Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Осужденный из Оренбургской области — о том, как зэков принуждают заниматься телефонным мошенничеством

Половину отдавали администрации, половину — «положенцу»

Осужденный из Оренбургской области — о том, как зэков принуждают заниматься телефонным мошенничеством

7.6.2017

 

Осужденный Максим Маркин в ИК-3

Комитет по предотвращению пыток

В колонии ИК-3 в Оренбургской области на протяжении как минимум трех лет действовала мошенническая схема: осужденные с ведома администрации колонии занимались телефонным мошенничеством, ежемесячно вымогая с воли 20–30 миллионов рублей. Отказывавшихся участвовать в мошеннической схеме принуждали с помощью побоев. По просьбе «Медузы» члены ОНК Оренбургской области и регионального отделения Комитета по предотвращению пыток поговорили с заключенным ИК-3 Максимом Маркиным. Он подробно рассказал, как осужденные занимались мошенничеством (видеозапись разговора также есть в распоряжении «Медузы»).

В декабре 2016 года, спустя месяц после публикации письма гражданского активиста Ильдара Дадина о пытках в ИК-7 в Карелии, «Медуза» рассказала еще об одной колонии, осужденные которой постоянно подвергаются побоям и вымогательствам — ИК-3 в Новотроицке Оренбургской области. В отличие от сегежской колонии, где был Дадин, в «трехе» (так ИК-3 называют в городе) осужденных избивают не сотрудники в ФСИН, а другие осужденные — «блатные».

Бывшие заключенные ИК-3 рассказали «Медузе», что с ведома администрации колонии люди «положенца» тюрьмы Кобы Кирцхалия вымогают у других осужденных деньги, занимаются телефонным мошенничеством и торговлей наркотиками. Те, кто отказывается работать на Кобу и не хочет пополнять «общак», постоянно подвергаются побоям.

Члены ОНК Оренбургской области, собрав свидетельства восьми заключенных ИК-3, летом 2015 года направили заявление на имя руководителя следственного отдела СК по городу Новотроицку. Заявление было перенаправлено в следственное управление СК по области, но проверка так и не привела к возбуждению уголовного дела.

Начальник ИК-3 полковник внутренней службы Виктор Виряскин в разговоре с «Медузой» назвал слова заключенных «наговорами», а начальник пресс-службы Оренбургской УФСИН — подполковник внутренней службы Алексей Хальзунов сказал «Медузе», что в Оренбургской области не было ни одного случая нарушения прав человека, «тем более, осужденных». 

Максим Маркин

осужденный из ИК-3, отбывает четырехлетний срок по статье 161 УК РФ — «Грабеж»

Меня привезли в ИК-3 в феврале 2014 года. Через некоторое время «положенец» Коба Кирцхалия (он вышел на свободу весной 2017 года — прим. «Медузы») и его подельники стали заставлять меня заниматься мошенничеством. Отказов они не принимали — убеждали с помощью побоев или «грузили» на деньги.

Когда Коба видел слабого духом человека, то начинал на него давить. Я же стал за таких заступаться — ведь это неправильно. Думал, что кто-то из сотрудников колонии меня услышит, но оказалось, что в лагере вообще нет тех, кто препятствует этому беспределу. В итоге меня нагрузили на 100 тысяч рублей за то, что я пожаловался администрации. Люди Кобы сказали, что у них из-за этого обращения якобы были проблемы. То, что они все в одной куче, я узнал позже.

Я долго отказывался заниматься мошенничеством, но когда мое здоровье было исчерпано, мне пришлось согласиться. За все время меня избивали около двадцати раз, били табуретками и досками, бывало, руку ломали и ногу, я «вскрывался» неоднократно, шел на различные хитрости, чтобы с этим бороться: покупал телефон, чтобы его обнаружил сотрудник колонии и закрыл меня в ШИЗО.

В роли крыши у Кобы — начальник по безопасности колонии Станислав Слифиш и начальник оперативного отдела Дин Юлушев. Если кто-нибудь из обычных заключенных обращался к ним, чтобы пожаловаться на побои или на то, что его заставляют заниматься мошенничеством, то все это передавали Кобе. Еще выше стоит заместитель по безопасности и оперативной работе ИК-3 Евгений Матыцин — он вообще всем заведует. К начальнику колонии Виктору Виряскину я тоже обращался, но это ничего не изменило. Не знаю, был ли он в курсе ситуации.

Мошенничество, которым нас заставлял заниматься Коба, заключалось в том, что мы звонили владельцам угнанных автомобилей (в основном это были автовладельцы из Москвы, Санкт-Петербурга, Калужской и Смоленской областей) и предлагали за определенную сумму вернуть машину. Когда деньги поступали на счет, мы, естественно, этих владельцев кидали — никто никому ничего не возвращал. Мобильными телефонами нас обеспечивала администрация тюрьмы: Юлушев и Слифиш, — через подставных людей они передавали нам сим-карты и трубки. Они же давали нам номера телефонов дежурных частей [полиции], где у них были «подвязки», и называли пароли — кодовые слова, после которых можно было получить информацию об угнанных автомобилях. Паролями в основном были названия городов: Курск или Анапа.

Мы звонили, представлялись сотрудниками уголовного розыска, называли этот пароль и получали информацию о том, какие машины в эти сутки были угнаны и телефоны их владельцев.

«Терпилам» мы предлагали вернуть их автомобиль за определенную сумму: просили от двухсот тысяч до полутора миллионов рублей, если речь шла, например, о фуре с товаром. За несколько часов они собирали эти деньги, переводили на сбербанковскую карту, номер которой мы присылали им по смс. Когда деньги приходили на счет, мы еще немного тянули время, чтобы человека, который их обналичивал не поймали, потом переставали отвечать на звонки. Обналичкой занимался бывший заключенный ИК-3 по кличке Почтарь, они вместе с Кобой когда-то сидели.

Лично я ни копейки от этих сделок не получал. Знаю только, что половина от полученной суммы уходила сотрудникам администрации, а остальное — Кобе и его людям. Если тот, кто занимался мошенничеством, был им должен, то они каким-то образом засчитывали заработанную сумму в счет долга.

Каждый из нас должен был «зарабатывать» по 200-300 тысяч рублей в неделю. Если план не выполнялся, «мошенника» избивали. Лично я разводил людей на 200-300 тысяч за раз, а бывало и на 400. За месяц это не менее 2-3 миллионов. Это только я один, а нас работало 15 человек, жертвами которых становились 15-20 человек в сутки. Я работал прямо в бараке или каптерке по 20 часов в день: от проверки до проверки, в том числе и в ночное время — спал по три часа в сутки. Мой долг вроде бы уменьшался, но потом снова рос — для этого находили разные причины: например, мне говорили, что в неделю я должен зарабатывать определенную сумму денег, если я ее не зарабатывал, то эта сумма переходила на следующую неделю, этот ком только нарастал. Долг никогда до конца не гасился. Здесь вообще никто свои долги никогда не отдавал.

Комитет по предотвращению пыток

В ИК-3 продолжают заниматься мошенничеством. Паузы делают, только когда в колонию приезжает комиссия — мы в этих случаях говорим, что все начинают делать «серый вид». В это время соблюдаются все режимы содержания: бараки убирают, телефоны прячут, надевают робу, а спортивные костюмы кладут в сумку. Когда «серый вид» заканчивается, все возвращается: все курят в бараках, в том числе анашу, и колются.

Наркотики (в том числе героин) на территорию колонии проносили тоже с ведома Юлушева и Слифиша. Есть мошенники, которые работают за дозу. Юлушев курирует поставки наркотиков, которые потом распространяются через «положенца» — он решает, кому дать дозу, а кому продать. Конечно, в колонии все делается через администрацию, если нет подвязок там, ничего такого сделать нельзя. Если бы администрация не была заинтересована в том, что делают заключенные, то им бы даже не дали возможности разговаривать по телефону, просто забрали бы их.

Вообще избивали и заставляли заниматься мошенничеством очень многих — они просто боятся об этом сообщить. Некоторые из них возвращали деньги, их родители для этого продавали квартиры и дома.

Я подвергался избиениям с февраля 2014-го по сентябрь 2016 года. Сотрудники колонии знали, что меня избивают, но не предпринимали никаких действий, просто разворачивались и уходили. Все закрывали на это глаза, чтобы не потерять работу.

В итоге я сделал все, чтобы попасть в изолятор — ПКТ, там я провел месяц, оттуда поехал в СУС — на строгие условия содержания, а еще через какое-то время на 10 месяцев заехал в ЕПКТ. Когда я обратился в ОНК, администрация начала мне «жуть гнать», угрожать: сказали, что позовут блатных, тогда я решил опять вскрыть вены.

Сейчас мне уже не угрожают, просят, чтобы я забрал заявление, а за это предлагают деньги — хотят купить мое молчание. Обещают перевести мне деньги, когда я освобожусь, а до этого момента — я выйду только в 2018 году — дадут мне телефон и все необходимое.

Я обращался к прокурору области по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях, он отписал на своего заместителя, а тот только головой кивнул и все притормозил. Из Следственного комитета сюда так никто и не приехал.

К нам приезжал сотрудник Управления службы безопасности ФСИН по Оренбургу — сказал, что якобы им из Москвы прислали бумагу. Я ему все рассказал, но с тех пор больше ничего о нем не слышал. Он только предупредил напоследок, что меня могут привлечь за то, что я «сопутствовал мошенничеству».

Я считаю, что беспредел должен быть наказан. Я не буду жить так, как живут они. А если потом, когда я выйду, они скажут, что я должен продолжать на них работать, отрабатывать какие-то деньги? Почему должен что-то отрабатывать? Я никому ничего не должен.

