максима Комар-Мышкина. Впрочем, Комара-Мышкина никогда и не существовало: под этим псевдонимом скрывался Ефим Поплавский, поэт и художник, родившийся в Москве в 1978-м, репатриировавшийся в Израиль в 2003-м и сведший счеты с жизнью в 2011-м — в христовы 33 года. До того Комар-Мышкин основал группу «Погребенные заживо», участвовал в закрытых мероприятиях, связанных с деятельностью группы, и… всё. При жизни его работы ни разу публично не выставлялись.

Такую биографию придумал Рои Розен своему очередному alter ego — как всегда, вымышленному. И если прежде он то примерял образ бельгийской еврейки Жюстин Франк, художницы-феминистки и страстолюбки, то прохаживался на каблучках в облике Евы Браун, теперь его занесло в дебри московского концептуализма. В гости к маргиналам, диссидентам и прочим художникам российского, то бишь советского андерграунда. Не случайно в псевдониме «Комар-Мышкин» явно улавливается намек на Комара & Меламида. А попутно — и на протагониста романа столь любимого израильтянами Достоевского.
 
В каталоге, составленном Розеном для галереи «Розенфельд», указывается, что Максим Комар-Мышкин страдал паранойей. И твердо верил в то, что Владимир Путин устроил заговор с целью его, Комара-Мышкина, убить. После самоубийства художника выяснилось, что он оставил своеобразное завещание, в котором «лично отомстил» российскому лидеру. Речь идет об альбоме под названием «Ночь Владимира» — некоем гибриде детской книжки с творениями маркиза де Сада и политическим памфлетом.

С помощью рисунков и текстов Комар-Мышкин повествует о том, как политический лидер Владимир готовится отойти ко сну после ужина в своей летней резиденции. Но вдруг вокруг него оживают десятки предметов — и начинают резвиться в его постели. Поначалу всё напоминает скорее «пижамную вечеринку» в духе Уолта Диснея, однако с каждой страницей действие ожесточается: анимированные предметы начинают досаждать Владимиру, затем подвергают его пыткам и в конечном итоге убивают.
Vladimirs Night
Художественное «завещание» Комара-Мышкина создавалось втайне — альбом был обнаружен уже после его самоубийства. По жанру «Ночь Владимира» продолжает традиции русских иллюстрированных книг и напоминает альбомы московских художников-концептуалистов 1970-х, таких как Кабаков и Пивоваров. Именно в те годы они увлекались абсурдистскими рисованными историями с комментариями, балансируя между литературой и изобразительным искусством. У них-то и позаимствовал Рои Розен, он же Комар-Мышкин, безличный стиль подписей под альбомными листами, чем-то напоминающий советский бытовой плакат. Сильный оттенок ностальгии по московскому неофициальному искусству семидесятых проявился и в параноидальности, только несколько иной: тогда небольшой кружок художников, собиравшихся в мастерских и на кухнях, проанализировал безумие окружающего мира и сделал вывод: советский мир параноидален. Комар-Мышкин решил вызвать огонь на себя — и создал проникнутую самоиронией многослойную мистификацию, содержащую множество намеков и аллюзий.
«Да, я мистификатор и манипулятор, — подтверждает Рои Розен. — Но делаю это с определенной целью: поднять вопросы, касающиеся власти и эксплуатации, обмана, прикрывающегося личиной правды, готовности людей к самоуничижению… По сути, всё, что происходит в сегодняшнем мире, — это ролевые игры».
На выставке в галерее «Розенфельд» крамольный альбом «Ночь Владимира», фрагменты которого уже экспонировались в Вене и Берлине, впервые представлен в полном объеме. А именно, на стендах галереи можно увидеть все 40 рисунков с сопровождающими их текстами. Кстати, для пущей убедительности Рои Розен перевел все тексты на русский. Ознакомиться с ними можно здесь — если у вас крепкие нервы. 
Биографическая справка:
 
Рои Розен — израильский художник-концептуалист, а также автор фильмов и литературных экзерзисов — любит эпатировать публику, и даже очень. И публика его ценит: за обширные познания в области истории и теологии, литературы и философии, психологии и психиатрии, за богатое воображение и творческие амбиции. Родился он в 1963 году в Реховоте, изучал философию и литературу в Тель-Авивском университете, затем окончил колледж визуальных искусств и Hunter College в Нью-Йорке. В 1997 году был удостоен премии министерства образования и культуры (тогда оно еще так называлось). Преподает живопись и историю искусств в «Бецалеле» и «Бейт Берл», написал несколько книг, устроил несколько провокативных персональных выставок. Среди них — «Жизнь и смерть Евы Браун» в Музее Израиля в Иерусалиме, подвергшаяся многочисленным нападкам со стороны израильских политиков, и «Жюстин Франк. Ретроспектива. 1900-1943» в Герцлийском музее. И, наконец, он является автором книг «Другое лицо», «Люси», «Циона», «Сладкий пот», а также многочисленных призоносных фильмов, среди которых памятны «Две женщины и мужчина» и «Похороны Рои Розена с его собственной точки зрения после погребения в прозрачную землю».
 

