Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Барак Обама впервые после ухода с поста президента США выступил с речью. Узнайте, что Обама сказал студентам про сэлфи и курение марихуаны

Барак Обама впервые после ухода с поста президента США выступил с речью. Узнайте, что Обама сказал студентам про сэлфи и курение марихуаны

25.4.2017

Обама впервые после ухода с поста президента США выступил перед публикой

Фото: Reuters

Москва. 25 апреля. INTERFAX.RU — Бывший президент США Барак Обама впервые с тех пор, как покинул пост, выступил перед публикой — студентами Чикагского университета. В своей речи он не стал упоминать своего преемника Дональда Трампа, вместо этого напутствовав молодых людей на тему лидерства, ведения соцсетей и даже брака, сообщает агенство Associated Press.

На форуме, который прошел в понедельник в университете Чикаго, бывший американский лидер рассказал о том, как стал молодым политиком. Агентство отмечает, что за все время своего выступления Обама ни разу не упомянул ни имени нынешнего президента США Дональда Трампа, который приближается к 100-дневной отметке пребывания у власти, ни двух собственных президентских сроков, ни текущих экономических проблем.

Обама рассказал о своих планах начать готовить молодежь к политической деятельности, в том числе сферах судебных реформ и финансирования политики, так как так это те направления, которые мешают противостоять вызовам и добиваться прогресса.

«Самая важная вещь, которую я могу сейчас сделать, — это помочь в подготовке лидеров нового поколения, чтобы они могли принять эстафету и начать менять мир», — сказал бывший президент.

Выступая перед сотнями студентов, Обама посоветовал молодежи быть осмотрительнее с селфи, которые они выкладывают в сеть, и слушать оппонентов. Он дал совет, как уберечься от страданий в семейной жизни — по его мнению, следует слушать супруга для того, чтобы понять, а не для того, чтобы дать ответ. «Я понял это лишь в браке», — сказал Обама.

По данным газеты The Washington Post, все это время после сложения полномочий Обама находился на тихоокеанском острове Тетиароа. Как сообщил источник издания, бывший президент собирался писать мемуары. На прошлой неделе, 23 апреля, Обама непублично встретился с представителями молодежи Чикаго из группы риска и обсудил с ними ситуацию с безработицей и преступностью.

http://www.interfax.ru/world/559900

ФОТОГАЛЕРЕИ → 11 января 2017 года

Прощальная речь Обамы

Накануне вечером Барак Обама выступил в Чикаго с прощальной речью перед сложением своих президентских полномочий. В традиционном обращении уходящий президент США подводит итог своему пребыванию у власти и произносит напутствие на будущее. Действующий лидер назвал США самой влиятельной страной в мире, а Россию и Китай — соперниками, которые не могут с ними справиться. Говоря об угрозах, с которыми пришлось и еще придется столкнуться Америке, президент поставил в один ряд исламистов и авторитарные режимы.
.

Картинки по запросу прощальная речь обамы  Фото: AP/ТАСС фото

Картинки по запросу прощальная речь обамы  Фото: AP/ТАСС фото

Картинки по запросу прощальная речь обамы  Фото: AP/ТАСС фото

Картинки по запросу прощальная речь обамы  Фото: AP/ТАСС фото

Картинки по запросу прощальная речь обамы  Фото: AP/ТАСС фото

http://www.interfax.ru/photo/3144/33533

 

Россия вошла в тройку лидеров по военным расходам

Россия вошла в тройку лидеров по военным расходам

24.4.2017

По итогам 2016 года Россия заняла третье место в мире по расходам на вооружение, уступив США и Китаю, следует из ежегодного доклада Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI)

___________________________________________

Александр Бакланов

Всего в 2016 году в мире на вооружение потратили 1,69 триллиона долларов, что на 0,4 процента больше, чем в 2015 году. Первое место по уровню расходов за собой сохранили США, потратившие на 1,7 процента больше — 611 миллиардов. На втором месте оказался Китай, чьи расходы составили 215 миллиардов, это на 5,4 процента больше, чем годом ранее.

Россия в 2016 году увеличила военные расходы на 5,9 процента до 69,2 миллиарда долларов и вытеснила Саудовскую Аравию на четвертое место (63,7 миллиарда долларов, что на 30 процентов меньше, чем год назад). Пятое место у Индии, чей военный бюджет вырос на 8,5 процента до 55,9 миллиарда долларов.

В 2016 году также выросли военные расходы в странах Европы — на 2,6 процента. Лидером среди европейских стран стала Италия, чьи расходы увеличились сразу на 11 процентов.

Наибольшее падение расходов на вооружение зафиксировали в нефтедобывающих странах. Кроме Саудовской Аравии расходы снизились в Венесуэле (минус 56 процентов), Южном Судане (минус 54 процента), Азербайджане (минус 36 процентов), Ираке (минус 36 процентов).

https://snob.ru/selected/entry/123668

Десять лет без Ельцина

Десять лет без Ельцина

23.4.2017

Разделенная память нации

Сергей Медведев: Большое видится на расстоянии. Сегодня десять лет со дня смерти Бориса Ельцина. 23 апреля 2007 года его не стало. На семь лет он пережил свою отставку, пережил в каком-то смысле свое время, глядя, как разрушается все, что было создано за годы его президентства. И сегодня его фигура по-прежнему является яблоком раздора: споры вокруг Ельцина не утихают в российском обществе. Об этих разногласиях в сюжете Анастасии Тищенко.

Анастасия Тищенко: 10 лет назад в ночь на 25 апреля россияне прощались с первым президентом России. В Храм Христа Спасителя пришли более 12 тысяч человек. Государственные каналы вели трансляцию похорон в прямом эфире. Однако, согласно опросу Левада-центра, сразу после отставки Ельцина две трети россиян негативно оценивали итоги его правления. Коммунисты обвиняют его в развале великого государства: «Беловежские соглашения были подписаны слишком поспешно». Кто-то упрекает первого президента в развале экономики: «Приватизация и ваучеры позволили зародиться новому классу олигархии. Основное население оказалось за чертой бедности». Негативно повлияла на образ президента и война в Чечне, за которой последовал ряд терактов.

 

Но есть и другая сторона медали. Именно при Ельцине приняли Конституцию, которая закрепила свободу слова и демократию в стране. Наладились отношения с США и европейскими странами. А принятые экономические меры, по мнению части россиян, были хоть и тяжелыми для общества, но необходимыми. Борис Николаевич просто решал проблемы, которые возникли еще при советском руководстве.

Сегодня в Екатеринбурге открыт Ельцин-центр, музей, посвященный личности первого президента. Но даже вокруг работы культурно-образовательного центра возникают споры. Музей обвиняют в намеренной подтасовке истории. И в то время, как одни отмечают у Ельцин-центра свадьбы, другие собирают подписи против открытия аналогичного места в Москве.

Сергей Медведев: Обсудить ельцинскую эпоху и то место, которое Борис Ельцин занимает в коллективной памяти нации, мы пригласили журналиста Татьяну Малкину и политика Владимира Рыжкова.

Может быть, даже не в Ельцине дело, а в России вообще не любят реформаторов? Человека, который что-то пытался поменять, — Александра II — убили, Хрущева прокляли… Может быть, это тоска по Ивану Грозному, по Сталину прописана в генетическом коде нации?

Татьяна Малкина: Не думаю.

Сергей Медведев: По крайней мере, в культуре, в воспроизводимых дискурсах о русской истории.

Татьяна Малкина: А где любили реформаторов такого масштаба?

Сергей Медведев: В Америке — там все-таки на деньгах нарисован Линкольн, стоит памятник…

Татьяна Малкина: Не знаю. Я, кстати, не уверена и в том, насколько мы можем полагаться на данные этих бесконечных социологических исследований. Понятно, что так называемое «мнение» так называемого «большинства», скорее, существует в виде какого-то мультика. Есть какие-то такие привычные нарративы: «все украли», например.

Сергей Медведев: Возможно, Ельцин был сделан неким козлом отпущения: в период распада Советского Союза, когда эта махина наткнулась на мир глобализации, все это было персонализировано: «пришел плохой барин и все развалил».

Владимир Рыжков: Мой довольно большой опыт общения с простыми людьми в глубинке показывает, что негативное отношение к Ельцину имеет рациональную природу, и главным образом оно сформировано, конечно, экономическим провалом 90-х годов. Вот этого люди не могут простить. Они могут отдавать должное тому, что ушел партийный диктат, что частная жизнь была освобождена. Это же появилось при Ельцине – читай любые книги, смотри любое кино, занимайся любым занятием. Появилась и такая ценность, как свобода въезда и выезда из страны, очень важная для российских мегаполисов (это было уже при Горбачеве, но Ельцин это развил)…

Мне кажется, главная причина — это именно две вещи, упомянутые в сюжете. Первое — не могут простить развала СССР, потому что по-прежнему у нас больше половины ностальгируют по великой державе, по «братству народов». В массовом сознании Советский Союз развалили два человека – Горбачев и Ельцин, и это, видимо, останется навсегда.

Второе – это, конечно, колоссальные экономические потери 90-х годов. Прошлым летом я проехал десятки деревень Алтайского края. Люди говорили: «Вот раньше у нас улица была освещена, асфальт был новый, водопровод работал исправно, была больница, была школа. Пришел Ельцин – всего этого не стало. Мы уже 20 лет живем в разрухе, и это началось при Ельцине». Можно сколько угодно рассказывать людям про расцвет малого и среднего бизнеса, про то, какая замечательная программа «Куклы» была на НТВ, но они сравнивают ту жизнь и эту жизнь, и та жизнь им кажется лучше, чем то, что было в 90-е годы.

Татьяна Малкина: Плюс они еще были лет на 25 моложе.

Сергей Медведев: Это все уже впечатано в память нации: Горбачев и Ельцин будут связаны даже объективными процессами, которые, может быть, не они начали и не они ускорили.

Владимир Рыжков: Есть опросы, которые показывают, что отношение к Горбачеву потихоньку улучшается – на 1-2% в год. Левада-центр выяснил, что чем больше проходит времени со времен Перестройки, тем лучше становится отношение к ней, но не принципиально: четверть населения говорит, что было больше хорошего, чем плохого, а три четверти говорят, что больше плохого, чем хорошего. То же самое — о Ельцине.

Так вышло, что у нас этот переход от советской системы к новой сопровождался колоссальным экономическим коллапсом. ВВП сократился на 40%. В других странах было по-разному: например, Испания совершила подобный переход мягче. После смерти Франко они практически не почувствовали экономических проблем. Когда воссоединилась Германия, им влили такие деньги – триллионы марок! Они тоже не особо это почувствовали. А у нас посадка была очень жесткой, шоковая терапия — очень тяжелой. Я думаю, клише, что эти два человека развалили Советский Союз и привели нас к нищете, так и останутся в истории навсегда.

Татьяна Малкина: Можно ли людям, которые говорят, что до Ельцина все было отлично, пытаться объяснять буквально на пальцах, как это устроено? Если бесконечно освещать улицы, то электричество рано или поздно кончается.

Владимир Рыжков: Егор Гайдар остаток своей жизни посвятил рациональному объяснению того, почему распался Советский Союз. Его знаменитая книга «Гибель империи» полностью посвящена попытке объяснить, какое наследие досталось Ельцину и Гайдару, с чем они имели дело.

У меня есть свой опыт. Например, поздней осенью 1991 года я работал вице-губернатором в Барнауле, и у нас реально не было угля на ТЭЦ, мы не знали, чем отапливать 600-тысячный город. Я помню, что мой губернатор звонил в Кузбасс и говорил: «У нас нет денег, пришлите 30 эшелонов угля, чтобы мы могли отопить город, или у нас полмиллиона людей замерзнет». Это была та реальность, которая досталась Ельцину осенью 1991 года.

Но все это не снимает тему ошибок: они в 90-е годы тоже были сделаны, причем фундаментальные.

Сергей Медведев: Мы даже знаем, как называется главная ошибка.

Владимир Рыжков: Обычно называют приватизацию, но, на мой взгляд, самая главная ошибка была в том, что занимались только экономической реформой. А такие вещи, как институты, например, суды, не были построены, местное самоуправление не было создано, федерализм не был создан, над парламентом глумились. Я тогда работал в парламенте, и Кремль вытирал о нас ноги, говорили, что «это просто банда сумасшедших, они нам даром не нужны».

И что мы получили в итоге к концу 90-х годов? Ни судов, ни местного самоуправления, ни федерализма, ни работоспособного парламента, ни работоспособной партийной системы. На мой взгляд, это даже более важная вещь, чем приватизация. Если бы тогда руководство страны всерьез осознало, что нужны новые правила игры (то есть новые институты), может быть, потом Путину и не удалось бы так легко, буквально за два-три года все ликвидировать. Там почти нечего было разваливать.

Татьяна Малкина: Вам не кажется, что просто элементарно не хватило ресурсов, времени?

Владимир Рыжков: Восемь лет — это довольно много.

Татьяна Малкина: За эти восемь лет было сделано, с моей точки зрения, столько, что я, честно говоря, не вижу аналогов в мире, если сравнивать масштабы.

Владимир Рыжков: Если сравнить, что за те же восемь лет сделали поляки или чехи…

Сергей Медведев: А вообще Ельцин разрушил или сохранил старую систему? Долго ли продолжалась революция, реформа? Ведь если посмотреть на то, как возродилось традиционное российское перераспределительное государство, как сохранилось сословное общество, отношения власти, парламента и общества… Все эти институты трансформировались после Советского Союза, как-то очень ловко перекатились через 90-е и полностью возродились при Путине.

Владимир Рыжков: В 90-е годы мой близкий друг (к сожалению, ныне покойный), выдающийся российский мыслитель Алексей Салмин, написал несколько классических работ как раз о том, что после распада Советского Союза в новой России возникло два типа институтов. Он их описывал как старые институты и новые институты. Старые институты — полиция, спецслужбы, армия, бюрократия, госсектор экономики — фактически остались не реформируемыми. Рядом с ними были построены новые институты (Петр I назвал бы их потешными) – это свободные СМИ, классический НТВ времен «Кукол», парламент, партийная система, якобы федерализм, якобы местное самоуправление.

Салмин предупреждал, что главная опасность для России — старые институты, которые не были реформированы. Ключевой из них – судебная система. Я дружил с Борисом Золотухиным, который в начале 90-х годов разработал фундаментальную, системную судебную реформу. И он пытался ее пробивать через Гайдара, а тот говорил: «Не до этого, это сейчас не надо. Сейчас приватизация, рынок, создание частной собственности, класса собственников» и так далее.

И действительно, произошло то, о чем предупреждал Салмин: старые не реформированные институты сожрали новые потешные институты. И сейчас фактически восстановлена советская институциональная структура.

Сергей Медведев: А Ельцин что, не понимал этого? Или он слишком слушал молодых реформаторов-экономистов?

Владимир Рыжков: Я читал книгу Солдатова и Бороган о том, как фактически восстанавливалось КГБ, как Ельцин сначала разрушил его, а потом эта амальгама опять начала, как в фильме «Терминатор»…

Татьяна Малкина: Как ртутные шарики.

Владимир Рыжков: Да. Он уже с 1992-1993 года начал сам восстанавливать эту структуру. Она сейчас называется по-другому. Там показано прямо по шагам, как он восстанавливал их полномочия, наделял их властью, ресурсами. И это для меня не такой банальный вопрос: понимал он или не понимал, и чего он на самом деле хотел?

Сергей Медведев: Это был вопрос его личного выживания, безопасности?

Владимир Рыжков: Скорее всего.

Татьяна Малкина: Я уверена, что – нет.

Владимир Рыжков: И этот вопрос, на мой взгляд, связан с тем, как он решил проблему преемничества. Это ключевой вопрос. Почему из разного набора преемников был избран преемник из КГБ?

Татьяна Малкина: Тогда огласите набор.

Владимир Рыжков: Там был, например, железнодорожник Аксененко, был Черномырдин.

Татьяна Малкина: Черномырдина не было.

Владимир Рыжков: Он раньше его «сжег». Может быть, обсуждались какие-то популярные губернаторы. Обсуждался Лужков, тот же Примаков (но последний тоже почти из этих структур). Но почему был избран именно этот человек, представитель Лубянки?

Татьяна Малкина: Он был выбран совершенно не как представитель Лубянки, а как лояльный…

Сергей Медведев: Обеспечивающий лояльный транзит для Семьи, для ельцинской эпохи.

Татьяна Малкина: Нет. Семье ничто не угрожало.

Владимир Рыжков: Я хочу напомнить, что поиск все равно шел среди силовиков: Степашин из этой же колоды. Обсуждался Бордюжа, генерал Николаев. Это само по себе очень интересно: спасение Семьи, династии и стабильности все равно виделось в силовом ключе.

Татьяна Малкина: Правящие группы, то есть люди с громадным финансовым и политическим интересом всегда, так или иначе, участвуют при любой смене власти в любой стране.

Сергей Медведев: Вопрос в том, за счет чего сохраняется правящая группа – за счет создания общих для всех правил игры или за счет создания альтернативной элиты, альтернативной вертикали власти в виде силовиков, которые затем выдвигают Путина и берут в руки Россию. Вот это, может быть, главная ошибка.

Может быть, скажем несколько хороших слов, которых заслуживает Борис Николаевич? Мы вышли на «больные» темы, которые нужно проговаривать в обществе. Октябрь 1993-го и вся чеченская операция 1994-1995 годов…

Татьяна Малкина: Это, безусловно, была ошибка, некомпетентность Грачева и всех остальных. Была такая убежденность, что сейчас буквально за два-три месяца просто все починим…

Сергей Медведев: Шапкозакидательство.

Татьяна Малкина: Да. Отсутствие опыта. И это закончилось трагически.

Сергей Медведев: А октябрь 1993 года? Это тоже одна из таких больших вещей, которые предъявляют Ельцину. Сейчас говорят, что это чуть ли не тот ключевой момент, когда была заложена траектория, приведшая страну к Путину, Крыму и всему прочему.

Владимир Рыжков: Я тогда еще не был в Москве, работал на Алтае. Эти события происходили ночью. Я был либералом и остаюсь либералом. А на третьем этаже, надо мной, сидел Александр Суриков, ныне — посол России в Белоруссии, а тогда — председатель парламента. Я поднялся к нему. У него стояла пепельница, вся заваленная окурками. Это была ночь расстрела. Он очень переживал, так же, как и я: либерал и коммунист были в шоке оттого, что происходило в Москве.

Но я и тогда не видел возможности компромисса между Хасбулатовым, Руцким и Ельциным, и сейчас не представляю, как они могли достичь компромисса, при том, что и патриарх Алексий, и Зорькин пытались найти какую-то почву для компромисса. Мне кажется, там обе стороны были в игре с нулевой суммой, и каждая сторона стремилась полностью уничтожить противную сторону. Победил Ельцин. И я его поддерживал. Я считаю, что та альтернатива: Руцкой, Хасбулатов, Варенников с антисемитизмом, — была бы еще хуже, потому что это была абсолютно погромная черносотенная история.

Но это, действительно, была переломная точка. Две конфликтующие и абсолютно непримиримые стороны сражаются за то, чтобы уничтожить друг друга, а потом побеждает одна, и она рождает суперпрезидентскую Конституцию, по которой мы сегодня живем (то, что сейчас Эрдоган пытается делать в Турции), которая является авторитарной по своей сути.

Но в какой мере здесь виноват только Ельцин? Я совершенно так не думаю. Мне кажется, что здесь виноваты как раз обе стороны, может быть, даже та сторона — в большей степени, потому что это был парламент, наделенный огромной властью. И то, что он не смог найти компромисс с всенародно избранным президентом… Нельзя снимать с них ответственность за это.

Татьяна Малкина: Да, это, конечно, чрезвычайно важная, реперная точка. Но были ли альтернативы?

Владимир Рыжков: Я не думаю.

Татьяна Малкина: Я тоже не вижу никакого выхода.

Владимир Рыжков: Вспомните их риторику, их призывы идти на штурм и убивать.

Татьяна Малкина: Потом они страшно быстро маргинализировались.

Сергей Медведев: В какой степени все, что происходило, являлось плодом воли Ельцина? Или он, находясь над этой кризисной ситуацией, пытался найти из двух плохих выходов наименее плохой?

Владимир Рыжков: В стране разгоралась гражданская война, и у него был выход — либо проиграть, либо выиграть. Он выиграл. И дальше он навязал эти правила игры, где он был царь горы, назначал правительство, назначал силовиков, парламент был лишен нормальных контрольных и законодательных полномочий. Ведь в первые два-три года у нас страна вообще управлялась указами, потому что не было законов.

Сергей Медведев: Опять вопрос об отсутствии институтов, о несозданных институтов, в результате чего возникло нынешнее безвоздушное пространство.