* * *

О подобных мошеннических схемах в ИК-3 «Медузе» в декабре 2016 года рассказывал и бывший заключенный колонии Евгений Сапрыкин. По его словам, «блатные» «назначили» ему долг в 500 тысяч рублей, и тоже заставляли работать на Кобу и заниматься телефонным мошенничеством. Сапрыкин подробно описывал, как именно совершается преступление и называл сумму, которую требовали у владельца угнанного авто: 200–300 тысяч рублей. Еще один осужденный Александр Пискунов рассказывал членам ОНК (протокол его опроса есть в распоряжении «Медузы»), что все полученные таким путем деньги поступали на счет Кобы, который переводил половину суммы сотрудникам ФСИН: Дину Юлушеву, Станиславу Слифишу и Евгению Матыцину.

В приемной ИК-3 «Медузе» сказали, что начальник колонии Виктор Виряскин сейчас находится в отпуске и, скорее всего, на свое место уже не вернется; причины его возможной отставки неизвестны; возможно, он перейдет на работу в другую колонию. Исполняющий обязанности начальника ИК-3 Владислав Сундуков на вопрос «Медузы», правда ли, что в колонии занимаются телефонным мошенничеством, сказал: «А как я могу быть уверенным, что не разговариваю сейчас с такими же мошенниками», — и попросил прислать электронное письмо, на которое так и не ответил. В пресс-службе Следственного управления Следственного комитета РФ по Оренбургской области отказались от комментариев и порекомендовали обратиться в федеральный СК.

Начальник пресс-службы Оренбургской УФСИН — подполковник внутренней службы Алексей Хальзунов на вопрос о ситуации в ИК-3 заявил «Медузе», что сейчас идет проверка: «Если факты будут подтверждаться или не подтверждаться, мы сообщим». От других комментариев он отказался.

 

«Система ФСИН улучшается по условиям и кормежке»

«Система ФСИН улучшается по условиям и кормежке»

2.6.2017

© Наталья Гредина

Ситуация с правами и условиями содержания заключенных улучшается из года в год, как и возможности ресоциализации, рассказали представители ФСИН, уполномоченная по правам человека Нина Шалабаева в Новосибирской области и председатель региональной ОНК Максим Фоминых. Количество жалоб при этом растет, но «из-за роста правовой грамотности осужденных».

Права заключенных и возможности их социальной адаптации перед выходом на свободу прокомментировали на пресс-конференции 2 июня уполномоченная по правам человека в Новосибирской области Нина Шалабаева, председатель Совета общественных наблюдательных комиссий Новосибирской области Максим Фоминых, а также представители регионального ГУФСИН России.

«Ежегодно количество обращений в мой адрес от данной категории граждан увеличивается. Если в 2014 году поступило 140 обращений, в 2015 317, и в 2016 261 от граждан, находящихся в системе исполнения наказания, 78 родственников осужденных. И впервые за защитой прав своих подопечных обратилось 13 адвокатов, рассказала Шалабаева. Иногда обращения не находят своего подтверждения. Граждане жалуются на ненадлежащее обеспечение лекарственными препаратами, на то, что длительное время не записывают к узким специалистам. Иногда жалуются на то, что с ними обращаются жестоко, на переполненность, на то, что не хватает одежды по сезону. Особенно было переполнено СИЗО, сейчас эта проблема решена».

Каждый случай, заверила омбусдмен, ее аппарат разбирает, проводятся и совместные мероприятия и рейды с сотрудниками прокуратуры и с общественной наблюдательной комиссией. Чем чаще, подчеркнула Шалабаева, она приезжает в колонии и СИЗО, тем чаще к ней обращаются с жалобами: «И такие случаи были мной выявлены, что говорили, что гражданин, находящийся в колонии, был обеспечен зимним обмундированием, а по факту этого не было. И после обращения ФСИН выдала вещи. Было много обращений по СИЗО 1, вы помните резонансный факт, когда граждане длительное время не могли передать передачи своим родственникам. Я выезжала, смотрела, приняли меры, были дополнительно открыты окошки. Я смотрела очередь и журнал приема, это было урегулировано и сделано».

Новосибирским ИК, по ее наблюдениям, необходим как частичный, так и капитальный, ремонт, и об этом знает руководство ФСИН.

«К сожалению, все упирается в финансы. Я поехала, обратила внимание на то, что старые матрасы, нет тумбочек Потом проверила: матрасы закуплены, тумбочки стоят. Ну и ремонт тоже делается, отметила Шалабаева. -Это не потому что я хочу представить нашу ФСИН как положительный пример, но реакция со стороны руководства на обращения уполномоченного по правам человека всегда очень быстрая».

«НА КРОВАТЯХ В ДВА ЯРУСА ЛЕЖАТ И БОЛЬНЫЕ ГЕПАТИТОМ, И ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫЕ, И СЕРДЕЧНИКИ. НЕТ ПРИВОДНОЙ ВЕНТИЛЯЦИИ»

Состояние ЛИУ 10 единственного лечебного исправительного учреждения в Новосибирской области также вызвало у нее много вопросов: «На кроватях в два яруса лежат и больные гепатитом, и ВИЧ-инфицированные, и сердечники. Нет приводной вентиляции. А как же, я спросила, вы проветриваете? Открывают окна. А как же зимой? Были явные нарушения. Но чтобы исправить ситуацию, нужно строительство нового корпуса. Выступая на коллегии ФСИН, на который присутствовал и.о. директора ФСИН России, я эту проблему озвучила, ответ получила: на 20172025 годы в план они внесли строительство нового корпуса на 200 койко-мест».

Отдельно участники пресс-конференции рассказали о реабилитации осужденных и их трудозанятости в местах лишения свободы.

«В одной из колоний я зашла в два отряда, они меня обступили, и у них была одна тема. Они не жаловались на условия содержания, а говорили: Мы выходим и не знаем, что с нами дальше будет. Многие потеряли родственные, социальные связи, у многих нет жилья, им просто некуда идти. Одна из руководителей колоний мне сказала: У меня был очень хороший осужденный, пришел домой, а дома нет, жить негде, осень. Он две ночи переночевал у соседей, потом сосед ему сказал, мол, извини, у меня семья. Он переночевал на лавочке пару ночей, а потом совершил кражу из ларька, чтобы вернуться в колонию: там есть крыша над головой, там баня, там накормят. И это очень серьезная проблема».

При этом ситуация в системе исполнения наказания меняется в лучшую сторону, уверенно заявила уполномоченная по правам человека, «и по условиям содержания, и по рациону питания, и по внешнему виду помещений».

ПРАВОЗАЩИТНИКИ НАЗВАЛИ БЕСПРЕДЕЛОМ СИТУАЦИЮ С МЕДПОМОЩЬЮ В СИЗО

В целом ее поддержал председатель региональной ОНК Максим Фоминых. Он рассказал, что обращений в наблюдательную комиссию за минувший год поступило меньше, чем за предыдущие, но это не значит, что ситуация с правами заключенных в исправительных учреждениях радикально улучшилась просто выросла правовая грамотность заключенных, которых ОНК консультирует по составлению жалоб.

«Со дня образования в Новосибирской области института уполномоченного по правам человека мы заключили соглашение о взаимодействии, и есть определенный позитивный эффект, считает Фоминых. По поводу ЛИУ-10неделю назад был на заседании координационного совета главного управления Минюста РФ, где заверили, что не только запроектирован корпус, но и выделены бюджетные средства в размере 526 млн на строительство нового корпуса».

ОНК сосредоточилась на работе с лицами, попавшими в исправительные учреждения впервые. «Мы разработали для них методические рекомендации, как им себя вести, как ознакомиться с правилами внутренними распорядка, чтобы они знали свои права и обязанности, объяснил председатель ОНК. Нам удалось благодаря областной субсидии организовать школу подготовки к освобождению, которая проходила на протяжении всего 2016 года. За полгода до освобождения преподаватели из педуниверситета начинали работать с заключенными. Многие не знают, как проходить собеседования, важна компьютерная грамотность, тем более, что сейчас везде стоят терминалы госуслуг».

Он также отметил тенденцию к улучшению условий содержания заключенных. Раньше, рассказал Фоминых, после посещения ИК на его одежде оставался специфический запах, такой, что приходилось проветривать одежду, а теперь не остается: «Улучшилось содержание, кормежка. Жалоб на питание нет в принципе, мы смотрели по рациону у них количество килокалорий, которое они получают, выше, чем в армии для военнослужащих».

«МНОГИЕ НЕ ЗНАЮТ, КАК ПРОХОДИТЬ СОБЕСЕДОВАНИЯ, ВАЖНА КОМПЬЮТЕРНАЯ ГРАМОТНОСТЬ, ТЕМ БОЛЕЕ, ЧТО СЕЙЧАС ВЕЗДЕ СТОЯТ ТЕРМИНАЛЫ ГОСУСЛУГ»

Омбудсмен и ОНК обратили внимание на организацию труда заключенных, которая, по их мнению, неудовлетворительна. «В советское время занятость осужденных составляла порядка 90%, сегодня не выше 30% по всем учреждениям. На путь исправления осужденный не встает, потому что ему не на что отвлечься, он предоставлен сам себе. А если бы он занимался и работал, то мог бы, скопив денег, выйдя на свободу какое-то время спокойно прожить, уверен Фоминых. Кроме того, гражданам, в отношении которых совершены преступления, редко платится компенсация, потому что нет никаких начислений осужденному. Материальный вред должен возмещаться, а этого не происходит».

Промзоны, с сожалением сказала Шалабаева, есть не во всех колониях, да и желание работать есть не у всех заключенных: «Их устраивает та ситуация, в которой они находятся. Они обязаны возместить причиненный вред, но не работая, они его не возмещают».

Начальник отдела воспитательной работы с осужденными ФСИН по Новосибирской области Бауржан Жуминов анонсировал открытие реабилитационного центра в ИК 9 для женщин 7 июня.