Предисловие к книге Максима Комара-Мышкина «Ночь Владимира»

 

Русский писатель и художник Ефим Поплавский (1978–2011), известный под псевдонимом Максим Комар-Мышкин, однажды описал свое творчество как «персональный дрек». С большинством его текстов и работ были знакомы лишь избранные, а свой magnum opus «Ночь Владимира» он держал в секрете даже от близкого круга. Критическое отношение Поплавского к собственному искусству (на идише слово «дрек» означает «хлам, говно»), однако, не противоречит его вере в то, что оно способно причинить реальный, а то и сверхъестественной силы вред. Подобно кукле вуду, это самодельное приспособление изготавливалось для причинения вреда властной фигуре Владимира Путина на расстоянии. Комар-Мышкин полагал искусство паразитическим хламом, которому должно быть скрытным и осторожным. Этот хлам, тем не менее, может обладать огромным, поистине убийственным потенциалом.

В конце 1990-х годов Комар-Мышкин иммигрировал в Израиль, где вскоре создал художественную группу «Погребенные заживо», сплотившую молодых, в прошлом советских художников, актеров, музыкантов и писателей. Название снова говорит само за себя, передавая как свойственное коллективу мрачное чувство юмора, так и шизофренический настрой их деятельности. Манифест «Погребенных заживо» 2004 года свидетельствует о решительном самоотчуждении группы от израильской культурной сцены, по отношению к которой они чувствовали внутреннее превосходство. Эта обособленность, естественным образом, становилась причиной многих трудностей и порождала атмосферу неуверенности.  Главными вдохновителями «Погребенных заживо» были участники московского неофициального искусства 1960-80-х годов («Ночь Владимира» по своей форме близка ранним альбомам Ильи Кабакова и Виктора Пивоварова), и молодые художники видели себя последователями традиции автономной, интимной и публично не признанной деятельности, характерной для московского круга – самодостаточной художественной среды, лишенной привычных иерархий и материальных ценностей, зиждущейся на личных отношениях и чувстве принадлежности, глубоко разуверившейся в возможности признания со стороны советской официальной культуры и тем более западного мира. Впрочем, название «Погребенные заживо» отражало для Поплавского и подлинный страх: страх, почерпнутый из рассказа Эдгара Аллана По «Преждевременное погребение» и приумноженный тревожившей его острой паранойей.

Мы познакомились с Поплавским всего за два года до его самоубийства. В то время я работал над фильмом об Авигдоре Либермане, израильском министре иностранных дел правого толка. Либерман родился в Молдавии, и большую часть его электората составляли иммигранты из Советского Союза. Моя работа основывалась на содержании его публичных высказываний. Предполагая, что в обращении к русскоязычному сообществу они могут звучать несколько по-иному, я нуждался в помощи с поиском и переводом текстов и интервью на русском языке. Несколько моих студентов посоветовали обратиться к Комару-Мышкину.

В Поплавском меня с самого начала поразил контраст между трезвой иронией и вспышками тревоги, конспирологической мнительности и бредовых страхов. Вскоре мне предстояло узнать, что эти припадки скрывали куда больше страданий, чем я мог себе вообразить. Ефим Поплавский считал, что Путин состоит с ним в личной вражде. Несмотря на то, что Комар-Мышкин был безвестен, обделен властью, да и Россию покинул десятилетием ранее, он допускал вероятность покушения на свою жизнь. Длительное время я принимал этот его страх за дежурную шутку и, убедившись в обратном, попытался добиться от Комара-Мышкина какого-либо уточнения причин или доказательств такой угрозы, хотя для него, как мне известно, они были очевидны и вездесущи. Обостряясь, эти страхи привели художника к почти полной изоляции в последние недели его жизни. В таком контексте «Ночь Владимира» становится секретным художественным возмездием Поплавского: пытая, насилуя и убивая российского лидера, объекты в книге буквальным образом одушевляются, дабы воплотить месть заклятому врагу.