Владимир Рыжков: Когда Путин пришел к власти, оказалось, что никаких противовесов нет — парламента нет, партий нет, независимой судебной системы нет.

Сергей Медведев: То есть он пришел уже на зачищенное поле и стал отстраивать на нем свою пирамиду.

Владимир Рыжков: Да.

Татьяна Малкина: Не столько зачищенное, сколько покинутое, не плодоносящее. Это не то что кто-то пришел и все вырвал: на нем ничего не выросло.

Сергей Медведев: Своими воспоминаниями делится поэт, музыкант Андрей Макаревич.

Андрей Макаревич: Когда в 1991 году я увидел утром на фоне «Лебединого озера» эти пять рыл, у меня, конечно, руки опустились. Я подумал: «Неужели вот так все кончается?! Опять мы сейчас сядем в это болото, и просвета уже не будет!».

И вдруг к вечеру выясняется, что Ельцин выступил против, что он едет в Белый дом, что там собирается оборона. Конечно, когда мы приехали с гастролей, я сразу туда ломанулся. Внутрь не пошел, потому что много друзей сидело на ступеньках, и я посчитал, что правильней остаться с ними.

Потом, когда была программа «Голосуй или проиграешь», я без раздумий включился в нее, потому что еще по советским временам очень не люблю коммунистов. Я крайне не хотел, чтобы они опять пришли к власти, а до этого было совсем близко. И мы ездили по городам. Борис Николаевич где-то перед последней песней выходил на сцену, говорил несколько слов, его очень хорошо принимали. Однажды он договорил и уже стал уходить со сцены, а мы заиграли песню «Скачки», и он бросился в пляс. Всем это очень понравилось. Потом он это повторял, насколько я знаю, уже с другими музыкантами. И опять мы победили!

Он был боец. Он умел держать удар. В нем, в крови, в позвоночнике было что-то от простого русского мужика, и люди это чувствовали.

И еще очень важно, что он действительно был за свободу, а не прикидывался, не прикрывался этим словом. Ему могло очень не нравиться, как его, скажем, показывают в «Куклах», он мог обижаться, но ему и в голову не приходило запретить эту программу. Сейчас мы, к сожалению, живем совсем в другие времена.

А самое человеческое воспоминание… Когда уже он передал власть Путину, он вдруг позвонил мне по телефону и сказал, что был на книжной ярмарке, купил мою книжку. «Приезжайте в гости, — сказал он. – Обедать». Я оторопел. Я какое-то время даже думал, что он меня разыгрывает, потом понял, что – нет. Приехал к нему домой. Он встретил меня в свитере. Была Наина Иосифовна, потом приехала Таня. Наина Иосифовна угощала нас своими потрясающими блюдами из охотничьих трофеев. И я увидел его с такой человеческой, абсолютно не рабочей, не правительственной, не президентской стороны: это был очень симпатичный дядька.

Сергей Медведев: А Ельцин что, действительно, был таким последним крупным «политическим животным» в Аристотелевском смысле на российской сцене?

Владимир Рыжков: Одно из достижений Бориса Николаевича — что Россия именно при нем стала частью «Большой восьмерки». А тогда в «Большой восьмерке» сидели не последние парни – Билл Клинтон, Гельмут Коль, Жак Ширак. Последнее крутое поколение…

Сергей Медведев: …которое и осталось в 90-х.

Татьяна Малкина: Большие люди кончились.

Владимир Рыжков: Мне рассказывал Александр Лившиц: он как шерпа «Большой восьмерки» присутствовал на всех саммитах, куда летал Борис Николаевич. Всегда повторялась одна и та же картина: как только он входил в эту маленькую комнатку, где сидели лидеры мира, все замолкали и вставали. Это не потому что таков был протокол, просто это была такая титаническая фигура, и все это чувствовали.

Когда он начинал говорить, все замолкали и слушали только его. Я сам с этим столкнулся: я неоднократно имел счастье с ним пересекаться. Помню, однажды он приехал в Госдуму. Я встречал его в боковой комнатке, рядом с Президиумом. Входит такой гигантский седой человек, и такое чувство, что в этой маленькой комнате просто раздвигаются стены. От него исходила какая-то огромная физическая, энергетическая мощь. Крупнейшая фигура!

Татьяна Малкина: И он, действительно, был красивый, статный. Я чуть не расплакалась от слов Андрея Макаревича. Я очень скучаю по Борису Николаевичу Ельцину. Я бы никогда не назвала его «симпатичным дядькой», потому что «симпатичный» – это немножко для другой категории, это неподходящее для него слово. В нем всегда было что-то, что делало его большим и отдельным, и иногда не очень понятным. Вот этот знаменитый тяжелый взгляд… В нем была бездна достоинства. Он был какой-то «не прищемленный».

Сергей Медведев: Человек-медведь. Для меня он такой русский архетип — медведь. Поэтому мне очень нравится скульптура Франгуляна, которая стоит перед Ельцин-центром в Екатеринбурге: он там действительно такой грузный, огромный, вырубленный из скалы, и еще пальцы сделаны, и они такие длинные, как когти у медведя (причем ампутированные пальцы тоже видно). Такой выходящий из камня медведь…

Татьяна Малкина: Я никогда не видела в нем медведя.

Владимир Рыжков: Это была фигура огромного масштаба. Ряд его ключевых поступков… Далеко не каждый политик решится на то, что он сделал в августе 1991 года, – приехать, залезть за танк и призвать к сопротивлению. Это поступки глобального масштаба. 1993 год можно оценивать по-разному, но он взял на себя ответственность.

Татьяна Малкина: Он никогда не отказывался от ответственности.

Владимир Рыжков: И в 1998 году он взял на себя ответственность. Я читал мемуары Рейгана. Он пишет: «Какая главная работа президента? Каждый день принимать решения и брать на себя ответственность». Ельцин был в этом смысле настоящий большой политик. Он умел принимать самые тяжелые решения.

Сергей Медведев: И умел просить прощения — это вообще, мне кажется, редчайшее качество в русской политике.

Владимир Рыжков: Помните его знаменитую речь в 12 часов дня 31 декабря, когда он уходил в отставку? Вот мы говорим о каких-то ошибках, а он для себя выделил две ключевые вещи, сказал: «я прошу прощения за Чечню, за то, что там была устроена бойня, и за то, что для миллионов людей так тяжело прошли 90-е годы».

Сергей Медведев: Я помню также извинения, принесенные в венгерском парламенте за 1956 год, и другие эпизоды. Это, конечно, свойство большого человека.

Поздний Борис Ельцин… Это уже человек, который упустил вожжи управления страной?

Татьяна Малкина: Безусловно. Он их не упустил, а отдал.

Владимир Рыжков: В период перед отставкой?

Сергей Медведев: Да.

Татьяна Малкина: Перед отставкой – нет.

Владимир Рыжков: Он держал до конца.

Татьяна Малкина: Пока держал – держал, а потом отдал.

Сергей Медведев: 1999 год… Выбор Путина был сознательным ходом? Это не случайная игра фигур вынесла Путина наверх?

Владимир Рыжков: Все фигуры, которые рассматривались, были похожи: это такие «крутые мужики», большей частью из силовых структур, кроме, может быть, Аксененко. Рассматривался, например, Сосковец из ВПК. Их отличало одно – очень крутой нрав и приверженность жестким, директивным, командным, военным методам управления. Уходя, Ельцин сказал Путину: «Берегите Россию». Видимо, он действительно внутри себя считал, что самый правильный выход – это сильный лидер, который удержит все это.

Татьяна Малкина: Я убеждена в том, что не было идеи искать именно силовика. Я считаю, что трагическая история многолетней негативной селекции, происходившей в нашей стране, привела к тому, что таким был набор имевшихся в наличии людей. Ничего себе выбор – Аксененко или Сосковец… Да лучше застрелиться, ей-богу… Поэтому выбрали человека, который был помоложе: разложенный Западом, вестернизированный.

Сергей Медведев: Он в тот момент вызывал наименьшую идиосинкразию.

Татьяна Малкина: Да, считался если не правой, то левой рукой Собчака, который был оплотом…

Сергей Медведев: Хорошо. А после? Все-таки Ельцин семь последних лет своей жизни видел то, что происходило: постепенный распад его наследства. С его стороны были какие-то реакции, комментарии?

Татьяна Малкина: Были, в том числе, и публичные: чрезвычайно аккуратные, очень взвешенные, но достаточно откровенные. Он был недоволен. Он, по-моему, больше одного раза публично это комментировал, хотя, как я понимаю, предпочитал этого не делать по этическим причинам. Он комментировал историю с успешной атакой на свободу слова…

Владимир Рыжков: …которая началась сразу же после прихода Путина к власти, в первый же месяц.

Сергей Медведев: Ну, это была часть такого контракта.

Татьяна Малкина: Нет, я думаю, что это тоже признаки достоинства.

Сергей Медведев: Он был царь или демократ? Ведь очень часто это использовала пресса — «царь Борис». И действительно, этот его тяжелый взгляд: «Не так сидим»… Или это были шутливые эпизоды?

Владимир Рыжков: Я думаю, архетип был – царь. Ведь именно при нем прошла реставрация кремлевских корпусов, когда Павел Бородин — все в золоте, в рюшечках, в завитушках…

Татьяна Малкина: Денег-то сколько! А красиво. А малахит?

Владимир Рыжков: Все это неописуемая красота.

Татьяна Малкина: Там изначально было сделано под царя.

Владимир Рыжков: Тронный зал. Можно было по-разному это решать, но решили именно в таком ключе – в царском.

Есть важное различие между ельцинской и путинской моделями. С одной стороны, уже Конституция 1993 года была авторитарной. Но, с другой стороны, Ельцин удивительным образом сохранял противовесы самому себе. Например, мне Борис Немцов рассказывал историю. Он был у него в резиденции со смешным названием «Шуйская Чупа». Вечером они с Борисом Николаевичем ели борщ и включили то ли Первый канал, то ли НТВ. И там про Ельцина рассказывали в прямом эфире, что он горький пьяница, выживший из ума маразматик, что он в очередной раз то ли описал какое-то авиационное колесо, то ли где-то дирижировал оркестром. В общем, изображали его полным идиотом… Борис Николаевич сказал: «Боря, переключи на другой канал, тяжело мне это смотреть». Я могу себе представить, какая была бы реакция, если бы сейчас показали что-то даже отдаленно похожее про нынешнего президента…

Татьяна Малкина: Это и есть признак масштабы фигуры.

Владимир Рыжков: Он не подавлял свободу СМИ, допускал наличие оппозиционных себе губернаторов. Я хочу напомнить, что Александр Руцкой, который был против него и призывал его расстрелять, быть губернатором Курской области. Борис Николаевич не фальсифицировал выборы так, как это делают сейчас, поэтому многие губернаторы были коммунистами, которые открыто побеждали ставленников самого Бориса Николаевича. Он работал с парламентом, где у него не было большинства. Он поддерживал местное самоуправление. Мэры городов (тот же Чернецкий из Екатеринбурга), были самостоятельными политическими фигурами.

Хочу вам напомнить, что Совет Федерации многократно отклонял законы, инициированные президентом. Самая известная история – это Земельный кодекс, который так и не был принят при Ельцине. Да, это был авторитаризм, но качественно отличный от путинского авторитаризма. Я еще забыл сказать про крупный бизнес, который играл гигантскую самостоятельную политическую роль и имел огромное влияние – Гусинский, Ходорковский…

И тут возможны две интерпретации. Одна интерпретация, неблагоприятная для Ельцина: он хотел бы все это задушить, но не смог, потому что был слаб. А вторая интерпретация, которую озвучил Андрей Макаревич и с которой я согласен: в душе этот царь был демократом.

Татьяна Малкина: Это человек, у которого были ценности.

Владимир Рыжков: Да. Он был убежденным антисталинистом, потому что его родители пострадали.

Сергей Медведев: Да, были репрессированы как кулаки.

Владимир Рыжков: Он был убежденным сторонником свободы слова, убежденным сторонником того, что Россия должна дружески работать с Европой, с Америкой, выстраивать новый безопасный мир.

Татьяна Малкина: Он стал убежденным сторонником частной собственности.

Владимир Рыжков: Да, он был царь, то есть он не хотел или, может быть, не собирался строить те институты, о которых мы говорили, но при этом в ряде принципиальных вещей он был демократом. Он был человеком свободы.

Сергей Медведев: Просвещенный автократ — в своем роде идеальная схема…

Владимир Рыжков: Да, и реформатор.

Сергей Медведев: Память о Ельцине по-прежнему раскалывает общественное сознание. Но есть место, где эта память хранится в некоей целокупности – это Ельцин-центр в Екатеринбурге. Слово Илье Шипиловских, директору арт-галереи Ельцин-центра: Илья Шипиловских: Ельцин-центр стал местом силы: об этом позволяет говорить тот объем запросов, предложений, пожеланий, просто внимания, которое обращено в центр. Все хотят выставки в Ельцин-центре, причем очень разные люди, очень разные институции. Спектр участников очень широк.

Мы знаем, почему Ельцин-центр так привлекает внимание. У нас есть понимание значимости общего дела, значимости для города и для страны самого центра и тех программ, продуктов и идей, которые здесь создаются.

Сергей Медведев: Может быть, в России решить, как в Китае? Вот они договорились по поводу Мао – 70 на 30: 70 – хорошего, 30 – плохого. Может быть, по Ельцину тоже определить какую-то процентовку?

Татьяна Малкина: А зачем?

Сергей Медведев: Чтобы не спорить.

Татьяна Малкина: Мне кажется, в недалеком будущем мы будем спорить о каких-то других вещах.

Для меня Борис Ельцин — абсолютно положительная фигура, даже с учетом всех ошибок, недостатков и того, о чем мы никогда не узнаем: а что было бы, если бы тогда он сделал так, а не так… Я даже не знаю, с кем его можно сравнить по масштабам в истории России. Пожалуй, с Петром.

Владимир Рыжков: Я не сторонник того, что сделал Дэн Сяопин, который вывел эту знаменитую формулу «70 на 30». И там каждый школьник знает, что Мао – это 70 хорошего и 30 плохого. Я сторонник того, чтобы, наоборот, активно обсуждать 90-е годы, чтобы они не выпадали из анализа, в том числе критического.

То, что есть у нас сейчас, – это не навсегда. Я как историк уверен в том, что «навсегда» в истории не бывает, настанет момент перемен. В этом смысле нужно извлечь уроки из 90-х годов: что институты важнее, чем приватизация, — и проговорить те ошибки, которые были сделаны, в том числе, и нами. Это очень важно для будущего.

Если мы не будем прорабатывать эпоху Ельцина… Пусть его хвалят, пусть его критикуют, но важно, чтобы это обсуждалось.

Сергей Медведев: Во власти существует шизофрения по поводу 90-х годов и Ельцина. С одной стороны, Ельцин-центр открывали на пару Путин с Медведевым. С другой стороны, та критика, которая исходит, в том числе, от властной элиты, от Михалкова… Или все-таки фигура Ельцина по-прежнему пользуется иммунитетом от критики на самом верху? 90-е Путин критикует, но самого Ельцина… Еще не доводилось об этом слышать.

Владимир Рыжков: Было бы странно, если бы он критиковал человека, персонально сделавшего его президентом.

Татьяна Малкина: Почему странно? Все может быть. Мы же не будем говорить серьезно о словах Михалкова.

Сергей Медведев: Он выражает некий народный ресентимент.

Татьяна Малкина: Если бы было серьезное недовольство Ельцин-центром, я думаю,этот центр как функционирующее предприятие почувствовал бы это на себе уже некоторое время назад. Это пена, это игры, это, если хотите, попытка популистского реверанса в сторону каких-то смутно описываемых ВЦИОМом избирателей, которые еще до сих пор держат фигу в кармане по поводу 90-х. Это все довольно поверхностно.

Сергей Медведев: Кстати, эти наезды связаны больше всего с восьмиминутным роликом по истории России, который проигрывается в небольшом кинозале перед посещением центра. Ролик сделан очень сильно, очень умно, за ним стоят известные историки. Ельцин-центр не выкладывает этот ролик в сеть, но неофициально люди снимают его с колена, и он там есть.

Там подана альтернативная история России: каждый раз Россия рвется к свободе, а все эти скрепы и цепи все равно ее стягивают. Вот, пожалуйста, новгородцы прогнали Александра Невского, а все равно пришла Москва и все собрала. Вот реформа Сперанского, но все равно не вышло…

Владимир Рыжков: Александра II все равно застрелили.

Сергей Медведев: У меня при просмотре этого ролика остается тяжелое впечатление, что свобода каждый раз возможна в России, но Россия почему-то каждый раз выбирает несвободу. И вот ельцинский период — точно так же: 9 лет попробовали (а если брать еще и горбачевское время, то этот эксперимент длился лет 15), и все. А потом опять была выбрана несвобода. Что это?

Владимир Рыжков: Здесь есть хорошая новость – значит, будет новая возможность и новая попытка, раз это все циклично повторяется. И я думаю, что это не за горами.

Важно квалифицированно проговаривать и Перестройку, и 90-е, и 2000-е, нужно, чтобы писалось как можно больше квалифицированных книг. Ведь если мы не будем проговаривать свой же собственный опыт, если мы будем, не приходя в сознание, каждый раз наступать на одни и те же грабли, то мы никогда не выйдем из этого круга. Поэтому очень важны эти три урока 90-х, о первом из которых я сказал…

Сергей Медведев: Это несозданные институты.

Владимир Рыжков: Второй – это, к сожалению, социальное равнодушие реформ. Мне кажется, можно было сделать это с меньшими издержками. Я спорил с тем же Егором Гайдаром, говорил, что может быть, как-то можно попытаться: испанцы смогли это сделать с меньшими издержками… «Нет, ты не понимаешь, — говорил он мне. – Ты не экономист».

И третий урок – это коррупция. Все-таки это началось тогда, когда начали раздаваться активы. Те же самые залоговые аукционы, к сожалению, не самый лучший пример честной приватизации.

Извлекать уроки и проговаривать ошибки, в том числе, свои собственные, важно для будущего. Если мы просто будем говорить, что все было прекрасно, а потом пришел плохой Путин и все уничтожил, это не приведет нас к изменениям.

Сергей Медведев: Маятник реформ и контрреформ… Все-таки в сухом остатке каждый раз остается все больше и больше.

Владимир Рыжков: Прирост, конечно, идет.

Татьяна Малкина: С точки зрения экономики, Россия на сегодняшний день — одна из самых динамичных и здоровых экономик в мире.

Владимир Рыжков: Да, но она могла бы быть настолько сильней…

Сергей Медведев: Дело даже не в экономике, а в урбанизованном, модернизованном обществе, остающемся все-таки в значительных пространствах свободы речи…

Владимир Рыжков: Я читал статью «Образ хорошей России». Социологи все время замеряют, что такое «хорошая Россия» для наших людей. Да, действительно, сейчас процентов 25 хотят восстановления великой державы по модели СССР. Но 55% за то, чтобы Россия была экономически развитой, культурно развитой, мирной, процветающей страной. На самом деле образ будущего у людей вполне нормальный: европейская развитая свободная богатая страна, живущая в мире с остальными странами, а вовсе не великодержавный милитаристский идеал Спарты является для нас ориентиром.

Все не зря! 9 лет Бориса Николаевича и до этого 6 лет Михаила Сергеевича — были вот эти 15 лет свободы, и, как ее ни душат, ни добивают, но идеал такого европейского свободного динамичного процветающего государства остается прежним. И это как раз дает нам надежду.

Татьяна Малкина: И будущее страны, как я понимаю, зависит совершенно не от Путина, Иванова, Петрова или Сидорова, а от того, насколько этот идеал окажется в реальности укоренен в людях.

Сергей Медведев: Мне тоже очень интересно было посмотреть, как Ельцин-центр укоренен в Екатеринбурге, на Урале. Ведь помимо того, что это общероссийская глобальная тема, это очень уральская вещь. Там свадьбы ездят по трем точкам – к Ленину, к Свердлову и к Ельцину.

Владимир Рыжков: Свадьбы – это очень хороший показатель.

Татьяна Малкина: Это верный знак…

Сергей Медведев: Там и коммунисты могут стоять с пикетом, и тут же свадьбы едут просто караваном. И уральцы все время его защищают. Интересно, что на Россию обновление пришло со стороны Урала, с этой горнозаводской независимой цивилизации.

Владимир Рыжков: Только что новосибирцы выходили против коррупционных тарифов на ЖКХ и победили. Только что Питер выходил по Исаакию и так далее.

Татьяна Малкина: Мы пока не знаем, победили ли.