«Данный центр рассчитан на 16 мест, главная цель этого структурного подразделения обеспечение эффективной адаптации осужденных к условиям жизни на свободе в современном обществе на основе применения индивидуальных и групповых форм воздействия. Реабилитационный центр это отдельное помещение, расположенное на втором этаже, включает в себя все необходимое для жизнеобеспечения осужденных и проведения с ними воспитательной, психологической и социальной работы, по бумажке прочитал он. В данном центре имеются три спальных помещения, в каждом 4 койко-места, одноярусные кровати, имеется вся необходимая мебель, есть комнаты воспитательной работы и приема пищи, комнаты для хранения личных вещей и гигиены, спортивный зал, туалет. В этом центре осужденные будут находиться в течение одного месяца. Отбор следующий: положительно характеризуемые осужденные, которым до возможного условно-досрочного освобождения остается месяц, помещаются в данный центр».

ЗАКЛЮЧЕННЫЕ ПОЖАЛОВАЛИСЬ НА ХОЛОД И ОГРАНИЧЕНИЯ В ПЕРЕДАЧАХ

Ведущая программы «Прецедент» Светлана Воронкова поинтересовалась, как обстоят дела с доступной средой в СИЗО1, ведь там содержатся в том числе и инвалиды-колясочники, и люди, в силу состояния здоровья лишенные возможности передвигаться самостоятельно. В новом корпусе элементы доступной среды есть, в старом нет. Особенное внимание журналистка уделила заключенной Анастасии Пестриковой, о которой сняла несколько сюжетов. Разбитой инсультом девушке (о которой в своем интервью рассказывал правозащитник Дмитрий Петров) необходимо как минимум санитарное кресло, но его заключенной не предоставляют.

Омбудсмен Шалабаева согласилась, что проблемы с доступной средой и средствами реабилитации в местах лишении свободы есть, а председатель ОНК Фоминых что свои рекомендации они подготовили, «но в один день проблему решить нельзя». На вопрос корреспондента Тайги.инфо, действительно ли в СИЗО 1 нет одноразовых шприцев, как писал недавно тот же Петров, оба, как и представители ФСИН, ответили, что с подобным никогда не сталкивались, но проведут проверку.

Маргарита Логинова

http://tayga.info/134600

Суд присудил Дадину более 2 млн рублей за незаконное преследование

Суд присудил Дадину более 2 млн рублей за незаконное преследование

31.5.2017

Ильдар Дадин после освобождения из колонии

Ильдар Дадин после освобождения из колонии

Ильдар Дадин получит от министерства финансов России компенсацию в более чем два миллиона рублей за незаконное уголовное преследование.

Железнодорожный суд Московской области взыскал с министерства финансов России 2 млн 200 рублей в пользу оппозиционера Ильдара Дадина за незаконное уголовное преследование, сообщает в среду, 31 мая, «Интерфакс».

http://lentach.media/2bc0

Таким образом, суд удовлетворил иск Дадина только частично: сторона защиты требовала компенсации в пять миллионов рублей. Оппозиционер заявил в суде, что для него «просто незаконное осуждение за
реализацию конституционного права на свободу собраний было огромной пыткой, а дополнительные репрессии доставляли ему еще большие страдания». Представитель министерства финансов, в свою очередь, пытался убедить суд, что запрошенная сумма компенсации чрезмерна.

Ильдар Дадин стал первым и пока единственным осужденным по статье о неоднократном нарушении установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования. В 2015 году он был приговорен к трем годам лишения свободы. В феврале 2017 года Верховный суд РФ отменил приговор и признал за Дадиным право на реабилитацию.

Неделю назад, 23 мая, российский активист стал лауреатом премии Бориса Немцова — ежегодной награды за смелость в отстаивании демократических ценностей.

http://www.dw.com/ru/суд-присудил-дадину-более-2-млн-рублей-за-незаконное-преследование/a-39067480?maca=rus-tco-dw

Бывшего директора ФСИН просят приговорить к девяти годам колонии и назначить штраф 1 млн рублей

Александру Реймеру назвали цену электронных браслетов

22.5.2017

Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсантъ

Гособвинение в прениях на процессе в Замоскворецком суде Москвы предложило приговорить к девяти годам колонии общего режима и штрафу в размере 1 млн руб. бывшего директора Федеральной системы исполнения наказаний (ФСИН) России Александра Реймера. Он обвиняется в крупном мошенничестве, совершенном при закупках электронных браслетов для нужд ведомства.

«Признать Реймера виновным в инкриминируемом ему преступлении и назначить наказание в виде девяти лет колонии общего режима со штрафом в 1 млн руб., а также лишить его звания генерал-полковника внутренней службы и наград»,— предложила сегодня гособвинитель в Замоскворецком суде Москвы в ходе прений сторон по делу. Подельников господина Реймера — его бывшего заместителя Николая Криволапова и бывшего директора подведомственного ФСИН ФГУП «Центр информационно-технического обеспечения и связи» Виктора Определенова — прокурор просила приговорить соответственно к шести и семи годам колонии и оштрафовать на 800 тыс. руб. каждого. Прокурор также предложила лишить господина Криволапова звания генерал-майора. При этом гособвинитель попросила суд не рассматривать вопрос с иском ФСИН на 3,4 млрд руб., оставив за потерпевшими право требовать своего в порядке гражданского судопроизводства.

Всем фигурантам, как уже не раз сообщал “Ъ”, СКР вменяет мошенничество, совершенное группой лиц в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ). По версии следствия, в 2010–2012 годах Александр Реймер, возглавляя ФСИН, сколотил из своего ближайшего окружения организованную преступную группу. Ее активными членами, говорится в деле, стали заместитель директора ФСИН по тылу генерал-майор Николай Криволапов, давний знакомый господина Реймера гендиректор компании «Мета» Николай Мартынов и отставной полковник милиции Виктор Определенов. Преступная группа, считает СКР, ставила своей целью незаконное обогащение за счет крупных хищений бюджетных средств, выделенных ФСИН на внедрение в ведомстве системы электронного мониторинга поднадзорных лиц (СЭМПЛ).

В июне 2010 года главой ФСИН и его подельниками, по данным следствия, была разработана детальная схема хищений, которая состояла «из сложных завуалированных действий, на первый взгляд носящих законный характер». В соответствии с преступным планом, говорится в деле, глава ФСИН проигнорировал результаты проведенного его ведомством исследования по определению предприятий, которые могли производить электронные браслеты, и своим приказом передал ФГУП «Центр информационно-технического обеспечения и связи» все контракты по созданию различных форм СЭМПЛ. Это дало участникам группы возможность размещать госзаказы уже без проведения открытых конкурсов, поскольку центр позиционировался как единственный внутриведомственный поставщик. Изготавливать браслеты планировалось в расположенной в городе Жигулевске (Самарская область) компании «Мета». Своих разработок у самарской фирмы не было, поэтому ЦИТОС выкупил всю техническую документацию и опытные образцы браслетов, уже прошедшие испытания в НИИ ФСИН, у другого разработчика — пермского ЗАО ИСТ. Документация была передана представителям «Меты», после чего господин Реймер лично утвердил новые цены на СЭМПЛ. Стоимость одного браслета колебалась от 108,5 тыс. до 128 тыс. руб. Следствие считает ее завышенной в несколько раз.

Деньги, полученные по госконтрактам, обналичивались и перевозились в Москву. Как говорится в деле, зафиксирован случай, когда Александр Реймер в своем служебном кабинете на улице Житной получил 140 млн руб. наличными. Это составляло, по подсчетам следствия, 10% всей суммы контракта ФСИН на покупку браслетов.

Один из фигурантов расследования Николай Мартынов, как ранее сообщал “Ъ”, признал вину, заключил досудебное соглашение о сотрудничестве и дал необходимые следствию показания. Замоскворецкий суд Москвы приговорил его к трем годам восьми месяцам колонии.

Господа Реймер, Определенов и Криволапов вины не признают. При этом и они сами, и их адвокаты считают, что следствие было проведено некачественно и с нарушениями закона.

Александр Александров


Как браслет привел к Александру Реймеру

По обвинению в хищении 2,7 млрд руб., выделенных из бюджета на внедрение системы электронного мониторинга поднадзорных лиц (СЭМПЛ), известной как «электронные браслеты», 31 марта 2015 года были арестованы экс-директор ФСИН Александр Реймер и его бывший зам по тылу Николай Криволапов. Читайте подробнее

Десять сотрудников ФСИН на Кубани осуждены за избиение несовершеннолетних заключенных

Десять сотрудников ФСИН на Кубани осуждены за избиение несовершеннолетних заключенных

12.5.2017

Фото: Дмитрий Коротаев / Коммерсантъ

Суд вынес приговор сотрудникам Белореченской воспитательной колонии для несовершеннолетних, в которой в ноябре 2015 года были избиты семеро заключённых, а один от полученных травм скончался. В следственном управлении СКР по Краснодарскому краю сообщили, что временно исполняющий обязанности начальника колонии Вячеслав Иванов, сотрудники отдела охраны Андрей Криволапов, Валерий Савченко, Муса Аллаев, инспекторы отдела охраны Арсен Шамхалов и Павел Грицина, воспитатель отдела по воспитательной работе Валерий Заднепровский, дежурный помощник начальника колонии Сергей Андриященко, двое оперуполномоченных оперативной группы Роман Берсенев и Сергей Лабинский в зависимости от роли каждого признаны виновными в превышении должностных полномочий с применением насилия и в организации совершения указанного преступления (ч.3 ст.33, ч.3 ст.286 УК РФ) и злоупотреблении полномочиями (ч.3 ст.285 УК РФ). Кроме того, Арсен Шамхалов и Андрей Криволапов также признаны виновными в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть 16-летнего осужденного (ч.4 ст.111 УК РФ). Приговором суда восьмерым бывшим сотрудникам колонии назначено наказание в виде лишения свободы на срок от 2,6 до 5 лет, а Шамхалову и Криволапову назначено наказание в виде 11 лет лишения свободы каждому с отбыванием в колонии строгого режима. Все фигуранты лишены права занимать должности в системе ФСИН сроком на 3 года.