На мой взгляд, анимизм занимает центральное место в художественном подходе Комара-Мышкина, а также свидетельствует о глубине его душевной болезни. Своим представлением об анимизме он во многом обязан Фройду, однако, сродни Бретону и Дали, его не интересовали ни прогрессивные домыслы Фройда (который вслед за антропологами ХIХ века относил анимизм к магическому мышлению и первобытной культуре), ни терапевтические возможности и научные притязания психоанализа. Его скорее пленял радикальный потенциал дестабилизации художественной формы (как он бы сказал – художественного «тела»), которым обладала, по его мнению, теория Фрейда, высвобождающая силы жуткого, особенно в случае анимизма. В этом смысле необычная смесь анимированных объектов, политической акции, грубой сексуальности и жестокости в книге «Ночь Владимира» стала для Поплавского средством передачи некоего несингулярного, поливалентного существования. Нарушая границу между воображаемым и реальным, такое существование не поддается классификации, является дезориентирующим, иными словами: правдивым. Однако размывание границ для Комара-Мышкина произошло не только в искусстве и имело трагические последствия. Он, похоже, сам перешел по ту сторону границы, отделяющей его подобные ночным кошмарам страхи от реальности, будучи больше не в силах контролировать меру одухотворения неживых предметов.

Когда «Ночь Владимира» была найдена среди вещей Поплавского, участники «Погребенных заживо» разошлись во мнениях относительно дальнейшей судьбы произведения. Некоторые его бывшие коллеги считали, что книга должна, согласно принципам Комара-Мышкина, в некотором роде остаться в секрете, по самиздатовской традиции переходя из рук в руки. Другие же сочли альбом заслуживающим профессиональной публикации с переводом, но без аннотации либо контекстуализации, чтобы не ослаблять его дезориентирующее воздействие. Однако вскоре большинство из ближайшего круга Комара-Мышкина сошлось во мнении, что богатая телеология его параноидальной эстетики, в которой каждый образ скрывает мириаду отсылок и ассоциаций, таки нуждается в исследовательской интерпретации. Учитывая оба мнения, мы посчитали уместным опубликовать такие примечания в отдельном разделе. Таким образом, в ознакомлении с произведением исключены препятствующие элементы, а при желании и наличии серьезных побуждений также предоставляются ориентиры для декодирования его секретов и схем.

Согласившись, по просьбе бывших участников «Погребенных заживо», стать редактором настоящего издания, я чувствовал, что вряд ли сам смогу оценить книгу по справедливости, поскольку не являюсь носителем русского языка, а также не знаком с нюансами коммунального опыта культурной иммиграции и свойственной группе поливалентности, проявлением которой является «Ночь Владимира».

Ввиду этого написание комментария было доверено Розе Чабановой, докторанту кафедры сравнительного литературоведения Яффского Университета, которая не только является выдающейся молодой исследовательницей авангарда в русской литературе, но и неизменно на протяжении ряда лет вращалась в кругах «Погребенных заживо» еще до преждевременной смерти Поплавского.

Кроме того, стоит вспомнить и о судьбе других работ Поплавского, многие из которых существовали – причем, без сомнений, умышленно – в эфемерном, неразрешенном либо незаконченном состоянии. Нам показалось, что собрание текстов авторства Комара-Мышкина скорее достойно быть изданным отдельно, нежели в виде большого компилятивного дополнения к настоящему изданию. Тем не менее, г-жа Чабанова решила всё же опубликовать самые ценные из его текстов, дополнив ими свои комментарии. Благодаря этому читатель имеет возможность ознакомиться со значительной частью небогатого наследия Комара-Мышкина в соотношении с произведением «Ночь Владимира».

unnamed 08

unnamed 10

unnamed 11
unnamed 14
unnamed 17
unnamed 18

unnamed 37

unnamed 38

Перевод с английского – Анна Кравец, редакция – Макс Ломберг.

Фрагменты текста настоящего введения впервые были опубликованы под названием: Рои Розен «Мстительный анимизм: «Ночь Владимира» Максима Комара-Мышкина» (“Vengeful Animism: On Maxim Komar-Myshkin’s Vladimir’s Night”) в сборнике: Animism: Modernity Through the Looking Glass, ed. Anselm Franke (Vienna: Generali Foundation, 2011), pp. 104–109.

+++++++++++++

====================================================

Фото Леона Аветисова.

Читайте также:

Самые успешные IT-бизнесмены мира.

Джек Ма в 10 цитатах

Так говорил создатель Alibaba Group

О власти

Я всегда повторяю: можно любить власть, но жениться на ней не надо

(22 июня 2015 года в интервью РБК).

0 0 голос
Рейтинг статьи

Последние изменения: 21 августа 2017 10:08

guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Радио

Онлайн радио #radiobells_script_hash

Свежие записи

Рубрики сайта

0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x