Владимир Рыжков: В чем еще был прекрасен Ельцин? Он понимал важность гражданского общества, искренне его уважал. Ведь именно гражданское общество – это залог будущего России. И вот то, что мы видим ростки этого гражданского общества, условно говоря, от дальнобойщиков до уральцев, от защитников Исаакия до новосибирцев – это как раз и есть будущее России.

Сергей Медведев: Он был готов и помимо этого освободить пространство. Сейчас все его проклинают за это: «Берите суверенитета, сколько захотите».

Владимир Рыжков: Это была уникальная вещь!

Я был в Якутске, и мы ездили по городу. Это Оперный театр. А когда построили? В 90-е. А это новая библиотека. А когда построили? В 90-е. А это Драмтеатр. А когда построили? В 90-е. Я говорю: «У вас все построили в 90-е». «Да, было такое время, когда «Алроса» была наша компания, и мы могли развивать свою республику так, как считали нужным. А потом пришла другая власть, и сейчас, как вы знаете, «Алроса» — это федеральная компания, которая почти ничего не оставляет Якутии».

Очень многие достижения, которые сегодня есть в Казани, в Якутске, в Уфе, в том же Екатеринбурге, – это заслуга 90-х годов. И люди это помнят.

  • 16x9 Image

    Сергей Медведев

    Ведущий программ «Археология» и «Футурошок», историк и политолог. Автор книг и статей по теории политики и проблемам современной России, ведущий телеканала «Дождь», колумнист русского «Форбс». Сотрудничает с РС с 2015 года

    Комментарии

    Антон Веселый

    в первую очередь это тот самый, который выволок на свет карлика

Екатерина Шульман — Паника в Кремле: новый преемник закатает всех в асфальт?.. 20.04.2017

Екатерина Шульман — Паника в Кремле: новый преемник закатает всех в асфальт?.. 20.04.2017

20.4.2017

Опубликовано: 20 апр. 2017 г.

Екатерина Шульман — Паника в Кремле: новый преемник закатает всех в асфальт?.. 20.04.2017
Сайт: http://echo.msk.ru

Аудиофайл, продолжительность  35:02

А.Плющев― В программе «Особое мнение» сегодня политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Екатерина Шульман. Добрый вечер!

Е.Шульман― Здравствуйте!

А.Плющев― Меня зовут Александр Плющев. Я еще раз приветствую всех, кто смотрит и слушает программу «Особое мнение».

Как вам эта история про то, что у нас Володин – следующий президент? Я даже не столько об этом хочу спросить, потому что я такого не видел никогда, особенно по телевидению последнее время, чтобы кто-то в эфире стучал на Володина, на Клинцевича Путину; Путин на этот стук публично отвечал. Ну интернет – еще полбеды… Как вы думаете, что после этого шоу было? Кто-нибудь кому-нибудь позвонил, вызывал кого-нибудь? Что там было?

Е.Шульман― Это, действительно, прелестная история. Она настолько забавная, что как-то имеется соблазн нарушить мое часто повторяемое правило о том, то не надо персонализировать, не надо зацикливаться на личностях, и вообще, важны не инциденты, а тенденции, не случаи, а процессы. Тут просто что-то такое прелестное происходит, что трудно оторваться от этой в высшей степени выразительной сцены.

Смотрите, если все-таки не гадать, подрались после этого Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, кто кому позвонил и что сказал по этому поводу. А то, на самом деле, это эпизод яркий и выразительный, характеризующий определенный политический этап, тот, который Глеб Олегович Павловский называет приватизацией, тот, который я называю турбулентностью этого периода электорального цикла.

Вот смотрите, как интересно. У нас выборы вроде как не настоящие, результат вроде как непредсказуемый, цифры вроде как нарисованные, избиратели картонные, все что угодно. Но при этом даже такого рода не совсем настоящие выборы вводят политическую систему в состояние высокого напряжения, высокой нервозности. На самом деле, власть и сила, и мощь и величие демократических институтов такова, что даже если вы их имитируете, они все равно начинают жить своей своеобразной жизнью. Более того, если вы их имитируете в соображении, что так вам будет стабильнее, чем нежели провести настоящие выборы, провести выборы игрушечные, то у вас будет меньше стабильности, чем в настоящей демократической системе, в которой на выборах существует конкуренция и непредсказуемый результат.

В системе демократической президент, который идет на своей последний срок, по традиции в середине своего последнего срока проходит стадию так называемой «хромой утки». Это как-то обидно звучит, но, на самом деле, это вещь довольно закономерная, когда понятно, что человек перешел через некий меридиан того срока, который по закону является для него последним, начинается разговор о его преемниках, о передачи власти, о том, кто, вообще, будет, кто выйдет на следующую панель кандидатов, как будут перегруппировываться группы интересов, что, вообще, впереди. Это нормально, это, так сказать, физический процесс здорового человека.

А есть еще политический процесс курильщика. Когда у вас выборы с заранее известным результатом, но при этом эта волшебная стадия, на которой все думают уже не о вас, а о следующем этапе, наступает в середине последнего срока и не в начале его, потому что непонятно, какой срок последний, а еще до всяких выборов. Еще выборная кампания не началась, а все уже думают только о том, что будет потом, после. Это довольно опасная, на самом деле, ситуация, но передача власти – ахиллесова пята недодемократии. Если бы они умели мирно передавать власть, они жили бы вечно. Но они этого не умеют, поэтому самый лучший, самый рациональный для них сценарий – э то перейти все-таки к демократии, которая одна способна обеспечивать стабильность.

Этот вот смешной инцидент показывает две вещи. Во-первых, какова степень напряжения. Действительно, что люди готовы вот так под камеры в эфире устраивать такого рода разборки, значит, интерес у них очень уж большой, очень сильно надо. Или очень бояться, или очень чего-то хотят, или того и другого вместе, что чаще бывает.

А.Плющев― А какой там может быть интерес?

Е.Шульман― Слушайте, ну это две инвалидско-ветеранские организации подрались между собой. Это очень большие деньги, старые добрые традиции ОПГ 90-х, которые не особенно, между нами говоря, куда делись. Они, действительно, там время от времени убивают друг друга, да. Поэтому там и интересы большие и риски высокие.

Кроме того это показывает, устами этого довольно наивного человека, который все это сегодня порассказал, он, в общем, как в незамутненном зеркале отразил то, о чем, на самом деле, они там все между собой разговаривают. Можете себе представить, до какой степени они, действительно, обсуждают только это?

А.Плющев― Вы верите в то, что Клинцевич звонит и это говорит?

Е.Шульман― Хорошо, он, допустим, преувеличил или он решил на него напраслину возвести, как это называется на языке предыдущей эпохи. Но он именно эту на него напраслину возвел. Он не сказал, например, что Клинцевич всем звонил и говорил, что они устроят заговор по взрыву в Кремле, что опять же на другом предыдущем историческом этапе было бы тоже, может быть, интересно: роют тоннель в Лондон.

А.Плющев― Помните, была история с хакерами?..

Е.Шульман― У нас было много историй с хакерами.

А.Плющев― НРЗБ, которую скрывали там все. И не одного заявления не было от пострадавших. Говорили тоже, что эти пострадавшие там между собой что-то такое фуфукались, что лучше бы они и не заявляли бы об этом никогда.

Е.Шульман― Говорили о том, что большинство материалов не стало достоянием публики, потому что их купили интересанты. Тут надо еще иметь в виду, что мы имеем дело с людьми, которые не просто врут непрерывно, а которые правды не скажут, даже если она им выгодна. Это специфическая все-таки среда. Так вот, даже если Франц Адамович Клинцевич не говорил именно этого, совершенно понятно – это вдруг опять же нам открылось такое стеклянное окошечко в этом муравейнике и можно посмотреть на этих самых муравейчиках, как они бегут отгрызать другу-другу ножки, кто-то тащит соломину, кто-то гусеницу поймал. Вот, о чем они там, на самом деле, говорят и думают до бесконечности. Один говорит, что будет этот, другой говорит, что будет тот.

Если прочитать эту цитату буквально, что там было сказано, то он ведь не говорил, что Володин будет преемником президент типа в 24-м году. Он говорил, что он скоро уже станет президентом, а Клинцевич станет не знаю кем – каким-то вице-канцлером, великими визирем и всех вообще закатает в асфальт – какая-то такая была цитата. Понятно, что все это историческое преувеличение, но понятно, что эта система не может долгосрочно планировать; они исключительно может мыслить в категории «умри ты сегодня, а завтра», для нее три дня – уже далеко, долго.

А поэтому, действительно – возвращаясь к моей мысли, — нету шансов стать мирной и почтенной прямой уткой в середине своего последнего конституционного срока, а приходится как-то иметь дело с целым выводком уток: все более-менее хромые, каждый на свою ногу. И сейчас они будут между собой эти вопросы решать, и это будет все больше и больше выплескиваться наружу. Это вот эта наша с вами гласность 2.0, новая гласность. И благодаря нервозной обстановке и благодаря специфическим нравам в нашей элите, и благодаря новым технологиям все становится безумно прозрачным. Это тоже была очень предсказуемая вещь – я ее предсказывала, — что все это будет вылезать наружу, кишками наружу, как говорили несчастные журналисты НТВ, первые попавшие в эту ситуацию еще в 2001 году. Теперь эта судьба уготована нашему государственному аппарату.

При этом они еще абсолютно к этому непривычны. Они уже вроде как и живут давно в этом новом прекрасном мире с трансляциями, YouTube и с Телеграмом, но как-то в заводе все равно этого нет. Все равно им кажется, что все, что происходит, существует между ними, происходит только между ними. Тогда как уже давным-давно, когда ты говоришь с одним, ты говоришь с миллионами. Нет больше никакой приватности, нет больше никаких закрытых мероприятий. Собственно говоря, это мероприятие было даже и открытое, хотя я не уверена. Этот спикер-то – не в смысле спикер Государственной думы, а спикер – высказывающийся, он осознавал, что это под прямую трансляцию идет или нет? Он именно на это и рассчитывал свое прекрасное заявление или оно просто самом собой как-то получилось? Мелкая деталь, но крайне любопытная.

А.Плющев― Хорошо бы спросить, но нет его рядом с нами, к сожалению. Но, я думаю, в ближайшее время более-менее узнаем об этом. О других событиях, о других темах, разумеется, пойдет у нас речь еще в программе «Особое мнение». Если к Екатерине Шульман у вас есть еще какие-то вопросы – телефон для sms: +7 (985) 970 45 45, аккаунт vyzvon в Твиттере. Сейчас как раз во время перерыва я их посмотрю.

РЕКЛАМА

Е.Шульман:Если что есть интересного в турецких делах, это типологическое режимное сходство

А.ПЛЮЩЕВ – Мы продолжаем программу «Особое мнение». Меня зовут Александр Плющев. Это Екатерина Шульман, политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС. И наши радиослушатели продолжают задавать вопросы. Я пока задам свои. «Блумберг» написал сегодня про Донбасс. Вроде бы как-то Путин определился, по мнению «Блумберга», что он будет делать с Донбассом. И вроде бы он его хочет от Украины-то отсоединить, но к России не присоединять – как-то так. Как вам такая картина?

Е.Шульман― Вы знаете, при все уважении к иностранным корреспондентам, по моим наблюдениям некоторый лаг примерно в месяц существует между тем, как начинают обсуждаться те или иные сюжета в политическом сообществе в России и тем, когда это все появляется на страницах зарубежной печати.

А.Плющев― И потом они приходят к нам вторым эшелоном.

Е.Шульман― Да, дальше начинается вторая волна. Действительно, месяца полтора, наверное, назад много было слышно от всяких источников… У нас нынче, я бы сказала, перепроизводство источников, причем все они анонимные и все они, как это называется, заслуживающие доверие или претендующие на то, чтобы заслуживать доверие. Так вот все эти источники говорили, что принято решение, принято, принято… Какое именно решение принято? Наиболее отчаянные говорили, что всё, присоединяем, вот буквально в виде субъекта федерации, другие говорили, что нет: вот де-факто, но не де-юре, де-юре, но не де-факто – много всяких версий.

Я не занимаюсь этими сюжетами специально и, честно говоря, большого в них интереса и увлекательности не вижу. Если мы, действительно, к себе присоединим два новых субъекта РФ – это будет событие. Но что-то мне представляется крайне маловероятным такой вариант. Он дорогой и он совершенно невыгодный с электоральной точки зрения. Это не Крым, что называется, ни разу. Крым тоже немного как-то пообтерся в неблагодарной народной памяти. Судя по социологическим результатам, как-то жаркое чувство признательности и эйфории по этому поводу, оно приблизительно с осени 14-го года все гаснет и гаснет. То есть не то что граждане хотят его отдать назад – нет, есть довольно устойчивый консенсус, что это российская территория, но какого-то особенного фейерверка положительных эмоций по этому поводу публика не испытывает.

А вот эти два подарочных просто региона присоединять к нам ни перед выборами, ни после выборов — уж точно это ничего не принесет. В этом нет никакой прибыли. Что они там будут решать с точки зрения фактически содержания этих территорий, которые, я так понимаю, мы содержим и сейчас, не знаю. Опять же не очень бы я этим пристально интересовалась, что называется, на вашем месте. Это плохая, дорогая и высшей степени некрасивая история, в которую мы влезли, которая не приносит нам ни пользы, ни удовольствия, ни международного авторитета, ни внутренних каких-то профитов. Выпутаться из нее трудно, труднее, чем в нее влезть. Никаких новых радостных или нерадостных и вообще каких-то новых, ярких, выдающихся событий я бы на этом поле не ожидала. Я боюсь, что это дорогое, затратное и печальное положение вещей, к сожалению, будет длиться в обозримой перспективе.

А.Плющев― Еще немного о внешней политике. Сегодня стало известно, что встреча Эрдогана и Трампа состоится 16-17 мая. Я вот к чему – то есть с каким-то, значит, мутным Эрдоганом Трамп будет встречаться раньше, чем Путиным…

Е.Шульман― А к нам Тиллерсона прислал.

А.Плющев― Да. Нет ли тут какой обидно-то из-за океана?

Е.Шульман― Внешняя политика, особенно внешняя политика в этом специфическом каком-то пацанском извозе – это тоже очень утомительная тема. Давайте как-нибудь к внутренним делам все-таки обратимся. Единственное, что могу сказать кратко: если что есть интересного в турецких делах, это типологическое режимное сходство. Там политический режим похож на наш с некоторыми интересными различиями, с другими интересными, наоборот, сходствами. Так что за этим именно сюжетом можно следить, в этом есть некоторая польза.

Так вот выигрыш на конституционном референдуме был очень-очень небольшим, то есть перевес этот достаточно ничтожный между сторонниками и противниками. Но, с другой стороны, Трамп выиграл с еще меньшим перевесом, даже с отрицательным по избирателям, как известно. Соответственно, тому, кто победил на такого рода выборах и на таком референдуме, нужна любая внешняя поддержка, какой он только может заручиться. Потому что ему нужно вести себя так, как будто он абсолютный победитель, а абсолютным победителем никаким он не является. Поэтому для турецкого лидера это хорошая новость – единственное, что могу сказать.

А.Плющев― То, как победил Эрдоган у себя на референдуме, вообще, вся эта история как-то будет использоваться в России здесь, учитывая как раз сходство режимов? Будет ли какой-нибудь референдум у нас, кроме референдума о доверии Владимиру Путину в 2018 году?

Е.Шульман― Да. Они же выборы по плебисцитарному сценарию, как это у нас называется (как будто у нас когда-нибудь другие выборы были; уже забыли, как это выглядит) В смысле, будем ли мы рекламировать Эрдогана как правильного чувака, который у себя провел конституционную реформу? Насколько я понимаю, те конституционные полномочия, которые он на этом референдуме еле-еле получил, они не достигают того, что президент Российской Федерации имеет безо всяких референдумов.

А.Плющев― Вот президент Российской Федерации. А может, ему как раз инициаторы всей этой истории, о которой мы говорили, ему говорят: «Царь батюшка, ты определишь, ты идешь или нет? Ты скажи, что идешь и всё, и будет хорошо».

Е.Шульман― Вы знаете, это тоже очень популярный такой стон, которые песней зовется и время от времени приходит читать что-то такое: «Элита устала от неопределенности. Она ждет от президента ясного сигнала…». На самом деле, система наша политическая находится в таком состоянии, дорогие товарищи, что никакие ясные сигналы не вернут им ясность.

Е.Шульман: У нас уровень развития социума гораздо выше, чем уровень развития аппарата управления

За этим запросом «Скажи, дорогой, что будет завтра?» на самом деле стоит не ощущение того, что только одного его слова не хватает для того, чтобы наступила полная определенность, а стоит дискомфортное ощущение турбулентности. С дискомфортным ощущением турбулентности предстоит нашему аппарату управления ближайшие годы жить. Никто – ни бог, ни царь и не герой, ни президент, ни президентский приемник — не обеспечит им вот этого приятного ощущения того, что они знают, что несет завтрашний день. Не знаю. Значит, мы находимся на этапе режимной трансформации. Насколько она будет мирной, насколько она будет долгой, насколько она будет радикальной, зависит от множества факторов. Не в этом формате это обсуждать.

Поэтому этот вот запрос «скажи, скажи…» — это запрос на возвращение в стабильное счастливое вчера. Это невозможно.

А.Плющев― Хорошо. Та история, которая происходит вокруг Алексея Навального. Запущена вирусная реклама. Что это и откуда? Это какая башня или не башня?

Е.Шульман― Ой, батюшки! Башня – это какая-то старая уже мифология. Помните, у нас были какие-то либералы типа и силовики, потом были разные башни. Потом как-то внутри силовиков появились какие-то разные головы Змеев Горынычей. Слушайте, есть любители такого рода аналитики. Можете их читать в больших количествах. Многие под своим именем пишут, некоторые анонимно, некоторые и так и так. Еще раз повторю: у нас на рынке переизбыток вот этой самой персоналистской аналитики. Собственно, вам-то что, дорогие слушатели, какая вам разница, какая башня и существуют ли вообще эти башни или не башни, а подвалы?

Значит, что важно, на самом деле, понимать? Важно понимать, что в условиях неконкурентных выборов с так называемым предсказуемым результатом, но с совершенно непредсказуемыми последствиями, а теперь, как мы видим, не только с непредсказуемыми последствиями, но и с непредсказуемым периодом до, — те фигуры, которые являются самостоятельными политическими акторами со своей собственной повесткой, не встроенными в эту аппаратную сетку, приобретают вес, может быть, неадекватный их собственным способностям, талантам и заслугам, потому что их нет. Они становятся магнитом, точной притяжения всех тех людей, которые заинтересованы в альтернативном будущем или в каком-то разговоре о будущем, потому что управленческая система, как я уже сказала, мечтает только о том, чтобы лето не кончалось, чтоб оно за мной умчалось, за мною вслед.

Вот остановите время – вот их запрос. Этот запрос инфантильный и нереалистический. Этого никогда не будет. Тот, кто на этой нашей несчастной арене говорит хоть о каком-то завтрашнем дне, очень сильно наращивает свой вес и свое значение в этом политическом процессе. Вот в кратких словах успеха и обаяния Алексея Навального. Все остальное – снимать ролики, не снимать ролики, говорить, что это он снял ролики снял сам про себя – это все информационный мусор. Что бы сейчас не происходило, в ближайшей перспективе будет происходить ему на пользу.

Вот в самом общем виде описание этого процесса. Еще раз: ролики с Гитлером, ролики без Гитлера, отсутствие роликов – сейчас такой период, что по объективным причинам все происходящее концентрируется вокруг него и увеличивает его фигуру. Когда мы начинаем говорить о том, что «что же это они там в Кремле, дураки, что ли, зачем они это делают? Неужели они не видят, что получается наоборот?» — мы должны с вами иметь в виду такую вещь: когда ты действуешь с потоком, в направлении объективно происходящих изменений, ты становишься сразу успешный, умный, загадочно демонический, эффективный и безжалостный, какой угодно – все у тебя получается. Все что ты скажешь умно. Все что ты сделаешь, успешно.

Если ты идешь против исторического процесса, которые в режиме реального времени процесс политический, ты совершенно внезапно… иногда тот же самый человек становится глупый, бездарный, такой неудачный – просто дивишься. Что ни скажет, все некстати, что не сделает, все не так. Вот буквально просто удивительно. Люди страшно поражаются этому, начинают искать этому личные причины типа: А вот при Володине порядок был. Или: А при Суркове был креатив, а сейчас что это за такое безобразие? Смотрите, товарищи, на объективные условия, не на персоналии.

А.Плющев― Вернемся с Екатериной Шульман через несколько минут.

НОВОСТИ

А.Плющев― Расстались мы с Екатериной Шульман на том, что Навальный оседлал поток, который его несет.