Анна Перова, Ъ-Юг

https://www.kommersant.ru/doc/3296457

Спецсредства надзирателей Как пытают осужденных в России — и что за это бывает сотрудникам колоний

Meduza
7 ноября 2016

Акция протеста осужденных на крыше корпуса в исправительной колонии № 6, Челябинская область 25 ноября 2012 года

Фото: Валерия Приходкина / «Правозащитники Урала»

1 ноября «Медуза» опубликовала письмо оппозиционера Ильдара Дадина о пытках в исправительной колонии № 7, где он отбывает срок по делу о неоднократных нарушениях правил проведения митингов и пикетов. Дадин рассказал, что сотрудники колонии избивали его, окунали головой в унитаз и подвешивали на наручниках. Случай Дадина является не единственным: издевательства и пытки происходят в российских колониях регулярно. По просьбе «Медузы» корреспондент «Медиазоны» Анна Козкина рассказывает о тех случаях, которые стали известны за пределами колоний, и о том, чем заканчивались пытки для осужденных и их надзирателей.

Внимание! Текст содержит описание сцен насилия. 

ИК-1. Челябинская область, 2008 год

31 мая 2008 года в транзитно-пересыльном пункте ИК-1 в Копейске надзиратели избили 12 осужденных. Четверо пострадавших скончались. Прокуратура Челябинской области сообщила, что осужденные первыми напали на сотрудников во время прогулки, и пятеро надзирателей получили травмы. Следователи завели дела и на отбывающих наказание — за «дезорганизацию» работы исправительного учреждения, — и на сотрудников — за превышение полномочий и причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее гибель осужденных.

Затем следователи выдвинули новую версию событий: начальник областного управления ФСИН Владимир Жидков, узнав об убийстве осужденных, якобы приказал инсценировать бунт, чтобы скрыть преступление, и надзиратели сами нанесли друг другу травмы. Осужденный, который был избит, но выжил, в суде рассказал, что накануне этапированных заставляли подписать заявления о вступлении в секцию дисциплины и порядка (то есть стать «активистами», сотрудничать с надзирателями) и вставать на колени. Избиения и издевательства — осужденных, например, заставляли умываться в унитазе — начались на следующий день.

18 сотрудников УФСИН, в том числе руководитель управления, стали обвиняемыми по уголовному делу. Коллеги фсиновцев поначалу даже писали коллективные письма в их защиту. В итоге областной суд приговорил к 5 годам условно начальника УФСИН, двух его подчиненных и руководителя ИК-1 Вадима Валеева — за укрывательство преступления и злоупотребление должностными полномочиями. Восемь надзирателей, признанных виновным непосредственно в избиении, получили от 9 до 12 лет колонии строгого режима. Остальных подсудимых приговорили к условным срокам. В апелляции Верховный суд смягчил приговор 12 из 18 фигурантов: руководителям УФСИН и начальнику колонии условные сроки снизили на год, реальные сроки сократили и надзирателям. Вскоре после апелляции Жидков скончался.

ИК-10. Забайкальский край, 2011 год

В ночь на 17 апреля 2011 года осужденные в краснокаменской ИК-10 (там с 2005-го по 2006 годы отбывал срок бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский), устроили бунт. «Забайкальский правозащитный центр» объяснял их действия попыткой привлечь внимание к пыткам. В ходе беспорядков произошел пожар, сгорело большинство жилых корпусов.

В поисках зачинщиков бунта надзиратели снова подвергли осужденных пыткам: их заводили поодиночке или небольшими группами в камеры ШИЗО (штрафного изолятора) и избивали резиновыми дубинками, ремнями, металлическими прутьями; также к ним применяли электрошокер. Некоторых перед этим раздевали догола. Один из пострадавших взял на себя вину в поджоге после угрозы ввести ему в анальное отверстие резиновую палку.

В итоге уголовные дела завели и на осужденных, и на сотрудников. Восьмерых надзирателей за пытки приговорили к условным срокам до 4,5 лет. Более 30 осужденных получили новые сроки за организацию беспорядков или участие в них — путем сложения нового приговора с предыдущими их приговорили к срокам от 3,5 до 9 лет. Жалобы на пытки, которым заключенных подвергали раньше, были проигнорированы.

ИК-13. Саратовская область, 2012 год

Сотрудники ИК-13 в городе Энгельс весной 2012 года до смерти избили осужденного Артема Сотникова в камере ШИЗО, куда его поместили за нарушение формы одежды. Смерть наступила в результате перелома копчика и травматического шока. Начальник саратовского УФСИН Александр Гнездилов, который остается на этой должности по сей день, говорил, что 24-летний Сотников мог скончаться в результате падения с лестницы.

Этот случай стал поводом для рассказов других осужденных о ситуации в колонии. «Подвешивали над землей, приковывали наручниками и так оставляли. При этом могли бить. А могли опустить на землю, но оставить еще на некоторое время и бить уже без наручников», — вспоминал Роман Толстых, освободившийся из колонии на следующий день после гибели Сотникова. Толстых, как и мать погибшего Лариса Сотникова, отмечали, что с появлением в январе 2012 года нового начальника колонии Вадима Бочкарева там начались массовые избиения. Один из надзирателей позже подтвердил, что он и его коллеги получали команды от Бочкарева. Через месяц после инцидента Вадима Бочкарева сняли с должности и вернули на прежнюю должность — заместителя начальника саратовской ИК-33; в июле того же года он вышел на пенсию.

На пятерых сотрудников колонии завели дело. По версии следствия, надзиратели два дня издевались над Сотниковым, избивали его резиновыми дубинками. Суд приговорил их к срокам от 9 до 12,5 лет. Матери погибшего присудили компенсацию в размере 2,5 миллиона рублей.

ИК-6. Челябинская область, 2012 год

24 ноября 2012 года в копейской колонии № 6 около 500 осужденных начали мирную акцию протеста с требованием ослабить режим их содержания. Местные правозащитники сообщали, что поводом для акции стало избиение нескольких человек. Участники акции объявили голодовку и отказались выполнять требования администрации; на крыше одного из зданий учреждения они вывесили транспаранты с надписями: «Вымогают $, пытают, унижают»; «Люди, помогите»; «Воля, помогите!». У колонии собрались несколько десятков родственников и близких заключенных. Через сутки акция завершилась, ИК-6 посетили члены Совета по правам человека. Наблюдатели собрали свидетельства сидевших там о вымогательствах и пытках. ФСИН придерживалась позиции, что за акцией стоят криминальные авторитеты.

ИК-6 (Копейск), 25.11.2012 г.
Тимоха Д

По словам осужденных, надзиратели и «активисты» вымогали деньги на ремонт в колонии, за свидания с близкими, а за любое неповиновение их ожидали избиения и издевательства. Несколько человек рассказали, что их приматывали скотчем к решетке камеры в медсанчасти, на голову надевали ведро (иногда с динамиком, из которого раздавался звук сирены), избивали дубинками, пускали ток по телу, а потом на несколько часов оставляли висеть на решетке, предварительно распрыскивая в камере газ.

Начальника ИК-6 Дениса Механова сняли с должности, а в декабре 2014-го осудили на три года условно, хотя прокурор просил пять лет колонии. Копейский суд признал Механова виновным в злоупотреблении должностными полномочиями и незаконном изготовлении оружия — в колонии нелегально производили кинжалы и сабли на продажу. В июне 2015-го Механов получил еще один условный срок — за злоупотребление полномочиями.

Дело о пытках так и не возбудили. Зато дела завели на протестовавших осужденных и родственников, участвовавших в столкновениях с полицией у колонии. Дело 17 из них рассматривают в суде с лета 2015 года. Их обвиняют в массовых беспорядках, дезорганизации работы колонии и насилии к представителям власти. По делу о столкновениях с полицией на два года и три месяца колонии строгого режима осудили Владислава Хабирова, которого признали виновным в участии в массовых беспорядках за пределами колонии. При этом потерпевшие говорили, что не видели его среди участников столкновений.

Колония-поселение № 11. Оренбургская область, 2013 год

Супруга осужденного в оренбургской колонии-поселении № 11 Сергея Никонорова летом 2013-го обратилась в правозащитный «Комитет по предотвращению пыток» и рассказала, что надзиратели во главе с начальником Филюсом Хусаиновым регулярно бьют ее мужа и угрожают изнасилованием. Причиной конфликта стал отказ Никонорова строить баню другу начальника колонии; до этого он уже отстроил дачу самому Хусаинову. Затем в «Комитет» поступили жалобы и от других осужденных. Один из них в октябре 2013-го пытался бежать из-за пыток, но был пойман и подвергнут сексуальному насилию по указанию и в присутствии сотрудников колонии, которые снимали происходящее на камеру: осужденный из числа «активистов» провел своим половым органом по губам потерпевшего, пока его держали другие осужденные.

В апреле 2014 года СК после четырех отказов все же возбудил уголовное дело в отношении неустановленных сотрудников колонии, но только по фактам рабского труда заключенных при строительстве дачи Хусаинова. После драки следователя с сотрудниками ФСИН — конфликт произошел прямо у дачи начальника КП-11 — расследование стали вести активнее. Спустя две недели после инцидента Хусаинова задержалии поместили под домашний арест, а вскоре отправили в СИЗО из-за попытки оказать давление на свидетеля.

Весной 2016-го суд приговорил бывшего начальника колонии к трем годам колонии общего режима за использование труда заключенных. Через несколько дней после приговора СК возбудил новое дело — о сексуальном насилии над осужденным. Обвиняемыми по делу проходят Хусаинов и его заместитель Мурат Кумаров. Хусаинова следователи считают организатором издевательств. Из-за сокрытия попытки побега его обвинили еще и в злоупотреблении должностными полномочиями.

ИК-63. Свердловская область, 2014 год

В июне 2014 года члены свердловской ОНК получили заявления от осужденных ИК-63 города Ивдель Свердловской области, переживших пытки и сексуальное насилие. «Нас все время пытают, унижают, издеваются», — так заканчивалось одно из обращений.