Е.Шульман― Объективные обстоятельства сейчас на его стороне.

А.Плющев― И вообще, складывалось впечатление до перерыва – я не знаю, что в перерыве он может стать президентом, в принципе, но не стал, видимо.

Е.Шульман― Из этого не следует, что он станет президентом в перерыве или после перерыва. Но ровно как я сказала, так оно сейчас и есть. Как это будет дальше? Из потока можно выпасть, обстоятельства могут измениться.

А.Плющев― Потом может свернуть.

Е.Шульман― Поток может свернуть в другую стороны, может выбрать себе других бенефициаров. Моя большая надежда состоит в том, что наш режим трансформации через некоторое снижение степени управляемости приобретет форму демократизации, то есть расширения участия. Соответственно, уровень конкуренции у нас повысится, уровень публичности тоже повысится. Кое что из этого уже и происходит. И институты наши спящие будут потихоньку оживать, как это называется в политологии – пробуждение спящих институтов. Фильм ужасов.

А.Плющев― А что, прошу прощения, дает вам основание на это надеяться?

Е.Шульман― Сейчас закончу мысль и тогда скажу. И если все это будет происходить, то на этом более свободном, более конкурентном поле появится много акторов. Я, вообще, хотела бы, как человек желающий блага своей стране, как и мы все, расширения этого конкурентного поля с тем, чтобы те люди, которые сейчас не могут принять участия в публичной политике, принимали в ней участие, и все бы становились муниципальными депутатами, федеральными депутатами, избирались бы мэрами города, членами региональных заксобраний, то есть кооптировались бы в легальный политический процесс. Это, на самом деле, лучший на свете рецепт сохранения и приумножения этой самой стабильности, за которой режимы нашего типа все время гоняются и все время ее не достигают. Они постоянно находятся в состоянии турбулентности в поисках ускользающей стабильности. Это очень печальное зрелище.

А.Плющев― Что же вам дает основание надеяться на эти перемены?

Е.Шульман― Смотрите, во-первых, мы видим некоторые признаки прямо сейчас. Мы их видим уже некоторое время как, и позже они объясняются достаточно объективно. Если совсем начать с базы, с политической теории, то этого требует уровень развития общества. Мы с вами – большая сложная организованная страна с преимущественно городским, почти полностью образованным населением У нас уровень развития социума гораздо выше, чем уровень развития аппарата управления. Это наше базовое противоречие, которое объясняет большую часть того, что у нас происходит во внутренней политике, а также и во внешней, которая есть продолжение внутренней, а не наоборот, как многие полагают. Внутренние факторы всегда важнее внешних, если вы только не очень маленькая страна, которую завоевывает большой агрессивный сосед. Если вы сами большой и агрессивный сосед, то ваши внутренние обстоятельства всегда будут важнее всего того, что происходит вовне.

Так вот, общество достигло некоторого уровня развития, в котором ему нужно больше свободы, больше конкуренции, больше самовыражения, более сложное политическое устройство. Наша с вами система управления пытается компенсировать этот разрыв, этот недостаток, имитируя всякого рода институты и процессы, которые, на самом деле, не являются тем, что у них на табличке написано. Тем не менее, она постепенно пытается приспосабливаться, адаптироваться к этому меняющемуся запросу. Другого пути, на самом деле, нету. Можно отвлекать внимание людей на некоторое время, можно устраивать какие-то перфомансы во внешней политике, надеясь, что люди забудут, чем им на самом деле надо. Какое-то время это действует. По историческим меркам это очень небольшое время, на самом деле.

С точки зрения политической, мы сейчас с вами находимся в той точке, в которой мы были в конце 11-го года. Только за эти прошедшие пять лет много произошло того, что лучше бы не происходило никогда, но это уже тема для отдельного разговора. Запрос как был не удовлетворен, так и остался. Городское население как было не представлено в политике, как нигде, так и не представлено.

То, что сейчас происходит в Москве с так называемой программой реновации, а именно эти повторяющиеся скандалы на каждом собрании в каждом районе, в каждой управе, где пришел чиновник встречаться с людьми, рассказывать им о счастье, которое их ждет, когда снесут их дома, случился скандал. Притом, что пытались не пускать, пытались пускать, наоборот, какую-нибудь фальшивую публику, разных «деревянных солдат», чтобы они изображали благодарных жителей, много чего.

При этом происходит скандал за скандалом, возникает общественное недовольство. А люди хотят участия в процессе принятия решений. Это политический запрос — запрос на учет своих интересов при принятии решений. Они не представлены никак. Никакая партия не отвечает их интересом, никакие депутаты не являются их избранниками. Их вообще как бы не существует. При этом они – горожане наши с вами – это все практически производящее население России. Мы сверхурбанизированная страна, мы серхцентрализованная страна, потому что у на инфраструктура плохая.

А что из этого следует? Из этого следует то, как уже было сказано, обобщено выражаясь вся Россия – это 15 городов и их агломерации. Между ними – пустота и плохие дороги. Это, конечно, грубое обобщение, но тем не менее, для того, чтобы представлять себе большую картину, полезно иногда на такую высоту подниматься.

Исключение из этого – это аграрные регионы юга России – Краснодарский край и Ставрополье, Ростовская область и республики Северного Кавказа с их специфической другой демографией, другим распределением населения между гордом и селом, другой политической культурой. Но основная Россия выглядит именно так.

Соответственно, вот этот запрос ищет и не находить себе удовлетворения. Это причина наше с вами базовой политической турбулентности. В этих условиях рассуждать о том, будет ли у нас основания для оптимизма… Это не основание для оптимизма, просто надо видеть, что происходит. Это основание для того, чтобы быть все-таки максимально в контакте с реальностью, видеть происходящее, а не думать, что оно сводится к тому, кто кому в Кремле подмигнул каким глазом.

А.Плющев― Тогда зачем эта история с реновацией, зачем она именно сейчас, и как она будет развиваться? У меня полное впечатление, что на Москве сейчас ставится эксперимент: пройдет и не пройдет.

Е.Шульман― А если пройдет, не пройдет, то что?

А.Плющев― То распространить на всю страну. Есть же еще масса городов, вы сами сказали.

Е.Шульман― Приблизительно 15. Когда мы говорим, зачем, когда мы задаем вопрос, мы как-то предполагаем, не осознавая этого, такую картину рационального целеполагания, что вот есть план. Давайте разгадаем этот план, и тогда у нас будет ключик к прошлому и будущему, тогда нам сразу все станет понятно.

История с реновациями, действительно, очень интересная. Это крайне увлекательный сюжет, за ним надо следить. Я, в том числе, в вашем эфире говорила, по-моему, несколько раз о том, что есть три мегасюжета, в которые укладываются почти все значимые новости наши внутриполитические, за которым надо следить.

Первый – это городской ситуативный протест. Второе – это силовики, войны силовиков и относящийся к этому сюжет с Чечней. И третье – это перестройка 2.0, попытка системы реформировать самою себя, программно-проектная деятельность по планированию и, может быть, даже осуществлению будущих реформ.

Первая папка, первый сюжет, он самый важный, потому что это как раз сюжет по политической жизни городов, о репрезентации горожан, который сейчас отсутствует. Этот самый ситуативный протест называли не политическим, называли его каким-то корыстным, таким-сяким и, соответственно, неопасным для власти, потому что люди протестуют против сноса, против вырубки, против застройки, против того, что церковь им на голову сажают, против таких вещей, в которых вроде бы нет политической составляющей. На самом деле, ее раз повторю, там есть политическая составляющая, а именно запрос на политическое участие, на учет своего мнения при принятии решения.

Поэтому в эту же папку у нас укладывается и Навальный и выходящие школьники и студенты, которые есть то же непредставленное политическое население. И то, что происходит с пятиэтажками, укладывается туда просто идеально из заполняет политическое пространство практически.

Е.Шульман:Обобщено — вся Россия – это 15 городов и их агломерации. Между ними – пустота и плохие дороги

Я думаю, что побудительным мотивом была простая незамутненная жажда денег. Московский стройкомплекс, российский строй комплекс и девелоперы – это безумно богатая и влиятельная группа давления, которой никто особенно не возражает. Им нужно продолжать строить для того, чтобы держаться на плаву. Это такая индустрия, где ты не можешь остановиться. Ты должен строить новое для того, чтобы продать предыдущее. Уже довольно давно, как я понимаю, в этой стагнирующей отрасли поддерживается движение государственными деньгами, государственной ипотекой, военной ипотекой – такого рода инструментом, который стимулирует людей покупать новое жилье.

Вот они задумали себе, как им кажется, такую прекрасную штуку, которая им позволит еще на некоторый этап продлить свое сверхприбыльное и счастливое существование. Эта группа настолько могущественна, что она способна не обращать внимание на ситуативные политические соображения, потому что, конечно, начинать перед выборами такую историю – это приблизительно то, что называется по-английски стрелять себе в ному. Потому что нужно или совсем не понимать, до какой степени наводят ужас на людей даже разговоры о том, что планируются масштаб этого погрома, безумные сроки и законодательные рамки, по которым, откровенно говоря, право частной собственности на жилье в Москве как бы так не то чтобы отменяется, но очень сильно ограничивается.

Если говорить о пробных камнях и об обкатке, по моим наблюдениям пробным камнем было законодательство об Олимпиаде – то, что происходило в Сочи. Вот, когда там были введены особые нормы, по которым можно было изымать у людей землю…

А.Плющев― Там идея была. Олимпиада – это идея.

Е.Шульман― Я сейчас не говорю, о том, что это было неправильно и все было неправильно. Я говорю о законодательном прецеденте. Прецедент был вот этот вот. Так что, если какой-то опыт распространяется на Москву, то это опыт Сочи. Насколько будет потом распространяться опыт Москвы на остальную Россию, зависит, конечно, от того, как эта история пройдет в Москве. Я с очень большим интересом за этим наблюдаю. Есть признаки того, что начинающаяся реакция пугает нашу с вами политическую машину. Может быть, они, действительно, до конца не понимали, что это они не красочный подарок москвичам делают, на водят на всех тоску и ужас. По таким признакам я сужу не очень выразительным: раздавались какие-то голоса о том, что это нехороший закон, он как-то нарушает Конституцию.

А.Плющев― Некоторые депутаты сегодня сказали прямо на заседании.

Е.Шульман― Депутаты чего-то говорили. Более значимой мне представляется такая малозаметная штука, как заявление Совета при президенте о кодификации гражданского законодательства. Никто не знает, что это за совет такой. При президенте много советов. Самый известных из них — это СПЧ, поэтому он как-то закрывает публично остальных. Значит, этот неприметно названный Совет по кодификации гражданского законодательства – это, на самом деле, рупор главного правового управления Кремля и руководитель его Лариса Брычёва. И это очень влиятельный человек во всем, что касается нашего законотворческого процесса. Я всегда наблюдаю за ее активностью в этом поле и пока я не видела, чтобы она проигрывала хоть раз, в том числе, в поединках с такими значимыми политическими акторами, как, например, Александр Иванович Бастрыкин по проекту закона об объективной истине. Но это наши уже законотворческие тонкие изысканные подробности, ну буду ими утомлять слушателей. Но просто имейте в виду, это публичное было заявление этого совета, из чего можно сделать вывод, что правовое управление Кремля имеет опасение относительно этого закона.

А стройкомплексу нужно не просто его принять, а принять его быстро. Они очень сильно торопятся. Я думаю, что от жадности. В принципе, разумной тактикой с точки зрения именно политики сиюминутной было бы отложить это на после выборов бы, но они почему-то этого не хотят. Потому что, я думаю, им кушать хочется очень сильно. Посмотрим. Если окажется, что хотя бы удалось затормозить принятие закона и, соответственно, реализацию программу до 18-го года, это будет очень большая и очень значимая победа организованного гражданского общества, и, соответственно, нашего городского населения. В качестве примера для успеха я назову ситуацию в Новосибирске, когда был отменен 15-процентных рост тарифов ЖКХ.

Вот ЖКХ – это еще одна сфера с безумными деньгами и очень свирепыми нравами, которой тоже никто поперек никогда слова не говорит. То, что людям путем выхода на митинги удалось остановить рост тарифов, чего вообще никогда никому не удавалось, это вещь вообще невиданная. Эта новость заслуживает большего внимания, чем она получает.

А.Плющев― Благодарю Екатерину Шульман, политолога. С вами был Александр Плющев. До свидания!

А.Плющев― В программе «Особое мнение» сегодня политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Екатерина Шульман. Добрый вечер!

Е.Шульман― Здравствуйте!

А.Плющев― Меня зовут Александр Плющев. Я еще раз приветствую всех, кто смотрит и слушает программу «Особое мнение».

Как вам эта история про то, что у нас Володин – следующий президент? Я даже не столько об этом хочу спросить, потому что я такого не видел никогда, особенно по телевидению последнее время, чтобы кто-то в эфире стучал на Володина, на Клинцевича Путину; Путин на этот стук публично отвечал. Ну интернет – еще полбеды… Как вы думаете, что после этого шоу было? Кто-нибудь кому-нибудь позвонил, вызывал кого-нибудь? Что там было?

Е.Шульман― Это, действительно, прелестная история. Она настолько забавная, что как-то имеется соблазн нарушить мое часто повторяемое правило о том, то не надо персонализировать, не надо зацикливаться на личностях, и вообще, важны не инциденты, а тенденции, не случаи, а процессы. Тут просто что-то такое прелестное происходит, что трудно оторваться от этой в высшей степени выразительной сцены.

Смотрите, если все-таки не гадать, подрались после этого Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, кто кому позвонил и что сказал по этому поводу. А то, на самом деле, это эпизод яркий и выразительный, характеризующий определенный политический этап, тот, который Глеб Олегович Павловский называет приватизацией, тот, который я называю турбулентностью этого периода электорального цикла.

Вот смотрите, как интересно. У нас выборы вроде как не настоящие, результат вроде как непредсказуемый, цифры вроде как нарисованные, избиратели картонные, все что угодно. Но при этом даже такого рода не совсем настоящие выборы вводят политическую систему в состояние высокого напряжения, высокой нервозности. На самом деле, власть и сила, и мощь и величие демократических институтов такова, что даже если вы их имитируете, они все равно начинают жить своей своеобразной жизнью. Более того, если вы их имитируете в соображении, что так вам будет стабильнее, чем нежели провести настоящие выборы, провести выборы игрушечные, то у вас будет меньше стабильности, чем в настоящей демократической системе, в которой на выборах существует конкуренция и непредсказуемый результат.

В системе демократической президент, который идет на своей последний срок, по традиции в середине своего последнего срока проходит стадию так называемой «хромой утки». Это как-то обидно звучит, но, на самом деле, это вещь довольно закономерная, когда понятно, что человек перешел через некий меридиан того срока, который по закону является для него последним, начинается разговор о его преемниках, о передачи власти, о том, кто, вообще, будет, кто выйдет на следующую панель кандидатов, как будут перегруппировываться группы интересов, что, вообще, впереди. Это нормально, это, так сказать, физический процесс здорового человека.

А есть еще политический процесс курильщика. Когда у вас выборы с заранее известным результатом, но при этом эта волшебная стадия, на которой все думают уже не о вас, а о следующем этапе, наступает в середине последнего срока и не в начале его, потому что непонятно, какой срок последний, а еще до всяких выборов. Еще выборная кампания не началась, а все уже думают только о том, что будет потом, после. Это довольно опасная, на самом деле, ситуация, но передача власти – ахиллесова пята недодемократии. Если бы они умели мирно передавать власть, они жили бы вечно. Но они этого не умеют, поэтому самый лучший, самый рациональный для них сценарий – э то перейти все-таки к демократии, которая одна способна обеспечивать стабильность.

Этот вот смешной инцидент показывает две вещи. Во-первых, какова степень напряжения. Действительно, что люди готовы вот так под камеры в эфире устраивать такого рода разборки, значит, интерес у них очень уж большой, очень сильно надо. Или очень бояться, или очень чего-то хотят, или того и другого вместе, что чаще бывает.

А.Плющев― А какой там может быть интерес?

Е.Шульман― Слушайте, ну это две инвалидско-ветеранские организации подрались между собой. Это очень большие деньги, старые добрые традиции ОПГ 90-х, которые не особенно, между нами говоря, куда делись. Они, действительно, там время от времени убивают друг друга, да. Поэтому там и интересы большие и риски высокие.

Кроме того это показывает, устами этого довольно наивного человека, который все это сегодня порассказал, он, в общем, как в незамутненном зеркале отразил то, о чем, на самом деле, они там все между собой разговаривают. Можете себе представить, до какой степени они, действительно, обсуждают только это?

А.Плющев― Вы верите в то, что Клинцевич звонит и это говорит?

Е.Шульман― Хорошо, он, допустим, преувеличил или он решил на него напраслину возвести, как это называется на языке предыдущей эпохи. Но он именно эту на него напраслину возвел. Он не сказал, например, что Клинцевич всем звонил и говорил, что они устроят заговор по взрыву в Кремле, что опять же на другом предыдущем историческом этапе было бы тоже, может быть, интересно: роют тоннель в Лондон.

А.Плющев― Помните, была история с хакерами?..

Е.Шульман― У нас было много историй с хакерами.

А.Плющев― НРЗБ, которую скрывали там все. И не одного заявления не было от пострадавших. Говорили тоже, что эти пострадавшие там между собой что-то такое фуфукались, что лучше бы они и не заявляли бы об этом никогда.

Е.Шульман― Говорили о том, что большинство материалов не стало достоянием публики, потому что их купили интересанты. Тут надо еще иметь в виду, что мы имеем дело с людьми, которые не просто врут непрерывно, а которые правды не скажут, даже если она им выгодна. Это специфическая все-таки среда. Так вот, даже если Франц Адамович Клинцевич не говорил именно этого, совершенно понятно – это вдруг опять же нам открылось такое стеклянное окошечко в этом муравейнике и можно посмотреть на этих самых муравейчиках, как они бегут отгрызать другу-другу ножки, кто-то тащит соломину, кто-то гусеницу поймал. Вот, о чем они там, на самом деле, говорят и думают до бесконечности. Один говорит, что будет этот, другой говорит, что будет тот.

Е.Шульман: ЖКХ – сфера с безумными деньгами и свирепыми нравами, которой тоже никто поперек никогда слова не говорит

Если прочитать эту цитату буквально, что там было сказано, то он ведь не говорил, что Володин будет преемником президент типа в 24-м году. Он говорил, что он скоро уже станет президентом, а Клинцевич станет не знаю кем – каким-то вице-канцлером, великими визирем и всех вообще закатает в асфальт – какая-то такая была цитата. Понятно, что все это историческое преувеличение, но понятно, что эта система не может долгосрочно планировать; они исключительно может мыслить в категории «умри ты сегодня, а завтра», для нее три дня – уже далеко, долго.

А поэтому, действительно – возвращаясь к моей мысли, — нету шансов стать мирной и почтенной прямой уткой в середине своего последнего конституционного срока, а приходится как-то иметь дело с целым выводком уток: все более-менее хромые, каждый на свою ногу. И сейчас они будут между собой эти вопросы решать, и это будет все больше и больше выплескиваться наружу. Это вот эта наша с вами гласность 2.0, новая гласность. И благодаря нервозной обстановке и благодаря специфическим нравам в нашей элите, и благодаря новым технологиям все становится безумно прозрачным. Это тоже была очень предсказуемая вещь – я ее предсказывала, — что все это будет вылезать наружу, кишками наружу, как говорили несчастные журналисты НТВ, первые попавшие в эту ситуацию еще в 2001 году. Теперь эта судьба уготована нашему государственному аппарату.

При этом они еще абсолютно к этому непривычны. Они уже вроде как и живут давно в этом новом прекрасном мире с трансляциями, YouTube и с Телеграмом, но как-то в заводе все равно этого нет. Все равно им кажется, что все, что происходит, существует между ними, происходит только между ними. Тогда как уже давным-давно, когда ты говоришь с одним, ты говоришь с миллионами. Нет больше никакой приватности, нет больше никаких закрытых мероприятий. Собственно говоря, это мероприятие было даже и открытое, хотя я не уверена. Этот спикер-то – не в смысле спикер Государственной думы, а спикер – высказывающийся, он осознавал, что это под прямую трансляцию идет или нет? Он именно на это и рассчитывал свое прекрасное заявление или оно просто самом собой как-то получилось? Мелкая деталь, но крайне любопытная.

А.Плющев― Хорошо бы спросить, но нет его рядом с нами, к сожалению. Но, я думаю, в ближайшее время более-менее узнаем об этом. О других событиях, о других темах, разумеется, пойдет у нас речь еще в программе «Особое мнение». Если к Екатерине Шульман у вас есть еще какие-то вопросы – телефон для sms: +7 (985) 970 45 45, аккаунт vyzvon в Твиттере. Сейчас как раз во время перерыва я их посмотрю.