Жалобы из ИК-63 поступают с 2009 года, но в 2014 году об издевательствах впервые рассказал «активист». К членам ОНК обратился осужденный Сергей Леонов, который говорил, что руководил издевательствами. «Я готов ко всему, чтобы уничтожить эту систему», — сказал он. Поводом для этого, по его словам, стала попытка суицида одного из осужденных. Как рассказал Леонов, администрация добивалась «дисциплины в колонии» руками «активистов». В отделении карантина, где осужденные находятся первые недели, регулярно происходили издевательства с целью «сломать волю осужденного». Людей унижали, например, заставляя мыть полы коридоров и туалеты на коленях, затем били. Тем, кто и после этого отказывался сотрудничать с администрацией, угрожали изнасилованием, утверждал Леонов.

Члены ОНК подали заявление в Следственный комитет, но, по словамосужденных, следователи к ним не приходили. В августе 2014-го наблюдатели объявили голодовку, требуя возбудить уголовное дело и этапировать пострадавших от пыток в СИЗО. Акция окончилась безрезультатно: СК отказал в возбуждении дела.

ИК-17. Саратовская область, 2015 год

В начале 2015 года осужденный из саратовской ИК-17 Сергей Хмелев был прооперирован в областной тюремной больнице, куда его госпитализировали из колонии. У Хмелева зафиксировали перелом носа, трех ребер, одно из которых повредило легкое, и разрыв кишечника.

Хмелев написал заявление в Следственный комитет. Он рассказал, что его избили сотрудники колонии, придравшиеся к одежде, но следователь отказал в возбуждении дела в отношении надзирателей — дело завели на самого Хмелева по статье «ложный донос». Потерпевшими стали сотрудники колонии, которые, по словам осужденного, его и избили.

Заявление Сергея Хмелева
Гражданское телевидение

Уже в суде некоторые осужденные подтвердили слова Хмелева. Один из них подробно описывал издевательства со стороны сотрудников. Кировский районный суд Саратова дважды рассматривал дело Хмелева, поскольку первое решение отменил областной суд. В обоих случаях суд признавал осужденного виновным в оговоре и добавлял срок (по последнему приговору Хмелеву добавили полгода лишения свободы).

Белореченская воспитательная колония. Краснодарский край, 2015 год

В ночь на 25 ноября 2015 года в Белореченской воспитательной колонии после избиения надзирателями умер 16-летний Виталий Поп. Он получил черепно-мозговую травму и перелом ребер. Всего избили семерых только что этапированных подростков. Вскоре стало известно, что избиение по прибытии, или «прописка», — обычная практика в колонии для несовершеннолетних.

Один из подростков рассказал наблюдателям, что им велели отправиться в душевую и раздеться, после чего в помещение зашли несколько сотрудников в масках и с дубинками. Они начали избивать подростков, заставлять их отжиматься и приседать, за этим наблюдали еще 6 или 7 сотрудников в форме без масок. Больше всех издевались над теми, кто не мог выполнять упражнения. По его словам, Поп вовсе отказался выполнять требования сотрудников колонии.

Надзиратели грозили изнасилованием, тем, что заставят подростков есть экскременты или окунут головой в унитаз. Одного из пострадавших вынудили съесть спичечный коробок и бусины от четок, отчего его стошнило. «Я увидел туалете осужденного Виталия Попа. Он лежал на полу рядом с унитазом, а один из сотрудников прыгал двумя ногами ему на спину», — вспоминал один из подростков.

На следующий день после гибели юноши возбудили дело, по которому задержали исполняющего обязанности начальника колонии и девять его подчиненных. Из краснодарского управления ФСИН уволили 17 человек.

ИК-5. Свердловская область, 2016 год

В начале марта 2016 года 56-летний осужденный из нижнетагильской исправительной колонии № 5 Сергей Гореванов рассказал членам ОНК об издевательствах надзирателей. По его словам, по прибытии в ИК-5 надзиратели требовали подписать бумаги, по которым он отказывается от «воровских традиций» и соглашается на сотрудничество с администрацией и применение к нему «физической силы и спецсредств». После отказа поставить подпись надзиратели заставили Гореванова раздеться, обмотали ему руки скотчем и вывели на улицу, бросили в сугроб и начали бить. Его облили водой, на 15 минут оставили лежать в снегу, а потом поместили в камеру ШИЗО раздетым. «По рукам и по ногам кровь бежала», — говорил осужденный. Он подписал все бумаги, а через несколько дней воткнул себе обломок ложки в живот.

СК не стал возбуждать уголовное дело, утверждая, что следователи не нашли подтверждения словам Гореванова. Дело не завели и по заявлению свердловского управления ФСИН о ложном доносе.

Тогда представители УФСИН подали иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к члену ОНК Ларисе Захаровой за пересказ слов осужденного и к Межрегиональному центру прав человека за публикацию видео с Горевановым. Суд оштрафовал Захарову на 90 тысяч рублей, а центр — на 210 тысяч рублей. Судья постановил признать недостоверной опубликованную информацию, в частности, словосочетание «пыточная колония», а ответчиков обязал извиниться. Гореванова перевели в другую колонию.

Тюрьма в ИК-33. Хакасия, 2016 год

8 августа 2016 года из единого помещения камерного типа (тюрьма внутри колонии, куда переводят за частые нарушения) хакасской ИК-33 в абаканскую больницу привезли 27-летнего осужденного Сиевуша Сабирова. На следующий день он скончался. В республиканском управлении ФСИН назвали причиной смерти перитонит из-за лопнувшего аппендицита. В то же время источник проекта Gulagu.net сообщил, что Сабирова и еще нескольких предполагаемых участников бунта (его участники, в основном, мусульмане, требовали разрешить им молиться в любое время) в соседней ИК-35 перевели в тюрьму, жестоко избивали и подвергали сексуальному насилию надзиратели. По итоговому заключению медиков Сабиров скончался от закрытой тупой травмы органов таза и живота. Через месяц из тюрьмы в ИК-33 в ту же больницу с разрывом почки доставили еще одного осужденного — Сергея Буйницкого.

Штурм ИК во время бунта в Хакасии
ИА Хакасия

По обоим инцидентам Следственный комитет возбудил уголовные дела об умышленном причинении тяжкого вреда. В обоих случаях следователи выдвигали версии об избиении осужденных сокамерниками. Лишившийся почки Буйницкий настаивает, что его били надзиратели, а «под камеру» завели другого осужденного, который нанес ему несколько ударов.

В рамках расследования дело завели и на сотрудника ИК-33 — его действия квалифицировали как халатность: якобы он на некоторое время ушел из прогулочного дворика, допустив избиение Сабирова сокамерником. В ноябре стало известно, что начальник тюрьмы при ИК-33 уволен.

«Сократ в ШИЗО»

«Сутуга полностью изолирован»

Архив Медиазоны

3.4.2015

 

Алексей Сутуга в ИК-14 в Ангарске, март 2015 год. Фото: ОНК Иркутской области

Антифашист Алексей «Сократ» Сутуга, осужденный за хулиганство и нанесение побоев и две недели назад этапированный в ангарскую ИК-14, уже получил два дисциплинарных взыскания. Адвокат «Агоры» Светлана Сидоркина пообщалась с Сутугой и рассказала «Медиазоне», как и почему ее подзащитный оказался в ШИЗО
Я приехала в Иркутск и пообщалась с Алексеем Сутугой, у которого уже второе дисциплинарное взыскание. Он рассказал, что сначала его хотели оставить в иркутском СИЗО, где его моментально взяли в разработку. 

В иркутском изоляторе есть «красный корпус», где власть полностью контролируется администрацией. В камерах сидят по четыре человека. Вот в такую камеру посадили Алексея, подсадили к нему еще троих заключенных. Ну, они и подумали, что он вор в законе, которого надо ломать. Не били, но психологически на него давили, занудствовали. Мол, меняй свои убеждения. Он пытался их расспросить, какие убеждения имеются в виду. Они говорят — не знаем, но надо. Меняй, и все тут! 

В СИЗО предлагали Сутуге сотрудничать фсбшники. Обещали, что оставят в СИЗО, будет, говорили, в шоколаде, выйдет по УДО. Не согласился. Тогда отобрали книги и всю почтовую переписку. Сутуга объявил голодовку, требовал, чтобы его отправили в колонию. 20 марта был персональный для Сутуги этап в колонию — из Иркутска до Ангарска его сопровождали три конвоя. Перед этим его обыскали: догола раздели, осмотрели, просветили сумку, ничего запрещенного не было. Вышел из СИЗО чистый. 
Когда Сутугу доставили в ИК-14, его должны были отправить на карантин на пять суток. Вместо этого его вывели в отдельное помещение, где 10 сотрудников ФСИН снова заставили его раздеться. При досмотре вещей обнаружили заточку, из шапки достали. Заточку явно подкинули, о чем Алексей и сообщил. Но на него все равно составили рапорт и 21 марта отправили его в ШИЗО на семь суток из-за обнаружения запрещенного предмета. 
27 марта к Сутуге пришел старший по помещению и сообщил, что в отношении антифашиста наложено еще одно дисциплинарное взыскание на 15 суток. Причин сразу несколько — не соблюден внешний вид — у Сутуги не было нагрудного знака, который ему не выдали, не выбрито лицо, при том, что бритвы выдают по требованию. Кроме того, его обвинили в том, что он не убирался в камере ШИЗО. А еще охранники на видео зафиксировали, что он два раза заснул в неположенное время. Ночью спать дают, тогда же выдают матрас. В остальное время суток спать ты права не имеешь. Стоишь, делаешь что угодно, но не спишь. И там постоянно горит свет. А еще включают громкую жуткую музыку. 
Сейчас перспективы у Леши такие — 10 апреля, после 15 суток в ШИЗО, Сутугу переведут либо в помещение камерного типа (ПКТ), либо на условия строгого содержания (СУС). У людей, находящихся в ШИЗО, существенно урезают права. Алексей не получает передачи, ему не дают свиданий и если, допустим, его переведут в ПКТ, там будет меньше свиданий, чем у тех, кто находится в свободной части зоны. Объем передачек меньше. Ну и самое главное — Сутуга полностью изолирован и отбывает наказание в одиночестве. Даже гулять его водят отдельно от остальных заключенных. 
По второму делу Сутуги говорили, что дело рождено в стенах Центра «Э». Нынешняя история с ШИЗО это подтверждает. Уже отправляя на отбытие наказания, его продолжают сопровождать. Когда его привезли в иркутский СИЗО, сотрудники правоохранительных органов дали понять, что к Сутуге нужно особое отношение. Администрации изолятора и колонии не знают, что с ним делать. Когда вор в законе приходит, они знают, а тут нет. Из-за его убеждений, из-за нежелания сотрудничать с администрацией исправительных учреждений Сутугу пытаются изолировать от остальных заключенных. Он отжимается и занимается йогой, три часа в день ему дают читать книги, но психологически Алексею очень тяжело, поскольку он постоянно находится в замкнутом пространстве.

«Все закончится революционным карнавалом, и мы победим фашизм». Анархист Сутуга рассказывает о трех годах в сибирской колонии

«Все закончится революционным карнавалом, и мы победим фашизм».

Анархист Сутуга рассказывает о трех годах в сибирской колонии

11.5.2017

Алексей Сутуга. Фото: Валерия Алтарева / Медиазона

Валерия Алтарева, Иркутск

Анархист и антифашист Алексей Сутуга, который неделю назад освободился из колонии в Иркутской области, рассказал «Медиазоне» о железнодорожном этапе через полстраны, жизни в штрафных изоляторах и ПКТ, письмах с воли и о том, почему революционеру не стоит бояться тюрьмы.

Арест. «Я просто попался на их делюгу»

Майора, который меня задерживал, я помню с 2009 года. Тогда нас задержали по акции в поддержку московского антифашиста Алексея Олесинова. Он меня тоже запомнил. А уже в 2014-м сказал, что мол, ладно в 2012-м ты отсидел год, освободился по амнистии — сорвался с крючка, а на этот раз все уже, хватит: поездил ты в Украину, подрался в Москве, на этот раз ты заедешь. И действительно, заехал.

Из всей их речи делается вывод, что они давно уже наблюдают за нами, ведут оперативную работу — это не только меня касается, а вообще всей антифашистской, анархистской тусовки в Москве. Я просто один из тех, кто попался на их делюгу. Те же оперативники задерживали Алексея Гаскарова. Дмитрия Бученкова, мне кажется, тоже они задерживали.

Оперативное сопровождение постоянно было на митингах. Конкретно занимались антифа-движением, анархистами. Это формулируется и в документах. Давно уже было все понятно, просто снова произошел разговор о том, что «вы, ребята, уже давно под колпаком, все, что вы делаете, нам известно». Любая драка с нацистами или акция нелегальная — все это фиксируется, анализируется и принимается решение, кого закрывать, кого дальше оставить бороться.

5 апреля 2014 года меня задержали омоновцы и сотрудники Центра борьбы с экстремизмом во время облавы на oi-фестивале в Москве. Представились, показали корочки, посадили в машину, увезли в «Измайловское» ОВД. Там оформили административное правонарушение, продержали до утра. Утром за мной опять приехали эшники и отвезли к следователю, и она мне уже предъявила обвинения по 213 часть 2 и 116 часть 2 (хулиганство и побои — МЗ) по событиям 2 января 2014, где я в кафе в центре города подрался с группой молодых людей. Меня опознали потерпевшие и свидетель. Оперативники Центра по борьбе с экстремизмом нашли и задержали.

Они меня убеждали в том, что Украина и поездка на Майдан никак не связаны с моим делом. Что это обычная драка. Но мы каждую неделю так дрались. И именно после Майдана нас задержали. Были разговоры по типу: «Зачем ты вернулся в Москву? Там бы и жил на своей Украине. Ты же поддержал Майдан. А вот мы патриоты, мы считаем, что Крым наш. А вы — враги отечества». Низший и средний офицерский состав, а в ГУФСИНе и высший, действительно убеждены в правоте своей работы и в той системе, которую они поддерживают. Их убеждения подкреплены властью, зарплатой и званиями. Всегда так было.

Я уехал на ИВС Петровки, 38, просидел там трое суток. Потом был суд по аресту. Стандартные формулировки: нет московской прописки, тяжкая статья, официально безработный, могу скрыться и препятствовать расследованию. Поэтому я поехал на СИЗО «Бутырка», где я сидел 10 месяцев назад. Там даже оставались люди, с которыми я сидел, которые меня знают. «Болотники» тоже там сидели.

СИЗО и этап. «Санаторий» и «беспонтовый козлятник»

Я раньше думал, что «Бутырка» — это тюрьма. Но по сравнению с лагерями в России, с централами в регионах, «Бутырка» — санаторий. В столичных централах больше людей сидит, и сервис там налажен, поэтому положение более-менее нормальное.

Замоскворецкий районный суд Москвы приговорил Алексея Сутугу к трем годам и одному месяцу колонии 30 сентября 2014 года. Сутуга обвинялся в хулиганстве (часть 2 статьи 213 УК) и нанесении побоев (часть 2 статьи 116 УК) из-за стычки с неонацистами в кафе «Сбарро». «Медиазона» подробно рассказывала о его деле.

Несмотря на московскую регистрацию, отбывать наказание Сутугу отправили в Иркутскую область, где он родился. В СИЗО-1 Иркутска он объявил голодовку, требуя направить его в колонию. Когда антифашиста привезли в ИК-14 в Ангарске, его поместили в ШИЗО. В июне 2015 года — перевели на полгода в единое помещение камерного типа (ЕПКТ), после этого срок ЕПКТ продлевался — так что до самого освобождения заключенный находился либо в ШИЗО, либо в камерах. Из колонии Алексей Сутуга вышел 4 мая 2017 года.

«Мемориал» признал Сутугу политическим заключенным.

После суда — этап до Иркутска. Это такой мрачный постапокалиптичный плацкарт с тремя ярусами, на которых сутки-двое могли ехать по 12 человек, набившись, как селедка. Кипяточек раз в два часа, туалет так же. Мы вылезали по этапу в разных городах. На пересылке я был в Челябинске на СИ-3. Там сидят хорошие люди, уральцы молодцы. Много молодежи сидит, как и в Сибири.

А СИЗО-1 города Иркутска — беспонтовый козлятник. Режимный централ, совершенно не дающий продохнуть людям. Голодовку я ввел, когда они уже совсем… Выкатил заявление на начальника централа, что не буду принимать пищу, пока мне не выдадут мои книги. Их у меня изъяли в тот момент, когда я не находился в хате, забрали из сумки, не оставив квитка. Адвокат, который ко мне приходил каждую неделю, пропал. И никто мне не объяснял, почему я не уезжаю на этап.

Туда приходили эшники, не эшники — не могу сказать, они не представились и корочек не показали. Назовем их «борцами с экстремизмом». Приходили два раза, предлагали на камеру сказать, что я отказался от антифашистской деятельности, анархистской. Хотели, чтобы сказал молодежи, что не нужно участвовать в политическом насилии на улицах, потому что это плохо. Второй раз предлагали не уезжать на лагерь, а остаться на СИ-1, стать баландером. Хотели, чтобы я стал разработчиком. Они почти всем это предлагают, не только мне. И многие соглашаются. Сначала остаются в централе, потом их на лагерь увозят, и там они уходят в массу, которая работает на администрацию. Для меня это значит замараться, уйти в другую массу, не в ту, с которой я привык сидеть. Но не по мне это. Не мое.

Меня там пальцем не тронули на этом СИ-1. С кем я сидел — все порядочные, меня никто не трогал, ни сотрудники, ни зеки. Это им не нужно было в моем случае. А с другими зеками происходили разные вещи, конечно: психологическое давление, физическое. Внутреннее насилие существует. Есть спецназ ГУ ФСИН, например, есть этапы и конвои на этапах, которые устраивают беспредел. Есть и централы, где сидят зеки, которые избивают других зеков по указаниям оперов и администрации. Выбивают из них показания, скручивают, ломают. Все это, конечно, существует.

Алексей Сутуга. Фото: Валерия Алтарева / Медиазона

Колония. «Они увидели во мне человека, опасного для арестантской массы»

Обычно привозят целый автозак зеков, могут человек десять привезти, а я приехал один в газели с конвоем. Меня встречали около двадцати сотрудников лагеря. Обшмонали, вытряхнули сумку и в шапке внезапно «нашли» маленький такой резачок вместе с ручкой. Сняли на видеорегистратор, составили нарушение, что осужденный имеет при себе запрещенные предметы. И я поехал на 10 суток в изолятор.

Я даже в карантин не попал. Ну а дальше: нарушение, продление, нарушение, продление, очередное нарушение, изоляторы. Цеплялись по мелочам: не сдал доклад, не побрился, не застегнул верхнюю пуговицу, а потом на полгода БУР — помещение камерного типа. Какого черта я вообще должен застегивать эту пуговицу, какой это имеет воспитательный смысл?!

За все это время я не видел никаких технологий в ГУФСИНе, которые направлены на перевоспитание осужденного, и не понял, где, в каком месте они перевоспитывают человека. Потом уже управа ФСИН Иркутской области решила меня отправить на ЕПКТ, потому что я не исправился за те полтора месяца, которые просидел в БУРе. По условиям ПКТ и ЕПКТ — это одно и то же. Ты сидишь в хате вчетвером или вдвоем. Шконки пристегнуты к стене, после 21:00 шконки отстегивают, и ты спишь, в 5:00 их застегивают, матрас уносят, и ты спишь на полу. Так каждый день.

Я не жил по режиму. А вообще — это подъем, завтрак, проверка, прогулка. Если сидишь в изоляторе, поднимут в 5:00, а в лагере в 6:00. Утром пришли, проверку сделали, спишь дальше, приехала каша, ты поел эту баланду, спишь дальше. Пересменка пришла, технический осмотр хаты. Прогулка, потом обед, до вечера книгу читаешь, делаешь, что хочешь: спишь или общаешься с другими зеками. Потом ужин, и в 21.00 отдают матрас, который утром забрали.