РЕКЛАМА

А.Плющев― Мы продолжаем программу «Особое мнение». Меня зовут Александр Плющев. Это Екатерина Шульман, политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС. И наши радиослушатели продолжают задавать вопросы. Я пока задам свои. «Блумберг» написал сегодня про Донбасс. Вроде бы как-то Путин определился, по мнению «Блумберга», что он будет делать с Донбассом. И вроде бы он его хочет от Украины-то отсоединить, но к России не присоединять – как-то так. Как вам такая картина?

Е.Шульман― Вы знаете, при все уважении к иностранным корреспондентам, по моим наблюдениям некоторый лаг примерно в месяц существует между тем, как начинают обсуждаться те или иные сюжета в политическом сообществе в России и тем, когда это все появляется на страницах зарубежной печати.

А.Плющев― И потом они приходят к нам вторым эшелоном.

Е.Шульман― Да, дальше начинается вторая волна. Действительно, месяца полтора, наверное, назад много было слышно от всяких источников… У нас нынче, я бы сказала, перепроизводство источников, причем все они анонимные и все они, как это называется, заслуживающие доверие или претендующие на то, чтобы заслуживать доверие. Так вот все эти источники говорили, что принято решение, принято, принято… Какое именно решение принято? Наиболее отчаянные говорили, что всё, присоединяем, вот буквально в виде субъекта федерации, другие говорили, что нет: вот де-факто, но не де-юре, де-юре, но не де-факто – много всяких версий.

Я не занимаюсь этими сюжетами специально и, честно говоря, большого в них интереса и увлекательности не вижу. Если мы, действительно, к себе присоединим два новых субъекта РФ – это будет событие. Но что-то мне представляется крайне маловероятным такой вариант. Он дорогой и он совершенно невыгодный с электоральной точки зрения. Это не Крым, что называется, ни разу. Крым тоже немного как-то пообтерся в неблагодарной народной памяти. Судя по социологическим результатам, как-то жаркое чувство признательности и эйфории по этому поводу, оно приблизительно с осени 14-го года все гаснет и гаснет. То есть не то что граждане хотят его отдать назад – нет, есть довольно устойчивый консенсус, что это российская территория, но какого-то особенного фейерверка положительных эмоций по этому поводу публика не испытывает.

А вот эти два подарочных просто региона присоединять к нам ни перед выборами, ни после выборов — уж точно это ничего не принесет. В этом нет никакой прибыли. Что они там будут решать с точки зрения фактически содержания этих территорий, которые, я так понимаю, мы содержим и сейчас, не знаю. Опять же не очень бы я этим пристально интересовалась, что называется, на вашем месте. Это плохая, дорогая и высшей степени некрасивая история, в которую мы влезли, которая не приносит нам ни пользы, ни удовольствия, ни международного авторитета, ни внутренних каких-то профитов. Выпутаться из нее трудно, труднее, чем в нее влезть. Никаких новых радостных или нерадостных и вообще каких-то новых, ярких, выдающихся событий я бы на этом поле не ожидала. Я боюсь, что это дорогое, затратное и печальное положение вещей, к сожалению, будет длиться в обозримой перспективе.

А.Плющев― Еще немного о внешней политике. Сегодня стало известно, что встреча Эрдогана и Трампа состоится 16-17 мая. Я вот к чему – то есть с каким-то, значит, мутным Эрдоганом Трамп будет встречаться раньше, чем Путиным…

Е.Шульман― А к нам Тиллерсона прислал.

А.Плющев― Да. Нет ли тут какой обидно-то из-за океана?

Е.Шульман― Внешняя политика, особенно внешняя политика в этом специфическом каком-то пацанском извозе – это тоже очень утомительная тема. Давайте как-нибудь к внутренним делам все-таки обратимся. Единственное, что могу сказать кратко: если что есть интересного в турецких делах, это типологическое режимное сходство. Там политический режим похож на наш с некоторыми интересными различиями, с другими интересными, наоборот, сходствами. Так что за этим именно сюжетом можно следить, в этом есть некоторая польза.

Так вот выигрыш на конституционном референдуме был очень-очень небольшим, то есть перевес этот достаточно ничтожный между сторонниками и противниками. Но, с другой стороны, Трамп выиграл с еще меньшим перевесом, даже с отрицательным по избирателям, как известно. Соответственно, тому, кто победил на такого рода выборах и на таком референдуме, нужна любая внешняя поддержка, какой он только может заручиться. Потому что ему нужно вести себя так, как будто он абсолютный победитель, а абсолютным победителем никаким он не является. Поэтому для турецкого лидера это хорошая новость – единственное, что могу сказать.

А.Плющев― То, как победил Эрдоган у себя на референдуме, вообще, вся эта история как-то будет использоваться в России здесь, учитывая как раз сходство режимов? Будет ли какой-нибудь референдум у нас, кроме референдума о доверии Владимиру Путину в 2018 году?

Е.Шульман― Да. Они же выборы по плебисцитарному сценарию, как это у нас называется (как будто у нас когда-нибудь другие выборы были; уже забыли, как это выглядит) В смысле, будем ли мы рекламировать Эрдогана как правильного чувака, который у себя провел конституционную реформу? Насколько я понимаю, те конституционные полномочия, которые он на этом референдуме еле-еле получил, они не достигают того, что президент Российской Федерации имеет безо всяких референдумов.

А.Плющев― Вот президент Российской Федерации. А может, ему как раз инициаторы всей этой истории, о которой мы говорили, ему говорят: «Царь батюшка, ты определишь, ты идешь или нет? Ты скажи, что идешь и всё, и будет хорошо».

Е.Шульман― Вы знаете, это тоже очень популярный такой стон, которые песней зовется и время от времени приходит читать что-то такое: «Элита устала от неопределенности. Она ждет от президента ясного сигнала…». На самом деле, система наша политическая находится в таком состоянии, дорогие товарищи, что никакие ясные сигналы не вернут им ясность.

За этим запросом «Скажи, дорогой, что будет завтра?» на самом деле стоит не ощущение того, что только одного его слова не хватает для того, чтобы наступила полная определенность, а стоит дискомфортное ощущение турбулентности. С дискомфортным ощущением турбулентности предстоит нашему аппарату управления ближайшие годы жить. Никто – ни бог, ни царь и не герой, ни президент, ни президентский приемник — не обеспечит им вот этого приятного ощущения того, что они знают, что несет завтрашний день. Не знаю. Значит, мы находимся на этапе режимной трансформации. Насколько она будет мирной, насколько она будет долгой, насколько она будет радикальной, зависит от множества факторов. Не в этом формате это обсуждать.

Поэтому этот вот запрос «скажи, скажи…» — это запрос на возвращение в стабильное счастливое вчера. Это невозможно.

А.Плющев― Хорошо. Та история, которая происходит вокруг Алексея Навального. Запущена вирусная реклама. Что это и откуда? Это какая башня или не башня?

Е.Шульман― Ой, батюшки! Башня – это какая-то старая уже мифология. Помните, у нас были какие-то либералы типа и силовики, потом были разные башни. Потом как-то внутри силовиков появились какие-то разные головы Змеев Горынычей. Слушайте, есть любители такого рода аналитики. Можете их читать в больших количествах. Многие под своим именем пишут, некоторые анонимно, некоторые и так и так. Еще раз повторю: у нас на рынке переизбыток вот этой самой персоналистской аналитики. Собственно, вам-то что, дорогие слушатели, какая вам разница, какая башня и существуют ли вообще эти башни или не башни, а подвалы?

Значит, что важно, на самом деле, понимать? Важно понимать, что в условиях неконкурентных выборов с так называемым предсказуемым результатом, но с совершенно непредсказуемыми последствиями, а теперь, как мы видим, не только с непредсказуемыми последствиями, но и с непредсказуемым периодом до, — те фигуры, которые являются самостоятельными политическими акторами со своей собственной повесткой, не встроенными в эту аппаратную сетку, приобретают вес, может быть, неадекватный их собственным способностям, талантам и заслугам, потому что их нет. Они становятся магнитом, точной притяжения всех тех людей, которые заинтересованы в альтернативном будущем или в каком-то разговоре о будущем, потому что управленческая система, как я уже сказала, мечтает только о том, чтобы лето не кончалось, чтоб оно за мной умчалось, за мною вслед.

Вот остановите время – вот их запрос. Этот запрос инфантильный и нереалистический. Этого никогда не будет. Тот, кто на этой нашей несчастной арене говорит хоть о каком-то завтрашнем дне, очень сильно наращивает свой вес и свое значение в этом политическом процессе. Вот в кратких словах успеха и обаяния Алексея Навального. Все остальное – снимать ролики, не снимать ролики, говорить, что это он снял ролики снял сам про себя – это все информационный мусор. Что бы сейчас не происходило, в ближайшей перспективе будет происходить ему на пользу.

Вот в самом общем виде описание этого процесса. Еще раз: ролики с Гитлером, ролики без Гитлера, отсутствие роликов – сейчас такой период, что по объективным причинам все происходящее концентрируется вокруг него и увеличивает его фигуру. Когда мы начинаем говорить о том, что «что же это они там в Кремле, дураки, что ли, зачем они это делают? Неужели они не видят, что получается наоборот?» — мы должны с вами иметь в виду такую вещь: когда ты действуешь с потоком, в направлении объективно происходящих изменений, ты становишься сразу успешный, умный, загадочно демонический, эффективный и безжалостный, какой угодно – все у тебя получается. Все что ты скажешь умно. Все что ты сделаешь, успешно.

Если ты идешь против исторического процесса, которые в режиме реального времени процесс политический, ты совершенно внезапно… иногда тот же самый человек становится глупый, бездарный, такой неудачный – просто дивишься. Что ни скажет, все некстати, что не сделает, все не так. Вот буквально просто удивительно. Люди страшно поражаются этому, начинают искать этому личные причины типа: А вот при Володине порядок был. Или: А при Суркове был креатив, а сейчас что это за такое безобразие? Смотрите, товарищи, на объективные условия, не на персоналии.

А.Плющев― Вернемся с Екатериной Шульман через несколько минут.

НОВОСТИ

А.Плющев― Расстались мы с Екатериной Шульман на том, что Навальный оседлал поток, который его несет.

Е.Шульман― Объективные обстоятельства сейчас на его стороне.

А.Плющев― И вообще, складывалось впечатление до перерыва – я не знаю, что в перерыве он может стать президентом, в принципе, но не стал, видимо.

Е.Шульман― Из этого не следует, что он станет президентом в перерыве или после перерыва. Но ровно как я сказала, так оно сейчас и есть. Как это будет дальше? Из потока можно выпасть, обстоятельства могут измениться.

А.Плющев― Потом может свернуть.

Е.Шульман:Власть демократических институтов такова:если их имитировать, они все равно живут своей своеобразной жизнью

Е.Шульман― Поток может свернуть в другую стороны, может выбрать себе других бенефициаров. Моя большая надежда состоит в том, что наш режим трансформации через некоторое снижение степени управляемости приобретет форму демократизации, то есть расширения участия. Соответственно, уровень конкуренции у нас повысится, уровень публичности тоже повысится. Кое что из этого уже и происходит. И институты наши спящие будут потихоньку оживать, как это называется в политологии – пробуждение спящих институтов. Фильм ужасов.

А.Плющев― А что, прошу прощения, дает вам основание на это надеяться?

Е.Шульман― Сейчас закончу мысль и тогда скажу. И если все это будет происходить, то на этом более свободном, более конкурентном поле появится много акторов. Я, вообще, хотела бы, как человек желающий блага своей стране, как и мы все, расширения этого конкурентного поля с тем, чтобы те люди, которые сейчас не могут принять участия в публичной политике, принимали в ней участие, и все бы становились муниципальными депутатами, федеральными депутатами, избирались бы мэрами города, членами региональных заксобраний, то есть кооптировались бы в легальный политический процесс. Это, на самом деле, лучший на свете рецепт сохранения и приумножения этой самой стабильности, за которой режимы нашего типа все время гоняются и все время ее не достигают. Они постоянно находятся в состоянии турбулентности в поисках ускользающей стабильности. Это очень печальное зрелище.

А.Плющев― Что же вам дает основание надеяться на эти перемены?

Е.Шульман― Смотрите, во-первых, мы видим некоторые признаки прямо сейчас. Мы их видим уже некоторое время как, и позже они объясняются достаточно объективно. Если совсем начать с базы, с политической теории, то этого требует уровень развития общества. Мы с вами – большая сложная организованная страна с преимущественно городским, почти полностью образованным населением У нас уровень развития социума гораздо выше, чем уровень развития аппарата управления. Это наше базовое противоречие, которое объясняет большую часть того, что у нас происходит во внутренней политике, а также и во внешней, которая есть продолжение внутренней, а не наоборот, как многие полагают. Внутренние факторы всегда важнее внешних, если вы только не очень маленькая страна, которую завоевывает большой агрессивный сосед. Если вы сами большой и агрессивный сосед, то ваши внутренние обстоятельства всегда будут важнее всего того, что происходит вовне.

Так вот, общество достигло некоторого уровня развития, в котором ему нужно больше свободы, больше конкуренции, больше самовыражения, более сложное политическое устройство. Наша с вами система управления пытается компенсировать этот разрыв, этот недостаток, имитируя всякого рода институты и процессы, которые, на самом деле, не являются тем, что у них на табличке написано. Тем не менее, она постепенно пытается приспосабливаться, адаптироваться к этому меняющемуся запросу. Другого пути, на самом деле, нету. Можно отвлекать внимание людей на некоторое время, можно устраивать какие-то перфомансы во внешней политике, надеясь, что люди забудут, чем им на самом деле надо. Какое-то время это действует. По историческим меркам это очень небольшое время, на самом деле.

С точки зрения политической, мы сейчас с вами находимся в той точке, в которой мы были в конце 11-го года. Только за эти прошедшие пять лет много произошло того, что лучше бы не происходило никогда, но это уже тема для отдельного разговора. Запрос как был не удовлетворен, так и остался. Городское население как было не представлено в политике, как нигде, так и не представлено.

То, что сейчас происходит в Москве с так называемой программой реновации, а именно эти повторяющиеся скандалы на каждом собрании в каждом районе, в каждой управе, где пришел чиновник встречаться с людьми, рассказывать им о счастье, которое их ждет, когда снесут их дома, случился скандал. Притом, что пытались не пускать, пытались пускать, наоборот, какую-нибудь фальшивую публику, разных «деревянных солдат», чтобы они изображали благодарных жителей, много чего.

При этом происходит скандал за скандалом, возникает общественное недовольство. А люди хотят участия в процессе принятия решений. Это политический запрос — запрос на учет своих интересов при принятии решений. Они не представлены никак. Никакая партия не отвечает их интересом, никакие депутаты не являются их избранниками. Их вообще как бы не существует. При этом они – горожане наши с вами – это все практически производящее население России. Мы сверхурбанизированная страна, мы серхцентрализованная страна, потому что у на инфраструктура плохая.

А что из этого следует? Из этого следует то, как уже было сказано, обобщено выражаясь вся Россия – это 15 городов и их агломерации. Между ними – пустота и плохие дороги. Это, конечно, грубое обобщение, но тем не менее, для того, чтобы представлять себе большую картину, полезно иногда на такую высоту подниматься.

Исключение из этого – это аграрные регионы юга России – Краснодарский край и Ставрополье, Ростовская область и республики Северного Кавказа с их специфической другой демографией, другим распределением населения между гордом и селом, другой политической культурой. Но основная Россия выглядит именно так.

Соответственно, вот этот запрос ищет и не находить себе удовлетворения. Это причина наше с вами базовой политической турбулентности. В этих условиях рассуждать о том, будет ли у нас основания для оптимизма… Это не основание для оптимизма, просто надо видеть, что происходит. Это основание для того, чтобы быть все-таки максимально в контакте с реальностью, видеть происходящее, а не думать, что оно сводится к тому, кто кому в Кремле подмигнул каким глазом.

А.Плющев― Тогда зачем эта история с реновацией, зачем она именно сейчас, и как она будет развиваться? У меня полное впечатление, что на Москве сейчас ставится эксперимент: пройдет и не пройдет.

Е.Шульман― А если пройдет, не пройдет, то что?

А.Плющев― То распространить на всю страну. Есть же еще масса городов, вы сами сказали.

Е.Шульман― Приблизительно 15. Когда мы говорим, зачем, когда мы задаем вопрос, мы как-то предполагаем, не осознавая этого, такую картину рационального целеполагания, что вот есть план. Давайте разгадаем этот план, и тогда у нас будет ключик к прошлому и будущему, тогда нам сразу все станет понятно.

История с реновациями, действительно, очень интересная. Это крайне увлекательный сюжет, за ним надо следить. Я, в том числе, в вашем эфире говорила, по-моему, несколько раз о том, что есть три мегасюжета, в которые укладываются почти все значимые новости наши внутриполитические, за которым надо следить.

Первый – это городской ситуативный протест. Второе – это силовики, войны силовиков и относящийся к этому сюжет с Чечней. И третье – это перестройка 2.0, попытка системы реформировать самою себя, программно-проектная деятельность по планированию и, может быть, даже осуществлению будущих реформ.

Первая папка, первый сюжет, он самый важный, потому что это как раз сюжет по политической жизни городов, о репрезентации горожан, который сейчас отсутствует. Этот самый ситуативный протест называли не политическим, называли его каким-то корыстным, таким-сяким и, соответственно, неопасным для власти, потому что люди протестуют против сноса, против вырубки, против застройки, против того, что церковь им на голову сажают, против таких вещей, в которых вроде бы нет политической составляющей. На самом деле, ее раз повторю, там есть политическая составляющая, а именно запрос на политическое участие, на учет своего мнения при принятии решения.

Поэтому в эту же папку у нас укладывается и Навальный и выходящие школьники и студенты, которые есть то же непредставленное политическое население. И то, что происходит с пятиэтажками, укладывается туда просто идеально из заполняет политическое пространство практически.

Я думаю, что побудительным мотивом была простая незамутненная жажда денег. Московский стройкомплекс, российский строй комплекс и девелоперы – это безумно богатая и влиятельная группа давления, которой никто особенно не возражает. Им нужно продолжать строить для того, чтобы держаться на плаву. Это такая индустрия, где ты не можешь остановиться. Ты должен строить новое для того, чтобы продать предыдущее. Уже довольно давно, как я понимаю, в этой стагнирующей отрасли поддерживается движение государственными деньгами, государственной ипотекой, военной ипотекой – такого рода инструментом, который стимулирует людей покупать новое жилье.

Вот они задумали себе, как им кажется, такую прекрасную штуку, которая им позволит еще на некоторый этап продлить свое сверхприбыльное и счастливое существование. Эта группа настолько могущественна, что она способна не обращать внимание на ситуативные политические соображения, потому что, конечно, начинать перед выборами такую историю – это приблизительно то, что называется по-английски стрелять себе в ному. Потому что нужно или совсем не понимать, до какой степени наводят ужас на людей даже разговоры о том, что планируются масштаб этого погрома, безумные сроки и законодательные рамки, по которым, откровенно говоря, право частной собственности на жилье в Москве как бы так не то чтобы отменяется, но очень сильно ограничивается.

Если говорить о пробных камнях и об обкатке, по моим наблюдениям пробным камнем было законодательство об Олимпиаде – то, что происходило в Сочи. Вот, когда там были введены особые нормы, по которым можно было изымать у людей землю…

А.Плющев― Там идея была. Олимпиада – это идея.

Е.Шульман― Я сейчас не говорю, о том, что это было неправильно и все было неправильно. Я говорю о законодательном прецеденте. Прецедент был вот этот вот. Так что, если какой-то опыт распространяется на Москву, то это опыт Сочи. Насколько будет потом распространяться опыт Москвы на остальную Россию, зависит, конечно, от того, как эта история пройдет в Москве. Я с очень большим интересом за этим наблюдаю. Есть признаки того, что начинающаяся реакция пугает нашу с вами политическую машину. Может быть, они, действительно, до конца не понимали, что это они не красочный подарок москвичам делают, на водят на всех тоску и ужас. По таким признакам я сужу не очень выразительным: раздавались какие-то голоса о том, что это нехороший закон, он как-то нарушает Конституцию.

А.Плющев― Некоторые депутаты сегодня сказали прямо на заседании.

Е.Шульман― Депутаты чего-то говорили. Более значимой мне представляется такая малозаметная штука, как заявление Совета при президенте о кодификации гражданского законодательства. Никто не знает, что это за совет такой. При президенте много советов. Самый известных из них — это СПЧ, поэтому он как-то закрывает публично остальных. Значит, этот неприметно названный Совет по кодификации гражданского законодательства – это, на самом деле, рупор главного правового управления Кремля и руководитель его Лариса Брычёва. И это очень влиятельный человек во всем, что касается нашего законотворческого процесса. Я всегда наблюдаю за ее активностью в этом поле и пока я не видела, чтобы она проигрывала хоть раз, в том числе, в поединках с такими значимыми политическими акторами, как, например, Александр Иванович Бастрыкин по проекту закона об объективной истине. Но это наши уже законотворческие тонкие изысканные подробности, ну буду ими утомлять слушателей. Но просто имейте в виду, это публичное было заявление этого совета, из чего можно сделать вывод, что правовое управление Кремля имеет опасение относительно этого закона.

А стройкомплексу нужно не просто его принять, а принять его быстро. Они очень сильно торопятся. Я думаю, что от жадности. В принципе, разумной тактикой с точки зрения именно политики сиюминутной было бы отложить это на после выборов бы, но они почему-то этого не хотят. Потому что, я думаю, им кушать хочется очень сильно. Посмотрим. Если окажется, что хотя бы удалось затормозить принятие закона и, соответственно, реализацию программу до 18-го года, это будет очень большая и очень значимая победа организованного гражданского общества, и, соответственно, нашего городского населения. В качестве примера для успеха я назову ситуацию в Новосибирске, когда был отменен 15-процентных рост тарифов ЖКХ.

Вот ЖКХ – это еще одна сфера с безумными деньгами и очень свирепыми нравами, которой тоже никто поперек никогда слова не говорит. То, что людям путем выхода на митинги удалось остановить рост тарифов, чего вообще никогда никому не удавалось, это вещь вообще невиданная. Эта новость заслуживает большего внимания, чем она получает.

А.Плющев― Благодарю Екатерину Шульман, политолога. С вами был Александр Плющев. До свидания!

Вячеслава Володина выводят из преемников

Вячеслава Володина выводят из преемников

Франц Клинцевич опроверг написание писем, о которых доложили Владимиру Путину

20.4.2017

Сенатор Франц Клинцевич

Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Член Совета федерации (СФ) Франц Клинцевич заявил, что «никаких писем с указанием преемника президента» не рассылал. Назвав письма «подделками», он рассчитывает, что «следствие установит» их автора. Глава организации инвалидов войны в Афганистане Андрей Чепурной, рассказавший президенту Владимиру Путину о том, что господин Клинцевич называет спикера Госдумы Вячеслава Володина преемником президента, сказал “Ъ”, что сообщал спикеру о письмах, а сенатор безуспешно по этому поводу судился.

Сенатор Франц Клинцевич заявил, что «никаких писем с указанием преемника президента», на которые на сегодняшнем заседании оргкомитета «Победа» ссылался Андрей Чепурной, «не писал и не рассылал». «Это подделка, состряпанная с неблаговидными целями. Любая графологическая экспертиза подтвердит мои слова. Думаю, что следствие установит, кто рассылал такие письма, прикрываясь моим именем»,— заявил член СФ.

В четверг на заседании оргкомитета «Победа» руководитель организации инвалидов войны в Афганистане Андрей Чепурной пожаловался президенту Владимиру Путину на «многочисленные проверки» их объединения, инициированные сенатором и членом президиума генсовета «Единой России» Клинцевичем. Господин Чепурной утверждает, что сенатор прислал ему письмо, в котором назвал Вячеслава Володина преемником президента, сообщив, что «правопреемник наделит его необъятными полномочиями». Владимир Путин ответил, что «преемника президента определяет только российский народ», поручив первому заместителю главы администрации президента Сергею Кириенко разобраться в ситуации.

Отвергнув обвинения в свой адрес, Франц Клинцевич назвал попытки его «дискредитировать и опорочить» «реакцией руководства организации инвалидов войны в Афганистане на проверку использования ими бюджетных средств», которую он инициировал. «Сейчас всем этим активно занимаются правоохранительные органы, и Чепурному просто необходим скандал, чтобы помешать их работе»,— утверждает сенатор.

В свою очередь, Андрей Чепурной сказал “Ъ”, что «никаких личных оценок в выступлении не давал, эмоций не проявлял, говорил только о фактах». «Мы же не сейчас об этом (на заседании оргкомитета господин Чепурной обвинил господина Клинцевича в попытках уничтожить организацию и захватить ее имущество.— “Ъ”) начали говорить, обращались и в прокуратуру, и в следственные органы. Ответ был: “Клинцевич — сенатор, у него есть неприкосновенность”. Думаю, сейчас администрация президента разберется и расставит все по своим местам»,— сказал “Ъ” господин Чепурной. Он отметил, что его организация обращалась к Вячеславу Володину по поводу писем, которые рассылал господин Клинцевич. «Мы хотели сообщить, что сенатор его подставляет, озвучивает надуманные сведения (про преемника президента.— “Ъ”). Спикер с нами встречаться отказался, а Клинцевич подал в суд, который встал на нашу сторону. Пусть еще и следствие разберется в этом деле»,— заключил глава организации.

В окружении Вячеслава Володина “Ъ” сказали, что спикер Госдумы никаких обращений господина Чепурного не получал. В свою очередь, глава думского комитета по обороне Владимир Шаманов сообщил, что «уже два с половиной месяца совместно с главой комитета по обороне Совета федерации Озеровым занимается разрешением всей той ситуации, которая складывается». Также, по словам господина Шаманова, «по поручению председателя Госдумы» он вместе с главой думского комитета по труду, социальной политике и делам ветеранов Ярославом Ниловым встретился с Андреем Чепурным «и все объяснили». «Соответствующие документы представлены председателю Госдумы»,— сказал господин Шаманов.

Иван Синергиев, Андрей Перцев, Виктор Хамраев


Какие советы дали Владимиру Путину политтехнологи по поводу президентской кампании

Повестка экономических реформ на выборах президента практически безальтернативна, считают авторы мартовского доклада «Сценарии позиционирования Владимира Путина в президентской избирательной кампании». Среди рисков кампании политтехнологи называют возраст Владимира Путина, обострение конфликтов в высшей элите, задачу обеспечить 70% явки с таким же результатом. Технологи предупреждают, что для выполнения такой задачи понадобится «драматичная повестка», а регионы могут дискредитировать выборы приводом бюджетников и нарисованными протоколами. Читайте подробнее

В России набирает ход еще официально не объявленная президентская кампания

За год до президентских выборов практически нет сомнений в победе главного кандидата от власти, равно как и то, что им станет Владимир Путин. Предопределенность победы задолго до того, как она может быть оформлена, создает все большее напряжение: проявить себя хотят все новые и новые силы.

http://www.kommersant.ru/doc/3276870

«Исправление ошибок истории»

«Исправление ошибок истории»

19.4.2017

Китайские военизированные полицейские тренируются на границе с Россией, 2016 год

Китайские военизированные полицейские тренируются на границе с Россией, 2016 год

Какие задачи решает российский «стратегический союзник», разместив ядерное оружие близ российских границ и наращивая военную мощь исключительно на российском направлении.

В январе 2017 года российские информагентства сообщили, что Китай разместил свои самые новые и наиболее совершенные межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) «Дунфэн-41» (Dongfeng-41, DF-41) непосредственно близ границ России – в пограничной северо-восточной провинции Хэйлунцзян. Dongfeng – «Восточный ветер»: принятое в КНР обозначение баллистических ракет наземного базирования. Вскоре появилась новость, что к российским границам передислоцирована одна из ракетных бригад, вооруженных этими МБР DF-41. Хотя министерство обороны Китая тактико-технические данные DF-41 не рассекречивает, кое-что об этом изделии экспертам известно. Это твердотопливная баллистическая ракета, запускаемая с мобильных грунтовых или железнодорожных установок. Дальность полета 10–15 тысяч километров, несет 10–12 ядерных боеголовок в разделяющихся боевых блоках индивидуального наведения и ложные цели для противодействия системе ПРО.

«Высокая степень доверия»

Разумеется, на своей территории Китай вправе развертывать что угодно и где угодно. Тем не менее, не слишком приятно, когда сосед развертывает баллистические ракеты с ядерными боеголовками прямо у твоего палисадника, независимо от того, какие намерения он при этом декларирует. Достаточно вспомнить резкую реакцию США на размещение советских ракет на Кубе в 1962 году – инцидент едва не привел к новой мировой войне. Не менее резко отреагировала и Москва, когда в начале 1980-х годов США приступили к размещению в Западной Европе крылатых ракет наземного базирования и баллистических ракет средней дальности «Першинг-2».

Поднявшуюся было по поводу китайских ракет шумиху в российских СМИ приглушили очень оперативно: словно по команде всё стихло через день. Этот единственный день, правда, оказался богат на комментарии, причем на удивление единодушные: китайские ракеты у российских границ – это совсем не опасно, никакой угрозы они не представляют, нацелены «не на нас». Ведь если бы Китай планировал нанести удар по России, то разместил бы эти DF-41 в Ланчжоуском военном округе – в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, а не у северо-восточных границ с Россией, откуда китайская МБР этого типа «гарантированно достает до Вашингтона». По версии российских комментаторов, таким способом Китай «решает задачу более гарантированного прицеливания и сокращения пути полета от старта до цели», стремясь обеспечить наиболее выгодное для удара по США направление в обход зон американской ПРО.

Глава комиссии Госдумы по правовому обеспечению развития организаций оборонно-промышленного комплекса РФ Владимир Гутенев и вовсе изрек, что размещение Китаем стратегических ракет близ российских границ «свидетельствует о высокой степени доверия между странами». Дальний Восток и Сибирь, по версии комментаторов, вообще находятся в «мертвой зоне», недоступной для поражения, да и ракеты этого типа не предназначены для поражения объектов вблизи, так что с военной точки зрения паника безосновательна. И вообще, заявил Владимир Джабаров, в прошлом сотрудник КГБ и генерал ФСБ, ныне первый зампред комитета Совета Федерации по международным делам, это нормально, когда ракетные комплексы «не кучкуются вокруг Пекина, а размещаются в целом по территории страны». Тем паче, уверяет генерал-сенатор, что «в истории Китая еще не было примеров, когда страна вела бы войны вне своей страны».

DF-10 - китайские крылатые ракеты наземного базирования во время парада

DF-10 — китайские крылатые ракеты наземного базирования во время парада

Получается, что генерал не считает «ведением войны вне своей страны» вторжение огромной армии «китайских народных добровольцев» в Корею (1950), захват Тибета (1959), вторжения в Индию (1960, 1962, 1967), захват Парасельских островов (1974), атаку островов архипелага Спратли (1974), китайское вторжение во Вьетнам (1979), нападение китайских ВМС на вьетнамские военные корабли у островов Спратли (1988) и на филиппинские военные корабли там же (1996)? А про целую серию «миролюбивых» китайских вторжений в СССР в 1969 году, в том числе на остров Даманский и в районе Жаланашколь, генерал, видимо, вообще запамятовал. Или согласен с официальной установкой Пекина, что это были «контрудары самообороны против советской агрессии»?

Высказался по теме и пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, заверив, что Кремль не воспринимает как угрозу ни размещение Китаем своих межконтинентальных баллистических ракет близ границы с Россией, ни вообще «военное строительство в Китае»: он же «является нашим стратегическим союзником» и, разумеется, «мы дорожим нашими отношениями».

Логика премудрых пескарей

Странная логика: когда США размещают элементы своей системы ПРО в Польше и Румынии, те же эксперты говорят о крайней опасности для России, о возможном противодействии и ответных мерах. А вот китайские ракеты под боком – это совершенно безопасно. До Вашингтона эти МБР долетают «гарантированно», а до Москвы (Самары, Челябинска, Екатеринбурга) – нет. Кто вообще располагает информацией, что они нацелены не на Россию, и что мешает китайцам, если они и не нацелены на Россию, перенацелить их в любой момент? Не говоря уже о том, что превосходно развитая вдоль всей границы с Россией система рокад – железнодорожных, шоссейных, грунтовых – позволяет китайцам оперативно перебросить любые мобильные комплексы в любую точку, откуда они могут произвести залп – тоже куда угодно.

А если ракеты и нацелены за океан, выходит, Китай убирает их в российское подбрюшье, чтобы прикрыться российской территорией и российскими же средствами ПРО от США? Ведь траектория полета этих ракет проходит над российской территорией, и кто сказал, что США спокойно воспримут полет китайских ракет над Россией, безучастно ожидая прилета боеголовок? Если китайцы выстрелят из-под российского «брюха», ответная атака весьма вероятна. И удар по китайским ракетным бригадам может зацепить и российскую территорию. К тому же одну бригаду, оснащенную пресловутыми новейшими ракетами, дислоцировали в том самом Синьцзян-Уйгурском автономном районе, откуда, как и заверяли эксперты, удобнее всего стрелять по России. Возможно, китайцы прислушались к «совету» российских экспертов?

После того как ряд российских экспертов во главе с пресс-секретарем Путина заверили россиян, что размещение китайских ракет на российской границе это не только не опасно, но и свидетельствует о высоком доверии между сторонами, свое веское слово молвил Пекин. Китайский МИД заявил, что вооруженные силы КНР «в последнее время» не размещали на северо-востоке страны ракеты DF-41, что это «всего лишь домыслы пользователей интернета, догадки, не соответствующие действительности». Тогда откуда вообще взялась эта информация, на полном серьезе обсуждавшаяся российскими политиками и экспертами?

Ее источником оказалась статья» Dongfeng-41 will bring China more respect» («Дунфен-41″ принесут Китаю больше уважения»), напечатанная в китайской англоязычной газете Global Times. При сущестующем в КНР уровне контроля над, ложнопредставить, что это могло быть газетной уткой. Global Times – структурное подразделение газеты «Жэньминь Жибао», печатного органа ЦК КПК, его рупор за пределами КНР. Значит, китайские власти решили довести до внешней аудитории, что уже приступили к развертыванию новых мобильных комплексов баллистических ракет, способных дотянуться куда угодно. И место их дтслокации было указано не случайно.

«Вторая артиллерия» Поднебесной

Китай – единственное из пяти официально признанных по Договору о нераспространении ядерного оружия 1968 года государств, обладающих ядерным оружием, которое не предоставляет вообще никакой информации о своих ядерных силах. Но время от времени такие данные публикуют компетентные американские и российские военные источники. Например, в этом вопросе можно опираться на доклады, ежегодно представляемые министерством обороны США Конгрессу (до 2009 года – Annual Report to Congress: Military Power of the People’s Republic of China, с 2010 года – Annual Report to Congress: Military and Security Developments Involving the People’s Republic of China), статьи и интервью бывшего начальника Главного штаба – первого заместителя главкома Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) РФ генерал-полковника Виктора Есина, а также монументальный справочник Константина Чуприна «Военная мощь Поднебесной: Вооруженные силы КНР».

По данным генерала Есина, стратегические ракетно-ядерные силы КНР развернуты на шести ракетных базах, ракетами с ядерными боеголовками оснащено 19 китайских ракетных бригад. На их вооружении:

— шахтные ракетные комплексы жидкостной МБР DF-5/5А (дальность стрельбы – до 12000–13000 км);

— грунтовые мобильные ракетные комплексы твердотопливных МБР DF-31 (дальность стрельбы – до 8000 км) и DF-31A (дальность стрельбы – до 12300 км);

— мобильная грунтовая/железнодорожная МБР DF-41 (дальность стрельбы – 10000–15000 км);

— шахтные и наземные ракетные комплексы жидкостной баллистической ракеты средней дальности DF-4 (дальность стрельбы – 4750–7000 км);

— грунтовые мобильные комплексы баллистических ракет средней дальности DF-21 (дальность стрельбы – до 2000 км) и DF-21А (дальность стрельбы – 2800–3000 км);

— баллистические ракеты средней дальности DF-3/3А (дальность стрельбы 2650–2800 км) и DF-25/25A (дальность стрельбы – до 1700 км);

— грунтовые мобильные ракетные комплексы оперативно-тактических ракет DF-15/15А/15Б (дальность стрельбы – до 620 км);

— грунтовые мобильные ракетные комплексы DF-11/11А (дальность стрельбы – до 300 км).

Ядерную боевую часть (БЧ) также несут тактические баллистические ракеты «тип 8610″/М-7 (дальность стрельбы – 150–180 км). Помимо этого мобильные ракетные комплексы с ядерной БЧ имеются и на вооружении сухопутных войск: не менее 100 баллистических ракет DF-11 и порядка 500 крылатых ракет «Дунхай-10» (DH-10, дальность стрельбы – 1500–2000 км). Также на вооружении состоят маневрирующие крылатые ракеты наземного, морского или авиационного старта HN-1/CF-1 (дальность стрельбы – до 600 км), HN-2/CF-2 (дальность стрельбы – до 1000–1800 км) и HN-3 (дальность стрельбы – до 2500–3000 км). Отдельной строкой проходит морская компонента ядерных сил Китая – баллистические ракеты «Цзюйлан-1» (дальность стрельбы – до 2400 км) и «Цзюйлан-2» (дальность стрельбы – до 8000 км), которыми оснащены китайские атомные субмарины. Сейчас в строю четыре подводных ракетоносца, на борту которых, в общей сложности, не менее 48 баллистических ракет.

Стратегический бомбардировщики "Хун-6"

Стратегический бомбардировщики «Хун-6»

По данным на 2012 год, китайская авиация – стратегическая (бомбардировщики «Хун-6»: по разным данным, от 60 до 160 единиц) и тактическая (свыше 300 истребителей-бомбардировщиков, сертифицированных для выполнения ядерных задач) – имела на вооружении до 120 термоядерных авиабомб Б-5 (мощность до 2 мегатонн) и 320 ядерных авиабомб Б-4 (мощность от 5 до 20 килотонн). Так что у ВВС Китая в наличии не менее 440 единиц авиационных ядерных боеприпасов. Также на вооружении китайской авиации имеются стратегические крылатые ракеты CJ-10A с ядерной БЧ (дальность стрельбы от 500 до 2500 км), количество которых неизвестно.

Поскольку радиус действия китайской тактической авиации позволяет доставить ядерные авиабомбы максимум на 1400–2000 км, то, взглянув на карту, несложно догадаться, что предназначены они в основном для российского Дальнего Востока. Опять же тактико-технические данные китайских баллистических ракет, особенно среднего радиуса действия и тактических, а также особенности развертывания ракетных баз и дислокации ракетных бригад столь же наглядно демонстрируют: львиная доля китайского ракетно-ядерного потенциала нацелена прежде всего на Россию.

Согласно справочнику-ежегоднику The Military Balance, Китай располагает 467 стратегическими баллистическими ракетами наземного базирования, 48 баллистическими ракетами морского базирования и 50 ядерными авиабомбами. Но военные эксперты считают эти данные явно заниженными. Генерал Есин утверждает, что ядерный потенциал Китая недооценивается, он существенно выше. По его подсчетам, уже к 2011 году китайские заводы по производству специальных расщепляющихся материалов могли наработать до 40 тонн оружейного урана и около 10 тонн оружейного плутония. Этого достаточно для изготовления 3600 ядерных боеприпасов: 1600 урановых и 2000 плутониевых. Даже если половина произведенных ядерных материалов – складские запасы, то, уверен генерал Есин, в ядерном арсенале Поднебесной, насчитывается не менее 1600–1800 единиц ядерных боеприпасов. Так что КНР уже является третьей, после США и России, ядерной державой. А по ракетам средней и малой дальности ядерная мощь Поднебесной, полагает академик Алексей Арбатов, и вовсе превосходит потенциалы США и России.

По данным военных, в центральных провинциях Китая силами «Второй артиллерии» сооружена сеть огромных подземных тоннелей общей протяженностью примерно в 5000 километров. Вероятнее всего, тоннели предназначены для укрытия значительного количества резервных мобильных пусковых установок с баллистическими и крылатыми ракетами, ядерных боеприпасов. «Иного военного предназначения таких грандиозных сооружений, – констатирует генерал Есин, – просто нельзя себе представить». По самым скромным оценкам, в этих тоннелях размещены тысячи «неучтенных» мировым сообществом ядерных боезарядов и сотни запасных баллистических ракет разных классов.

Разумеется, все ядерные средства Китая могут развертываться в пределах досягаемости до России – и развертываются. Наращивание же китайского потенциала ядерного удара по европейской части страны, считает Алексей Арбатов, блокирует преимущества России по ядерным средствам средней дальности и оперативно-тактического класса, которые пока компенсируют превосходство обычных вооруженных сил и вооружений КНР над российскими в Сибири и на Дальнем Востоке. Не говоря уже о том, что наращивание ядерных сил Китая создает «существенный, хотя и негласный стимул для развития системы ПРО США и их союзников на Дальнем Востоке».