Администрация поначалу говорила, что если буду с ними сотрудничать, выйду в лагерь. Хотели, чтобы поменьше правозащитников приезжало, говорили, что чем больше они будут приезжать, тем больше будет у меня проблем.

[Когда приезжали правозащитники, сотрудники] относились внимательнее к тебе, деликатнее даже. Сразу вспоминали отчество, иногда что-то исправляли в бытовых условиях. Если правозащитники адекватные и действительно понимают, что происходит в лагере, разговаривают и с осужденными, и с администрацией, тогда прогресс случается — мне, например, начинали вовремя выдавать прессу и книги. Был случай, погасла лампочка в хате. Сидишь два дня без света, просишь, чтобы заменили, они: «У нас нет, сейчас найдем» — и не приносят. ОНК пришли с проверкой, лампочку заменили в тот же вечер.

Письма, газеты и книги доходили не всегда, все время что-то куда-то девалось в трассе, а журнал за год подписки я вообще только один раз видел. Почему-то каждый раз так получалось, что мне приносили пачку газет и писем перед приходом ОНК.

Я думаю, из Москвы они получили только одну разнарядку — что меня надо изолировать от арестантской массы. А как, это уже дело администрации лагеря или управы ФСИН. Единственный способ изолировать зека от других зеков — это ПКТ. Не знаю, почему они увидели во мне человека, опасного для арестантской массы в лагере, почему не выпускали. Не такой уж я и злостный нарушитель, отрицатель режима, только со временем им стал, потому что невозможно жить по режиму. Не тюрьма как будто — армию устроили. Был ГУЛАГ, стал ГУ ФСИН, муштра заключенных осталась.

Люди за решеткой. «Мы живем одним, враг у нас тоже один»

С адекватными людьми адекватно все было. Конечно, бывали конфликты, но мы старались переживать их, переговаривать, приходить к единому мнению. Мы живем одним, враг у нас тоже один. То, что мы делим, можно без споров разделить или не делить вообще. Социальная структура такая же, как и на улице. Разница только в том, что на улице люди свободны уйти, а тут надо находить компромиссы, общий язык, или один человек может подчиниться другому. По-разному бывает.

Есть какие-то общие понятия у арестантов, как себя вести, как быт совместный устраивать, как общаться с администрацией. Заедете в тюрьму — сами поймете все, там объяснят, всегда объясняют новичкам. Когда приходишь, тебя сажают перед собой, ставят тебе кружку чая и — покатили общаться. Самое главное не нервничать и не прививать эту нервоту другим зекам. Не стоит делать каких-то лишних движений, которые могут раздражать человека. Все это само приходит, если ты не совершенно асоциальный человек, который не может жить в тесном маленьком помещении со многими другими людьми.

Фото: Валерия Алтарева / Медиазона

Некоторые сходят с ума, но для этого есть другие люди, которые им помогут не сойти с ума. Один человек быстрее может слететь с катушек, чем тот, кто сидит в компании. Происходит своеобразная психотерапия. Ну а так, конечно, зеки любят друг другу нервы наматывать. Основная деятельность зека — это сводить другого зека с ума. Сидеть, например, и шутить, шутить, шутить и дошутиться. И человек вспыхивает просто, как спичка. Но если есть понимание, что этого не надо делать, то все нормально. Такое бывает от нечего делать, от скуки, когда все надоедает. Это про камерную систему. В лагере по-другому, про лагерь я вообще ничего не могу сказать, я там не был.

Сначала думали, что я просто подрался. С кем подрался, почему подрался? Начинаешь объяснять, и со временем люди понимают, что за обычную драку, где потерпевший даже в больницу не уехал, три года не дают. По разговорам, по тому, какие темы я поднимаю, начинали понимать, чем я занимаюсь. Относились к этому по-разному — от полного неприятия до поддержки: мол, выйду из тюрьмы, вступлю к вам, вместе с вами буду, а как стать анархистом?

Причем неприятие не в плане «занимаетесь фигней», а осознанное: люди понимали, чем я занимаюсь, и думали, что это очень плохо. Люди разные, мнения разные. Тюрьма — это зеркало свободного общества, там такие же люди сидят, только менее благополучные в каком-то плане.

В тюрьме очень многие страдают от безграмотности. Люди не особо учились в школе, им было неинтересно, у них другие знания были в почете. Я им помогал, чем мог. Объяснял какие-то законы, помогал составлять жалобы, рассказывал, что нам положено, по уголовным старался помогать на стадии следствия.

Новости в тюрьме обсуждаются постоянно. Но на совершенно другом уровне. Особенно я не люблю темы, которые поднимались после просмотра РЕН-ТВ. Это ужасно. У людей нет сомнения, существуют рептилоиды или нет, вопрос только в том, всей планетой они управляют или мы продолжаем бороться еще с ними? Самая любимая тема — масоны, заговоры, российская военная техника, которая побеждает всю остальную технику в мире, все это мозгозасирательство. Там, как и везде, патриотизм развит, а есть и конкретное отрицалово. Они при любом раскладе будут говорить, что видали все это: «Как крал, так и буду красть, а все эти президенты еще больше крадут, чем я. Я зарабатываю себе на жизнь, а они зарабатывают себе на виллу с яхтами. Я стараюсь красть у богатых, а они крадут у бедных, у таких, как я, у всей страны». Логика есть.

Медицина. «Зрение портится из-за стены, которая со всех сторон»

Здоровье в норме. Но иногда такое чувство, что у меня целый букет каких-то болезней, названия которых даже не знаю. Удивительно, что в последнюю зиму я даже не простыл, хотя днем спал на полу. Из-за плохого освещения и привычки постоянно читать сильно упало зрение. Еще зрение портится из-за стены, которая находится от тебя в двух метрах со всех сторон. Нет возможности перефокусировать глаза, они сильно устают, но это восстанавливается.

Медицина ГУ ФСИНа оставляет желать лучшего. Сами знаете, сколько людей умирают в тюрьмах. Одну таблетку дают от двух болезней или вообще ничего не дают, потому что нет или забыли принести. Я не скажу, что у врачей низкий уровень, им просто наплевать на зеков, плевать на свою работу. У них такой взгляд, что хоть лежи умирай перед ним, они будут смотреть на тебя и думать: «Когда же пересменка уже?» Я сидел и с людьми с ВИЧ, и с людьми с незаразной стадией туберкулеза, и с гепатитчиками, молчу даже о других болезнях, в том числе на нервной почве. Кого-то отделяют, есть лагерь в Иркутской области — 27-я больница, там сидят люди с тяжелыми заболеваниями. Изоляция вроде существует, но почему-то так получается, что я со всеми посидел.

Поддержка с воли. «Для нас, революционеров, тюрьма тоже дом»

Я не знаю, что они конкретно хотели, [отправляя меня на камерный режим], думаю, чтобы меня мотануло, психологически и физически. Чтобы я не имел сил для дальнейших действий. Чутка мотануло, конечно: я уже не юн, сил поменьше стало. Но то, чем мы занимаемся, рано или поздно приводит в тюрьму, иногда даже в могилу. Это понимание дает спокойствие. Звучит грустно, но по-моему, это весело. Веселее, чем просто так жить.

У нас есть солидарность, поддержка товарищей. Я постоянно получал письма, получал подписку на газеты, обо мне товарищи заботились. И по выходу из тюрьмы меня встретили, одели, накормили. Остальные, если и получают такую поддержку, то от близких родственников или очень близких людей. Я сидел с людьми, у которых совершенного никого не было. Освободившись, они выходят на улицу и на улице остаются. И единственное, что они умеют — это красть, грубо говоря. Для них тюрьма это второй дом.

Алексей Сутуга. Фото: Валерия Алтарева / Медиазона

А для нас, назовем себя революционерами, я считаю, что тюрьма — это тоже дом. Как так, ты занимаешься революцией и не попадаешь в тюрьму? Может, ты и не занимаешься ничем вообще? Особенно если ты анархист, который отрицает вообще государство.

У меня есть товарищи, у которых очень мало задержаний за 15 лет достаточно бурной деятельности. Им везет и продолжает везти. Но у меня, наверно, это в крови. У меня родственники сидели здесь, в Сибири, и были расстреляны. В царское время сидели и в 1950-х.

Я получал письма от товарищей. Мне писали и старые товарищи, и совершенно незнакомые товарищи, и совершенно незнакомые не очень товарищи — те люди, которые не имели отношения к антифашистской и анархистской движухе, просто оппозиционеры, которые решили написать политзаключенному. Я всегда старался ответить многословно и быстро. Мне еще надо ответить на несколько писем; если я не найду этих людей в интернете, придется отвечать так (по почте — МЗ). Помню письма от иркутских ребят, от тех, с кем я не знаком, и от старых друзей. Отличная идея была с открытками, с поздравительными вечерами. Я получал письма со многих городов России, самый восточный город — это Иркутск. Приходили письма из разных стран: Украина, Белоруссия, Чехия , Финляндия, Швеция, Италия, Англия, Испания, Германия, США. Было, кому ответить, было, что почитать. Письма — отличная вещь.

Новости, правда узнавал с задержкой в месяц в лучшем случае. Но я понимал, что в стране происходит. Про «пакеты Яровых» всяких читал, и про жизнь оппозиции, и про мировые какие-то события. Про Диму Бученкова я узнал от наших общих товарищей в письмах. А потом в газете прочитал, что Диму включили в список политических узников, из газеты же узнал, что вышел Алексей Гаскаров. Читая новости, понимал, что продолжаю жить в России, она никуда не делась от меня, все нормально. Ну как нормально… это Россия. А если серьезно, или я стал по-другому смотреть на все, или раньше действительно проще было. Видимо, они начали действительно бояться нас — и не только нас, но и обычных оппозиционеров.

Административный надзор. «Нормального ничто не исправит»

В газете я прочитал, что за прошлый год в Красноярском крае под административный надзор попали 2 800 человек. Сейчас из ИК-14 выходит очень много человек с надзором. Обычные злостники, кто злостно нарушал режим и не признал себя виновным, кто, по мнению администрации, не пошел на путь исправления. Люди, у которых статьи связаны с сексуальным насилием, им надзор дают больший, чем злостникам.