«Война – это мир»

Пекин не раз заявлял, что не планирует применять ядерное оружие первым. Но китайская военная терминология, мягко говоря, своеобразна: термином «оборона» там запросто могут обозначить собственную агрессию, как это уже было не один десяток раз. Например, вторжение 1979 года во Вьетнам официально обозначается как «упреждающая оборонительная война против Вьетнама» и «контрудар самообороны», была даже учреждена одноименная медаль. Мартовские вторжения 1969 года на остров Даманский официально именуют «контрударами самообороны против советской агрессии».

Доктрина «активной обороны» включена в китайский закон о безопасности 2015 года и стратегические документы НОАК. Но собственно про оборону там почти ничего нет, только про «оперативно активное в ориентации» действие: мы, мол, сами первыми не нападаем, но «агрессивно реагируем», если кто-то задумал (!) нас атаковать. Наносим удар в глубину, атакуя первыми, захватываем инициативу, наступаем и громим, высаживаем десанты, но это не агрессия, а оборона.

А концепция локальных войн и вовсе не только не исключает свою собственную инициативу в развязывании подобных военных конфликтов, но рассматривает их как «законный и эффективный» способ «предотвращения» мировой войны. В китайской военной доктрине есть и другие интересные установки. Например, «самооборона, направленная на исправление ошибок истории и устранение несправедливости…»

В рамках всех этих «самооборон» и «исправлений» имеется не только «активная оборона», но и концепция «быстрого реагирования» в пределах «стратегических границ и жизненного пространства», которые должны перемещаться и расширяться по мере роста «комплексной мощи государства» до тех геополитических рубежей, в которых оно будет в состоянии реально защищать свои интересы. Также доктринальные установки упоминают «ограниченный ядерный контрудар в целях самозащиты».

Но ведь Россия и Китай добрые соседи, друзья и союзники, как повторяют в Кремле уже четверть века? Официальный Пекин все это время четко и недвусмысленно давал понять: никакого союза с Россией у него нет, да и вообще у КНР военно-политических союзников нет. И откуда господин Песков взял, что Китай и Россия «стратегические партнеры», можно только гадать.

Бюджет, дислокация, перевес

О направленности стратегии Китая и его замыслах красноречиво говорят цифры инвестиций в военную сферу: последние четверть века темпы роста военных расходов КНР превышают темпы роста ВВП в 1,5–2 раза. В 1996 году Пекин официально потратил на военные цели примерно 12 миллиардов долларов, реально – от 40 до 59 миллиардов долларов. До 2002 года китайские военные расходы ежегодно стабильно росли на 4–6 миллиардов долларов в год. Затем последовал скачок, и до 2006 года эти расходы увеличивались уже до 9–10 миллиардов долларов ежегодно. С 2007 года новый рывок – официально объявленный военный бюджет КНР тогда достиг 46 миллиардов долларов, в реальности же военные расходы составили до 139 миллиардов. Официально 100-миллиардную планку военный бюджет КНР проскочил в 2012 году – тогда было объявлено про 106,7 миллиарда долларов, но, по данным Пентагона, реальная цифра была ближе к 180 миллиардам (официальный российский военный бюджет составил тогда же 61,3 миллиарда долларов). Дальше – больше, и в 2017 году военный бюджет Китая официально вырос до 151,8 миллиарда долларов, в реальности он превысит 215–216 миллиардов долларов – это второй в мире по величине военный бюджет после американского.

Огромные средства идут, прежде всего, на переоснащение НОАК новыми поколениями ядерных ракет, мобильными системами ПВО большого радиуса действия, современными ударными самолетами, особо точными системами вооружения для авиации, современными боевыми кораблями океанской зоны, десантными амфибийными средствами, новейшей бронетехникой. Самые передовое ударное вооружение в первую очередь получают части и соединения Пекинского и Шэньянского военных округов, нацеленные на российский Восточный военный округ. Пекинский округ – три армии: 65, 38, 27-я, пять авиационных дивизий – три истребительные, транспортная и морской авиации. Всего примерно 430 тысяч человек. Шэньянский округ – тоже три армии: 16, 39, 40-я, четыре авиадивизии – три истребительные и штурмовая. Всего около 400 тысяч человек. Добавим еще и Цзинаньский военный округ, служащий ближним резервом и тыловой базой для Пекинского, – три армии: 54, 20, 26-я, шесть авиационных дивизий – две истребительные, штурмовая и три – морской авиации. Всего примерно 250 тысяч человек. На действия в направлении Алтая и дальше (а также через Монголию) ориентированы войска Ланчжоуского военного округа: две армии (21 и 47-я), но возможно, еще и 13-я армия, три авиационные дивизии – две истребительные и бомбардировочная. Всего около 280 тысяч человек.

То есть из 2 330 000 военнослужащих китайской армии почти две трети служит в округах, так или иначе потенциально нацеленных на Россию. Именно в Пекинском и Шэньянском округах сосредоточены самые боеспособные танковые и механизированные части и соединения.

Тренировка китайских военных у границы России

Тренировка китайских военных у границы России

По танкам (вообще по бронетехнике) у китайской армии над российскими силами на Дальнем Востоке, в Сибири и Забайкалье перевес огромный. И не только численный, но и качественный: новейшие типы китайских танков уже ничуть не уступают российским Т-90, превосходя, по утверждению ряда экспертов, различные модификации танка Т-72. Да и количество тоже имеет значение: по оценкам Пентагона, на вооружении НОАК сейчас не менее 7000 танков, а то и вовсе 10 тысяч. Ни у одного соседа КНР просто не хватит противотанковых средств для такой армады!

В тех же ударных округах сосредоточена и большая часть китайской ствольной артиллерии (официально – 8000 орудий, реально – свыше 13 тысяч) и реактивных систем залпового огня (РСЗО). Китайская артиллерия – крупнейшая в мире: до 30 тысяч орудий, минометов и РСЗО. В их числе и РСЗО, пока не имеющие аналогов в мире: 400-мм WS-2 и WS-3 (дальность стрельбы 200 км) и 425-мм WS-2D, оснащаемая управляемыми гиперзвуковыми ракетами (дальность стрельбы 400 км). Так что эти РСЗО фактически могут поражать объекты на стратегической дальности, в глубине российской территории.

Китайские ВМС – тема отдельная, достаточно лишь сказать, что по своему корабельному составу и боевой мощи они в разы превосходят Тихоокеанский флот России.

Что форсировали

Учения и маневры, проводимые китайскими военными, вполне ясно показывают, каковы наиболее вероятные направления приложения активности НОАК. Так, в 2006 году в Шэньянском и Пекинском военных округах прошли масштабные 10-дневные учения, в ходе которых армейские подразделения произвели 1000-километровый бросок. По сути это была отработка глубокой наступательной операции в отрыве от мест постоянной дислокации и тыловых баз, в горно-степной местности и природно-климатических условиях, приближенных к Забайкалью. Учения 2009 года были еще масштабнее: тогда были задействованы четыре военных округа, а четыре дивизии совершили комбинированный марш – по железной дороге и своим ходом – уже на две тысячи километров. Всего в ходе тех маневров китайские части и соединения преодолели 50 тысяч километров. Зимой 2012–2013 года войска Шэньянского и Пекинского округов провели серию учений с широким использованием бронетехники и самоходной артиллерии в условиях экстремально низких температур и глубокого снежного покрова. В конце ноября 2015 года НОАК провела очередные учения в суровых условиях, испытав своих солдат на выносливость в боевых действиях в легкой одежде при 20-градусном морозе. Учения прошли в провинции Хэйлунцзян возле города Хэйхэ – он расположен прямо напротив российского Благовещенска, на противоположном берегу Амура. В сентябре 2016 года со ссылкой на китайские информационные агентства прошли сообщения, что Китай внезапно начал масштабные военные учения на границе с Россией – якобы по отработке форсирования Амура. В действительности учения проводились не на границе с Россией, а в центре Китая, на реке Янцзы, но, что существеннее, это была отработка именно форсирования рек в ходе наступательной операции. Если взглянуть на карту Китая, то видно, что кроме Аргуни, Амура и Уссури на границе России китайским войскам в ходе наступления форсировать просто нечего и негде. Для операций в джунглях Юго-Восточной Азии или в горах на границе с Индией отработка форсирования рек или прорыва танковых клиньев по заснеженной горно-лесистой и степной местности явно не пригодится. Да ведь бронетанковых соединений китайцы на тех направлениях и не дислоцируют.

Вернуть «утраченное»

Китайская историческая наука и пресса уже много десятилетий твердят об агрессии России против Китая, о перманентном захвате китайских территорий русскими, начиная с 17-го века, о «неравноправных договорах» с Россией. Комплекс территориальных претензий к СССР стране представил еще Мао Цзэдун. 10 июля 1964 года на встрече с председателем Социалистической партии Японии Кодзо Сасаки он произнес: «Советский Союз захватил слишком много земель. … Они отрезали все, что можно отрезать. … Более 100 лет назад они отрезали земли к востоку от Байкала, включая и Боли (Хабаровск), и Хайшэньвей (Владивосток), и полуостров Камчатка. Этот счет не погашен, мы еще не рассчитались с ними по этому счету».

 « 7300-километровая китайско-российская граница сформировалась в результате последовательных действий царской России по «обгрызанию» китайской территории

Прошли десятилетия, заключены договора об урегулировании пограничных споров, но на высшем уровне слова «великого кормчего» так и не дезавуированы. Применительно к китайским реалиям это означает, что отказа от территориальных претензий не произошло. Карты с обозначением «исторических границ Китая» и «утраченных территорий» печатаются и поныне. Китайские дети учатся по учебникам, где «своей территорией» называется Сахалин, Приморский и половина Хабаровского края, Алтай, Тува и Бурятия, значительная часть Иркутской области, Еврейская автономная область, Забайкальский край и Амурская область. «7300-километровая китайско-российская граница, – пишет в своей статьепрофессор Пекинского университета Ли Даньхуэй, – сформировалась в результате последовательных действий царской России по «обгрызанию» китайской территории, для чего были использованы несколько неравноправных договоров».

Полковник Анатолий Цыганок, руководитель Центра военного прогнозирования РФ, приводил такой красноречивый пример: когда на учениях «Мирная миссия-2005» российские военные эксперты «случайно» заглянули в китайские штабные карты, то увидели, что «на них желтым закрашены: вся Сибирь, Казахстан, Средняя Азия – в Китае эти территории считают захваченными русскими более 300 лет назад».

Комментарии

 

Вячеслав Карев

Это как один наглый беспредельщик берёт жену у второго, потрусливее, и начинает равнодушно насиловать. А второй : — ой…хихихи…Вам удобно?…. может ножки подержать.. или подушечку?….и окружающим: — да так ей и надо… да мы сами этого хотели… правда, дорогая?
Like · Reply · 5 · 1 hr
 

Миля Багдасарова ·

 
Китай и Россия эти две мощные ядерные державы и являются союзниками, но нельзя сказать равноправными, в данное время Россия является сырьевым придатком Китая в то время как Китай завоевывает мир своими технологиями, экономикой и кроме этого дешевыми раб.силами и своим многичисленным населением. У Китая есть большой потенциал обогнать США. А то что Китай распологает свои вооруженния возле границ, то он это будет делать и ничего с этим не поделать. Поднебесную один бог знает что у нее на уме.
Like · Reply · 1 · 1 hr
 

Vladimir Kutuzov

Американцы, по сравнению с китайцами покажутся своими, чуть ли не родными братьями по менталитету и культуре.
Like · Reply · 9 · 2 hrs

Karl Lentz ·

Ну, Цыганок! Ну, насмешил! Там, наверно, штабной глобус был, а не карты?

http://www.svoboda.org/a/28437464.html

«Черное танго» Кремля

«Черное танго» Кремля

Проект Европа

18.4.2017

Владимир Путин и его крайне правые европейские союзники глазами участников прошлогоднего карнавала в Дюссельдорфе

Владимир Путин и его крайне правые европейские союзники глазами участников прошлогоднего карнавала в Дюссельдорфе

Закрыть границы страны, прекратить иммиграцию, готовиться к выходу из Евросоюза. Таковы будут первые шаги лидера правопопулистского «Национального фронта» Марин Ле Пен, если ее изберут президентом Французской Республики на выборах, первый тур которых предстоит 23 апреля. Об этом Ле Пен заявила своим сторонникам на одном из последних предвыборных митингов. Мало где за пределами Франции с таким нетерпением, как в Москве, ожидают результата этих выборов: Кремль сделал ставку на лидера националистов.

Марин Ле Пен, месяц назад в очередной раз побывавшая в Москве, проводит небывало активную кампанию. Она делает ставку на национализм и страхи части французов – перед мигрантами, ростом преступности, утратой суверенитета в пользу Евросоюза, а также на недовольство слабостью и некомпетентностью «традиционных» политиков. Лидер «Национального фронта», помимо прочего, обещает «самостоятельную» внешнюю политику Франции, что означает не только возможный выход из ЕС, но и тесное сотрудничество с Россией, в том числе признание Крыма частью РФ.

 

Тактика Ле Пен приносит успех. По данным последних опросов, лидера «Национального фронта» и ее основного соперника, проевропейского левоцентриста Эммануэля Макрона, поддерживают по 22–24% избирателей. Такой результат обеспечил бы обоим место во втором туре выборов, намеченном на 7 мая. На пятки им, однако, наступают еще два кандидата – правоцентрист, экс-премьер Франсуа Фийон (19%) и радикальный левый Жан-Люк Меланшон (18%).

Впрочем, не Францией единой. «Мы стремимся, чтобы в Италии были настоящие парламентские выборы, такие же открытые, как в вашей стране», – так говорил во время недавнего визита в Москву лидер итальянской партии Лига Севера Маттео Сальвини. Он любит позировать в футболке или свитере с надписью по-итальянски «Долой санкции против России!». Этой весной партия Сальвини, пользующая заметной поддержкой в северных провинциях Италии, заключила соглашение о взаимодействии и координации с «Единой Россией». Чуть раньше похожее соглашение подписала с единороссами другая праворадикальная партия – Австрийская партия свободы.

О многолетнем выстраивании российскими властями сети разнообразных контактов с европейскими политическими силами, прежде всего крайне правого направления, в последние годы было написано много. Одну из первых попыток проанализировать историю этих взаимоотношений предпринял научный сотрудник Института гуманитарных исследований в Вене Антон Шеховцов. Он – автор только что изданной книги Tango Noir. Russia and the Western Far-Right («Черное танго. Россия и западные крайне правые»).

О феномене сотрудничества российских властей, при всяком удобном случае напоминающих миру о своем антифашизме, и правых популистов, чья риторика в прошлом, а иногда и сейчас напоминает фашистскую, о перспективах связей между Москвой и правыми радикалами Европы Антон Шеховцов рассказал в интервью Радио Свобода.

Обложка книги "Черное танго. Россия и западные крайне правые"

Обложка книги «Черное танго. Россия и западные крайне правые»

– В последние месяцы по крайней мере две европейские правопопулистские партии – итальянская Лига Севера и Австрийская партия свободы – подписали соглашения о сотрудничестве с «Единой Россией». Как вы считаете, для чего это нужно этим партиям? Такого рода соглашения, вполне публичные, официальные, никак не вредят их репутации в глазах общественного мнения в европейских странах?

– Я начну с двух моментов. Первое – то, что договоры, которые подписали Австрийская партия свободы и Лига Севера с «ЕР», отличаются друг от друга. Более обширный договор был подписан с австрийцами, он называется Договором о сотрудничестве. У Лиги Севера менее обширный договор с «Единой Россией», это соглашение не о сотрудничестве, а о координации. Лига Севера уже давно хотела подписать подобный договор с «Единой Россией», по крайней мере, с 2014 года. Она хочет позиционировать себя как наиболее пророссийская партия в Италии, это намеренное стремление. В этом ключе они некоторое время даже конкурировали с другой евроскептической популистской партией – «Движением пяти звезд«, которое тоже делало реверансы в сторону Кремля. Но Лига Севера сейчас добилась того, что их можно считать самой промосковской партией в Италии.

– А для чего им это нужно? Какие очки им это приносит?

– Это игра на некоторых русофильских настроениях в итальянском обществе. Лига Севера – не маргинальная партия, но их поддержка колеблется в пределах 8–10%, то есть у них мало шансов прийти к власти в Италии. Но они считают, что прокремлевская позиция поможет им получить некоторую дополнительную поддержку. Это работа на местный электорат.

Они считают, что прокремлевская позиция поможет им получить дополнительную поддержку. Это работа на местный электорат

– То же самое у австрийцев, у Партии свободы?

– Нет, с австрийцами немножко по-другому все. Австрийская партия свободы сделала очень четкий промосковский поворот где-то в 2007–2008 годах. Они поддерживали среднего уровня контакты с представителями Российской Федерации, встречались с членами «Единой России» на протяжении всего этого времени, но никогда не выходили на действительно серьезные контакты. Это произошло в 2016 году впервые. Для них это отчасти идеологический момент. Они разделяют антиамериканские взгляды – по крайней мере, разделяли до того, как Дональд Трамп стал президентом США. У них есть некоторая надежда, что Москва поддерживает их социально-консервативную повестку дня. То есть здесь немножко другая ситуация по сравнению с Лигой Севера.

– Из вашего ответа я понял, что во всех случаях сотрудничества между Кремлем и его потенциальными союзниками в Европе можно вычленить три аспекта – политический, идеологический и, наверное, финансово-экономический. Если говорить о последнем, насколько это исследованный вопрос? Широко известна история с кредитованием французского «Национального фронта» из одного российского банка, который уже прекратил свое существование. В остальных случаях можно как-то проследить такого рода связи? Или мы тут находимся в плоскости чистых спекуляций, без каких-либо конкретных фактов?

– Я бы не стал однозначно говорить, что таких финансовых связей нет, я бы сказал, что мы не знаем, есть они или нет. Известен случай с «Национальным фронтом» – это стало известно благодаря расследованию, проведенному французскими журналистами. Недавно опубликовали расследование о «Ландромате«, глобальной отмывке денег из России, там прозвучало такое название, как Европейский центр геополитического анализа. Это аналитический центр, отчасти виртуальный, польский. Его руководителем является Матеуш Пискорский, который одновременно лидер партии «Перемена» (Zmiana). Это очень пророссийская партия, в нее входят как крайне правые, так и крайне левые. Пискорский сейчас находится под арестом в Польше по обвинению в шпионаже. По данным расследования о «Ландромате», Европейский центр геополитического анализа получал определенные деньги из России. Но в целом у меня нет информации о том, что помимо «Национального фронта» во Франции Кремль или какие-то иные российские структуры оказывали прямую финансовую помощь европейским партиям. Я думаю, если и есть поддержка, то она проходит по другим каналам. Это не прямые банковские трансферы или получение наличных денег – это может быть непрямая помощь при организации неких инвестиционных проектов, российских в Европе или наоборот. Но это лишь предположение. Основания для него таковы: когда представители европейских популистских партий посещают Россию, в публичных отчетах об этих встречах зачастую упоминается обсуждение делового сотрудничества. Собственно, о деловых отношениях и о помощи в развитии экономических связей между Австрией и Россией говорится в одном из пунктов договора о сотрудничестве и координации «ЕР» с Австрийской партией свободы.

Лидер Лиги Севера (Италия) Маттео Сальвини во время визита в Москву

Лидер Лиги Севера (Италия) Маттео Сальвини во время визита в Москву

– Если брать другие аспекты этого сотрудничества, политико-идеологические, то как здесь варьируется политика Кремля от страны к стране?

– Каждая эта связь, каждый комплекс отношений довольно сложный и уникальный в своем роде. Например, когда Марин Ле Пен стала лидером «Национального фронта», она сразу заявила, что хочет поехать в Москву, чтобы встретиться с представителями руководства России. Но тогда, это были 2011–2012 годы, никто из высшего эшелона российской власти не хотел встречаться с Ле Пен, потому что в 2012 году должны были состояться президентские выборы во Франции, и Кремль скорее рассчитывал на хорошие взаимоотношения с наиболее вероятным победителем – либо с Олландом, либо с Саркози. Потому что у Ле Пен тогда не было шансов выйти во второй тур выборов.

Москве ничего не остается, как поддерживать Ле Пен, ставшую одним из лидеров президентской гонки

Отношения с Ле Пен и Национальным фронтом начали строиться только после того, как Кремль осознал, что в лице Олланда они не найдут союзника. Вместе с тем в конце 2016 года, когда после праймериз в партии «Республиканцы«, на которых победил Франсуа Фийон, было видно, что Кремль скорее сотрудничал бы с Фийоном, чем с Ле Пен. То, что Ле Пен сейчас приезжала в Москву и встречалась с Путиным, говорит о том, что надежды Кремля на Фийона не оправдались, и Москве ничего не остается, как поддерживать Ле Пен, ставшую одним из лидеров президентской гонки.

С Австрийской партией свободы примерно такая же ситуация, только с поправкой на то, что основными не союзниками, но бизнес-партнерами России в Австрии всегда были социалисты и консерваторы, которые в 2016 году потерпели достаточно серьезное поражение на президентских выборах. И это был сигнал для Кремля: раз их нынешние партнеры более не пользуются большой политической поддержкой, то следует развивать отношения с Партией свободы, которая сейчас является самой популярной партией в Австрии.

Кремль всегда смотрит на каждый национальный контекст, и когда видит, что отношения с крайне правыми не повредят, не скомпрометируют их отношения с предыдущими партнерами, тогда это делается. И наоборот. Например, в Венгрии, есть крайне правая партия «Йоббик«, она вторая-третья по популярности, но вместе с тем я не вижу какого-либо развития отношений именно с ними со стороны людей, близких к политическому истеблишменту в России.

Кремль всегда смотрит на национальный контекст и чутко за ним следит

– Потому что там с премьер-министром Орбаном отношения для России развиваются хорошо.

– Да, там все относительно хорошо с Орбаном. Поэтому, повторю, всегда важен национальный контекст. Кремль очень чутко следит за этим контекстом: когда и кого они могут поддерживать и когда не могут.

– Ваша книга называется «Черное танго». Черный – традиционный политический цвет правых. Но если смотреть на политический спектр в той же Франции, то, помимо Марин Ле Пен, там есть, к примеру, сейчас довольно резко повысивший свои рейтинги Жан-Люк Меланшон – наоборот, крайне левый политик. Есть и другие левые – правящая ныне коалиция СИРИЗА в Греции, движение «Подемос» в Испании, все они выражают достаточно позитивные чувства по отношению к Путину, к России. Помимо «черного танго» существует ли «красное танго Кремля»? Работают ли российские власти с крайне левым флангом политической системы в европейских странах так же интенсивно, как с крайне правым?

– Кремль старается работать с теми, у кого либо уже есть власть, либо они эту власть могут получить хотя бы в среднесрочной перспективе. Вы перечислили некоторые организации крайне левого толка, но если посмотреть внимательнее, то «Подемос» не так уж сильно поддерживает кремлевскую политику хотя бы потому, что это движение выступает в защиту прав ЛГБТ-сообщества, а Кремль практикует гомофобную политику. То есть там если есть какие-то позитивные высказывания о российской политике, то они очень конвенциональные. Что касается коалиции СИРИЗА, то я думаю, что у Кремля была очень большая надежда на нее, когда она пришла к власти несколько лет назад. Но в ее рядах произошел раскол, и нынешняя экономическая зависимость Греции от Европейского союза, особенно от Германии, понемногу нивелировала прокремлевские позиции СИРИЗА. Франция? Меланшон часто высказывается с прокремлевских позиций, но я пока не вижу каких-либо шагов со стороны Москвы, направленных на работу с тамошним Левым фронтом.

Выступление лидера движения "Подемос" Пабло Иглесиаса

Выступление лидера движения «Подемос» Пабло Иглесиаса

С другой стороны, я бы выделил Левую партию (Die Linke) в Германии, многие из руководства которой выполняют роль такого пророссийского фронта в этой стране. Они ездят и в оккупированный Крым, и в контролируемые сепаратистами районы восточной Украины. Там четко прокремлевская позиция. При этом можно посмотреть на голосование в Европейском парламенте, как голосуют крайне левые и левые. Там есть поддержка кремлевской политики, но не однозначная и не всегда. Например, крайне левая группа «Европейские объединенные левые» в Европарламенте на днях приняла решение поддержать введение безвизового режима между ЕС и Украиной, что довольно удивительно, потому что в некоторых других случаях, когда речь шла о помощи Украине со стороны Европейского союза, крайне левые не поддерживали подобные инициативы. Они скептически относятся к украинскому вопросу, но опять же там есть колебания. Со стороны левых и крайне левых я не вижу в Европейском союзе какого-либо объединенного фронта по вопросу об Украине и политике России.

– В последнее время у тех партий, которые считаются в той или иной степени пророссийскими, случаются политические сбои. Я имею в виду парламентские выборы в Нидерландах, до этого президентские в Австрии. У Марин Ле Пен тоже все-таки больше шансов проиграть приближающиеся выборы президента Франции, чем их выиграть. Можно ли предполагать, что Кремль как-то поменяет тактику взаимоотношений с этими политическими силами или начнет делать ставку на кого-то другого?

Кремль будет искать других союзников для того, чтобы получить влияние на европейскую политику

– Я думаю, что они будут смотреть на расклад политических сил в каждом случае и исходя из этого делать выводы. Если Марин Ле Пен проиграет эти выборы, то мне кажется, что «Национальный фронт» начнет терять поддержку. Эта партия сейчас на стадии, когда она напрягла все свои ресурсы. Я не знаю, получают ли они сейчас финансовую поддержку со стороны России, обе стороны говорят, что такой поддержки нет. Но думаю, что Кремль будет пытаться искать других союзников для того, чтобы получить влияние на европейскую политику.

– То есть, иными словами, это «танго» – тактический танец, и партнеров всегда можно сменить?

– Со стороны России – да, это такой свинг, скорее, нежели танго. Я повторюсь, там присутствует как прагматический элемент, так и политико-идеологический. Кремль на протяжении 7–10 лет старается позиционировать себя как защитник консервативных ценностей, традиций. Многие крайне правые видят в путинской России авангард защиты христианства, некий маяк надежды на то, что либеральная демократия в Европе уйдет в историю. Пока такое впечатление есть, попытки сотрудничества будут предприниматься.

  • 16x9 Image

    Ярослав Шимов

    Комментарии

    Александр Семёнов

    Слушая политическую музыку, как правило, нетрудно определить, кто за неё заплатил. Когда в западной стране какая-то партия (левая, правая, зелёная, серобуромалиновая), услышав впервые слово «Крым» только вчера, начинает хором подпевать российской песне «Крымнаш», тут всё ясно. На деньги российских налогоплательщиков создаётся новый, путинский Интернационал (сокращённо Путинтерн).
    Like · Reply · 8 · 8 hrs
     
    Aleksandr Mishin ·

    Денежки возьмут, чегож не взять. Но потом сдалают ручкой «адью» господину Путину со словами: «простите, но политика должна быть гибкой».
    Like · Reply · 9 · 8 hrs
     
    Yuri Chizhikov ·

    риторика-риторикой. эт точно. особенно в отношении миграции. ничего не стоит франции, германии и прочим регулировать поток и свести его к минимуму БЕЗ всякой шумихи. с их-то полицией и армией? другая тут игра какая-то. иммигранты не та угроза. Ди и не угроза вообще здесь движет лозунгами. Именно «лозунгами» а не политиками их произносящими.
     
    Yuri Chizhikov ·

    …. чёт подумал-подумал….. а не Трамп ли в кустах эта марин-ле-пен? вот лихо бы н?:%»ли злобного карлика……………….
    Like · Reply · 1 · 8 hrs
     
    Роза Иванова

    Риторика риторикой, а денежки-то свои придётся русским жуликам навсегда отдавать, ха-ха три раза.
    Like · Reply · 1 · 9 hrs
     
    Харон Стикс ·

     
    Прекрасная брачная пара получилась бы из Путина и Марин. Виагра им в помощь.
    Like · Reply · 6 · 9 hrs

 

Кремль создал специальный отдел по дискредитации Навального перед выборами президента

Кремль создал специальный отдел по дискредитации Навального перед выборами президента

18.4.2017

Администрация президента РФ решила запустить кампанию по дискредитации оппозиционера Алексея Навального и создала для этого специальный отдел, снимающий порочащие его клипы, фильмы и видеоигры, сообщает телеканал «Дождь» со ссылкой на четыре источника, близких к Кремлю.

Картинки по запросу администрация президента фото

По словам источника, регулярно участвующего в совещаниях у первого замглавы администрации Сергея Кириенко, руководство внутриполитического блока АП, который курирует Кириенко, отказывалось видеть в Навальном реальную угрозу до выхода фильма «Он вам не Димон», последовавших за ним 26 марта акций протеста против коррупции и серьезного снижения рейтинга премьера Дмитрия Медведева. После акций не признавать его влияние было бы «глупо», сказал источник.

Картинки по запросу андрей ярин администрация президента

Андрей Ярин в бытность Заместителем полномочного представителя Президента Россиийской Федерации в ЦФО 

Заняться дискредитацией Навального поручено руководству управления внутренней политики, за это отвечает лично начальник управления Андрей Ярин.

Картинки по запросу александр харичев администрация президента

Александр Харичев, бывший начальник управления по работе с регионами Госкорпорации «Росатом»: «Надо говорить на понятном для общества языке»

Кроме того, кремлевские чиновники создали внешний отдел, который вне стен Кремля занялся изготовлением клипов, фильмов и видеоигр, дискредитирующих Навального. Как сказал один из источников, с Навальным «борются примерно как с Гитлером». Работу этого отдела курирует замначальника внутриполитического управления президента Александр Харичев. Один из таких материалов может быть опубликован уже в скором времени.

Вопрос об эффективности дискредитации Навального обсуждался на кремлевских совещаниях разного уровня. Многие признают, что такие меры могут не дать должного эффекта и приведут лишь к тому, что к Навальному будет приковано больше внимания, сказали два источника телеканала, но на фоне протестных акций возобладало мнение, что необходимо что-то противопоставить оппозиционеру.

Картинки по запросу александр харичев администрация президента

Алексей Навальный стал первым кандидатом в президенты, активно начавшим избирательную кампанию. В марте он инициировал протестные акции «Он нам не Димон», прошедшие в 80 городах России, а в Москве обернувшиеся беспрецедентными по масштабам задержаниями. В настоящее время мероприятия кампании сконцентрированы на открытии предвыборных штабов в регионах. На днях о поддержке Навального заявил Михаил Ходорковский, покинувший пост главы «Открытой России».

http://www.newsru.com/russia/18apr2017/badnavalny.html

Навальный вряд ли сможет участвовать в выборах — он осужден по так называемому «делу Кировлеса», но тем не менее он способен оказывать влияние на настроения части избирателей, признает один из собеседников. 

 

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков не ответил на вопрос Дождя о планах Кремля в отношении Навального.

Аркадий Гурский

«В случае с Навальным могут использовать те же методы, какими недавно начисто уничтожили Касьянова», — рассуждает политолог Виталий Иванов. Против бывшего премьера Михаила Касьянова была развернута кампания на федеральных каналах. В 2016 году на НТВ, например, вышел фильм «Касьянов день», где кроме прочего демонстрировались съемки постельных сцен скрытой камерой с участием экс-премьера. По мнению Иванова, Навальный накануне выборов представляет власти угрозу «как тролль, который устраивает разные провокации и вообще постоянно мутит воду». 

Вопрос об эффективности таких действий обсуждался на кремлевских совещаниях разного уровня, и многие признают, что такие меры могут не дать должного эффекта и приведут лишь к тому, что к Навальному будет приковано больше внимания, признают два собеседника Дождя. Но пока на фоне протестных акций возобладало мнение, что нужно как-то действовать, отмечают собеседники. 

Навальный не помешает Путину победить, но может помешать одержать «красивую победу», с высоким результатом и высокой явкой, без подтасовок и открытого силового давления на оппозицию, отмечал ранее в программе «Политика. Прямая линия» политолог Кирилл Рогов.

Михаил Рубин

https://tvrain.ru/news/kreml_nachinaet_kampaniju_protiv_navalnogo-432692/

======================================================================

В Саратове «в рамках расследования уголовного дела» задержан оппозиционер Вячеслав Мальцев. Карикатурист Сергей Елкин о методах действия правоохранительных органов в России.

Томские власти согласовали митинг «против четвертого срока Путина»

Томские власти согласовали митинг «против четвертого срока Путина»

18.4.2017

© twitter.com Баннер в Санкт-Петербурге

Томские власти согласовали акцию «Открытой России» против президента РФ Владимира Путина. Основной слоган мероприятия — «Надоел».

Мэрия согласовала митинг на 29 апреля, сообщил Тайге.инфо его организатор Александр Берестнев. Акция пройдет на Ново-Соборной площади с 14:00 до 17:00 (10:0013:00мск).

Мероприятие называется «выступление граждан за укрепление конституционного строя, против четвертого срока Путина». Движение Михаила Ходорковского «Открытая Россия» запланировала аналогичные акции в других регионах под лозунгом «Надоел».

Берестнев также заявлял протестное шествие по проспектам Кирова и Ленина до Ново-Соборнойплощади, но его власти не согласовали.

«Проведение шествия по заявленному маршруту повлечет нарушение функционирования объектов транспортной и социальной инфраструктуры, создаст помехи движения пешеходов, нарушит права и интересы граждан, не участвующих в указанном мероприятии. <> В местах, расположенных по заявленному маршруту будут проводиться иные массовые мероприятия», говорится в ответе мэрии, копия которого имеется у Тайги.инфо.

Антикоррупционный митинг «Он нам не Димон» 26 марта собрал в Томске, по разным оценкам, до 1,5 тыс. человек.

http://tayga.info/133758

Антон Носик: Молчание «Яндекса» не остановит митинги

Антон Носик: Молчание «Яндекса» не остановит митинги

О роли «Яндекса» и YouTube в митингах 26 марта и о том, почему никто не исследовал выводы, которые сделала пришедшая на акции протеста молодежь, — в интервью с Антоном Носиком.

30.3.2017

Акции протеста в РФ 26 марта

Выход десятков тысяч человек на акции протеста, прошедшие 26 марта во многих городах России, — сложное явление, которое успехом политика Алексея Навального и его Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) в интернете не объяснишь, а замалчиванием на государственном телевидении и в поисковой машине «Яндекс» не остановишь, уверен медиаменеджер и блогер Антон Носик. В интервью DW Носик рассказал о том, почему не стоит доверять социологам и торопиться объяснять участие молодежи в недавних протестах.

DW: В России за последние пять лет еще никто не выводил столько людей на акции протеста с помощью интернета. Можно ли сказать, что секрет успеха — в канале YouTube, который ведут ФБК и Навальный?

Антон Носик: Конечно нет. В каждом из городов, в котором планировалась эта акция, существовала группа в сети «В контакте». Этих групп было больше ста. Роликов на канале YouTube у Навального публикуется огромное количество. Чтобы люди вышли на улицы, мало посмотреть ролик, нужна организационная деятельность.

Антон НосикАнтон Носик

Человеку во Владивостоке нужна группа других людей во Владивостоке — группы, созданные организаторами акции, где они сообщают, на какое время и место они подали заявку, согласовали акцию местные власти или нет, пошли ли они в суд, и так далее. Это все местные дела.

— Но все-таки распространенное объяснение того, почему так много молодых людей вышли на митинги 26 марта, это именно стремительно растущая популярность Навального в YouTube. Вы с таким объяснением согласны?

— Абсолютно не согласен, потому что молодежь, вышедшая на это антикоррупционное мероприятие, это, прежде всего, пользователи «В контакте». Очень многие из них посмотрели его именно там. И когда Навальный озвучивает миллионы просмотров, то вы можете сравнить цифры, которые он называет и цифры в YouTube. Это разные цифры. Он ориентируется на то, что его фильм («Он вам не Димон». — Ред.) посмотрели не только там.

— Часть новых медиа — YouTube, «В контакте»помогли ФБК и Навальному. Другие — такие, как поисковая машина «Яндекс», вероятнее всего, мешали, умалчивая о протестах в Москве и других городах. Чей инструментарий сейчас эффективнее?

— Это умалчивание происходило еще и раньше. Возмутительный, на самом деле момент, и он зафиксирован. Когда вышло само расследование ФБК, на меня оно сыпалось пушами (быстрые сообщения с помощью технологии push. — Ред.) из «Новой газеты», из «Коммерсанта», РБК, «Медузы», «Медиазоны». При этом в новостях «Яндекса» не было об этом никакого сюжета. Первый раз это случилось не с митингами, а именно с роликом, который стал их отправной точкой. К сожалению, «Яндекс-Новости» действительно с некоторого времени довольно подцензурный ресурс.

Но насколько действия поисковика были эффективными?

— В чем сила «Яндекс-Новостей»? Туда приходит десятая часть всей аудитории «Яндекса». Это российская компания, ей жить хочется, она привела свои алгоритмы в соответствие с требованиями политических кругов. Но то, о чем не пишут в «Яндексе» или не рассказывают по государственному телевидению, это еще не способ исключить полностью событие из повестки обсуждения людей.

Способ — это когда пришли в ФБК и попытались остановить трансляцию, которую они вели с митинга. Когда ты затыкаешь рот конкретному говорящему, это метод. А просто сделать, чтобы «Яндекс» не заметил, как мы понимаем, не помогло никому и ничему.  

Считается, что только когда число митингующих превышает 10 процентов взрослого населения страны, акции протеста успешны. Но вышли не миллионы, а десятки тысяч.Согласно опросу «Левады», больше половины населения не знают, кто такой Навальный. Как ему добиться большей известности?

— Исключительно телевизором. Телевизор покрывает большое количество людей, которые рассматривают интернет как развлекательное пространство, а не общественно-политическое или образовательное.

Задержания во время акций протеста в МосквеЗадержания во время акций протеста в Москве

Тогда его медийный вес среди респондентов «Левады» был бы выше. Но не надо забывать, что «Левада» и другие социологи опрашивают 1300 человек, подходящих к домашнему телефону в рабочее время, и экстраполируют их ответы на 143 миллиона жителей России.

Репрезентативность этой выборки существует только в воображении самих исследователей. Это мы видим каждый раз, когда они пытаются спрогнозировать результаты тех или иных российских выборов. Навальному на выборах мэра Москвы — а Москва, согласитесь, более камерная совокупность, чем вся Россия, — давали 5-6 процентов. А он тридцать набрал. Они ошиблись в шесть раз. Вот примерно такова адекватность выборки «Левады-центра», ФОМа и ВЦИОМа по изучению взглядов населения.

Относительный успех организаторов митингов — его легко повторить, задействовав те же технологии в интернете, или секрет кроется, прежде всего, в фигуре самого Навального?

Это и не технологии, и не личность Навального. Владимир Ильич Ленин занимался революционной борьбой лет двадцать до прихода к власти, не будучи близок к ней. Сколько царская власть ни создавала ему конкурентов, спойлеров, на событиях октября 1917 года это не отразилось. Не бывает однофакторных достижений в вопросах массовой публичной политики: это примитивное и заведомо не заслуживающее обсуждения упрощение.

Один и тот же Навальный может призывать на 10 митингов по 10 разным вопросам: фальсификация результатов выборов, коррупция, Крым, что угодно. В каком-то одном случае эффект будет такой, как мы видели в минувшее воскресенье.

Есть сложный комплекс факторов, часть из которых не подлежит прогнозу, и их не стоит торопиться интерпретировать. Например, выход большого количества молодежи. Сейчас мы читаем об этом у людей, которые ничего подобного не предсказывали и которые пытаются объяснить нам, что это самое естественное и предсказуемое событие, логичное и много лет зрело. Ничего подобного.

Появилось несколько десятков тысяч человек в России, для которых это был первый опыт выхода на улицу. Никто не исследовал, какой вывод сделали молодые люди из этого опыта: может быть, он их испугал или воодушевил. Может быть, в следующий раз они будут думать: эта тема такая же важная, как коррупция Медведева, или не заслуживает моего выходного дня?

Критики российских властей полушутя замечают, что реакция последних приближает революцию в России.Сделаем скидку, с одной стороны, на преждевременность подобных разговоров, а с другой, учтем разобщенность между властями и протестующими: мы ближе или дальше от революционной ситуации?

Мы очень точно повторяем историю столетней давности. Пресловутый уровень 1913 года, стадия экономического благополучия, достигнутая Россией, процветания, которого экономика страны не знала раньше. После этого года, когда в экономике все было хорошо, но очень все конфликтно в политике — череда правительств и Дум, разгоняемых царем — после этого Россия ввязалась в 1914 году в войну, как и в 2014 году. За счет нее популярность российской власти в 1914 году чудовищно подскочила. Вокруг власти объединились многие, кто ее критиковал.

Этого ресурса хватило на три года, за которые он был бездарно растерян, и власть пала. Дальше она не совершила ничего, что заслуживало бы народной поддержки. В этом смысле сегодня власти выглядят более уверенно, чем царские в 1917 году, но тем не менее любые ожидания и по поводу Крыма, и по поводу Украины — обмануты. А предложить что-то новое, чем-то воодушевить — я не вижу, как бы власть этого могла добиться.

 

Смотрите также:

Свежие записи

Архивы публикаций

Рубрики сайта