Я на суде сразу сказал, что не считаю себя виновным, исправлять меня не надо, потому что не от чего. Нормального ничто не исправит. Всю дорогу так и считал и освободился с тем же мнением. Я не виновен в том, в чем меня обвиняют. Нарушил общественный порядок — но никто же не пострадал.

Надзор дают, потому что хотят ограничить мою политическую деятельность. Там есть пунктик с запретом на присутствие и участие в массовых мероприятиях. Это значит, что я не смогу участвовать в митингах, шествиях, гуляниях на Масленицу, в футбол не смогу поиграть, может, и до этого дойдет, на родительское собрание, может, не смогу пойти.

У этого пункта очень широкое толкование. Сидеть дома с 11 вечера до шести утра, не уезжать без разрешения из Москвы, три раза в месяц ставить галочку в местном отделе полиции, что я никуда не убежал, что я здесь. Это достаточно сильно ограничивает деятельность. Я буду это обжаловать, а если не получится, это еще раз докажет, что я, сам того не ожидая, стал каким-то суперкрутым врагом для системы.

Фото: Валерия Алтарева / Медиазона

Освобождение. «Не надо попадать в тюрьму, но и нельзя ее бояться»

Обычно зеков освобождают после 12 часов дня, а ко мне в шесть утра залетели, сказали собираться, билет на самолет купили — едь, говорят, в аэропорт. Проморозили меня в шмон-комнате, залезли в письма, у меня их около 400, они каждое просмотрели. Вышел не за ворота, а в шлюз, где автозаки останавливаются.

Там черный Ford стоит, два человека солидного вида. Я сразу понял, с какой они организации. Уточнил, они ответили, что с общественной. Мы посмеялись над такой хорошей шуткой. Я им сказал: «Поехали в Иркутск». Они говорят: «Давай отвезем куда тебе надо, только поговори с нашими коллегами из Центра по борьбе с экстремизмом». Они меня довезли до города. Этих бесед тысячу было, они в лагере происходили, до лагеря происходили. Одни и те же беседы: «Чем ты будешь заниматься и кто твои друзья?». Да если бы я знал после трех лет отсидки, чем я буду заниматься! Хотя знаю: ведь в тюрьме только и остается думать, чем ты будешь заниматься на воле. Они мне дали напутствие, не помню дословно, но суть такая: «Не лезь».

Не умеешь общаться с легавыми, лучше не общайся. Завели уголовное дело — борись за свою свободу. Закрыли — не значит, что борьба за твою свободу кончилась. Тебя ограничивают стенами, ограничивают в общении, но и в тюрьме можно оставаться свободным. Это сложно понять, но это так. Не надо попадать в тюрьму, но и нельзя ее бояться.

На воле хорошо. Пока особо ничего не поменялось, только относительная физическая свобода ощущается. Может, у меня шок эмоционально-культурный, слишком много людей, лиц незнакомых. Чувствую себя адекватно — думал, что меня начнет шатать.

Пока в России, дома, буду работать и жить. Так же в точности, как раньше. Надеюсь, мало что изменится. Сам по себе я жизнерадостный человек. Поэтому убежден, что в конце концов все закончится революционным карнавалом, и мы победим, наконец, фашизм во всех его проявлениях. Уже до конца.

Контекст
Черный человек Дмитрия Бученкова. Фигурант «болотного дела» настаивает, что на снимках, доказывающих его вину, запечатлен кто-то другой

А самого обвиняемого 6 мая 2012 года вообще не было в Москве

«Сутуга полностью изолирован»

Адвокат Светлана Сидоркина рассказывает, как администрация ИК-14 в Ангарске встретила этапированного туда две недели назад антифашиста, и почему обитатели иркутского СИЗО приняли ее подзащитного за вора в законе

«Само желание добиться правды – никуда не ушло»
Апология Сократа

«Медиазона» собрала некоторые факты о новом уголовном преследовании антифашиста Алексея Сутуги и о потерпевших по делу, которые не афишируют свои неонацистские взгляды

Призрак опера. Как центр «Э» связан с «зеленочными» провокаторами

Призрак опера. Как центр «Э» связан с «зеленочными» провокаторами

3.5.2015

Зелёнка2

Вчера Европейский суд по правам человека присудил 20 000 евро нижегородцу Никите Данишкину, известному своими критическими комментариями в интернете в адрес властей. В декабре 2010 года его допрашивали в нижегородском отделе полиции, предварительно связав буксировочным тросом и заставив сидеть по-турецки несколько часов. Сотрудники требовали признания в подготовке теракта и распространении информации, позорящей честь и достоинство сотрудников Центра по борьбе с экстремизмом (Центра «Э»). У нижегородца зафиксировали ушибы, кровоподтеки лица и живота. По его словам, среди пытавших был полковник Алексей Трифонов, начальник местного Центра «Э». 

Нижегородский Центр по борьбе с экстремизмом — один из самых известных в России. Его сотрудников обвиняли в фабрикации дел о террористических группировках и в пытках задержанных. Любопытно, что именно нижегородские «эшники» первыми засветились в связях с провокаторами, нападавших с «зеленкой» на активистов. Задолго до атак на Навального, Варламова и других активистов в разных регионах, эта технология была испробована в Нижнем Новгороде. Подозрения в причастности к атакам «эшников» были и ранее, но доказательства были лишь косвенные. Однако аккаунты в соцсетях Алексея Трифонова, которые изучил The Insider, свидетельствуют в пользу того, что полковник имел самое прямое отношение к этим провокациям.

Чем знаменит нижегородский центра «Э»

Нижегородский Центр по противодействию экстремизму едва ли не самый «продуктивный» в России. Помимо срыва концертов, массовых арестов после разрешенных демонстраций и пыток задержанных, нижегородские эшники известны рядом резонансных дел.

Например, в 2011 году приехавшие из разных концов Ленобласти в Нижний подростки пытались поджечь здание приемной депутата «Единой России», но были остановлены засевшими в засаде эшниками. Эшникам не удалось найти мужчину, который, согласно материалам дела, помог подросткам приобрести форму полицейских, найти компоненты для «коктейлей Молотова» и присутствовал при попытке поджога. Адвокат задержанных уверен, что этот человек связан с эшниками: «Есть все основания полагать, что они его укрывают. Следствие говорит, что его не могут найти, хотя в деле есть его фотографии, телефон и адрес. Вернее, следователь просит оперативников Центра «Э» найти его, они говорят, что не могут». При этом задержанные, по версиисамих полицейских, якобы планировали устранение Трифонова.

В том же году профсоюзники жаловались на действия Центра «Э», позднее обыски прошли у нижегородских антифашистов. У них нашли поддельные удостоверения несуществующей организации и обвинили в свержении госстроя. В 2013 в руках анархиста Илья Романова взорвалась самодельная петарда в безлюдном парке. Центр «Э» сразу же нашел в его действиях террористический мотив. Это обвинение следствие доказывало файлами, якобы обнаруженными на компьютере Романова. В первом файле было написанное с ошибками оскорбление в адрес чиновников, во втором — выпуск нацистского издания «Арийский террор. Журнал по практической подготовке белых террористов». Анархист Романов жаловался на действия эшников и утверждал, что файлы сфальсифицированы следствием.

А вот что рассказывал один из арестованных антифашистов — Альберт Гайнутдинов — о методах допросов нижегородских эшников, которые выпытывали у него пароль от почты: «Сначала просто через бушлат пиз**ли, по животу и т.п., а потом «конверт» делали». «Конверт» делается следующим образом: человека сажают по-турецки, наклоняют вперед и связывают в согнутом виде. Сверху еще два бушлата положили и жирный тип сел на спину. Я не видел, кто именно садился, но между собой оперативники называли его Доктор Боль». Пароль тогда Альберт Гайнутдинов так и не сказал. И пожаловался в прокуратуру, которая находится в том же здании здании, где его пытали. Прокуратура разбирательство даже не стала начинать.

Кто такой Трифонов

Согласно служебной характеристике из МВД, Трифонов стал работать в милиции в 1994 году. Затем работал в службе криминальной милиции, а с 2003 года в Центре «Т», главной задачей которого в МВД называли борьбу с терроризмом. Тогда же начались первые обвинения в превышении полномочий — сперва со стороны нацболов, националистов и экологов. В 2008 году указом президента Медведева был создан Центр «Э», нижегородское отделение которого в 2010 году возглавил Трифонов. В справке МВД утверждается, что полковник не владеет специальными навыками и «научными званиями». Сообщалось также, что в свободное время сотрудник занимался созданием сайтов для свадеб под заказ.

-019

Алексей Трифонов

Трифонов любит публичность: он участвовал на пресс-конференциях по «противодействию терроризму» и «молодежному экстремизму», затем классифицировал экстремистов по прямой телефонной линии. «Первый канал» организовал ток-шоу по материалам дела о поджоге приемной депутата. Новость о том, что полковника обвинили в неуплате транспортного налога и потребовали судебных приставов арестовать имущество, на телеканале, конечно, не появилась.

С весны 2016 года московским полицейским запретили передавать любые данные, связанные с работой. Под запрет попали мессенджеры и соцсети. Летом того же года вступил в силу закон, обязывающий чиновников сообщать работодателям адреса сайтов, позволяющие идентифицировать их данные. Несмотря на подобные предостережения, Трифонов по-прежнему  любит «рубиться» в соцсетях с оппозиционерами, правозащитниками и журналистами, рассказывают опрошенные The Insider нижегородцы. Предположительно, он использует аккаунты в соцсетях с именем oper.nn, oper_nn, и opernn. Человек с таким же ником был зарегистрирован на форуме «Правые новости», где общались приехавшие поджигать приемную. Судя по статистике, он активен до обеда, но ночью тоже любит быть онлайн.

Идентификация полковника

В комментариях в Facebook «ОперНН» отказывается признавать себя главой Центра «Э», но называет себя сотрудником полиции. В Twitter зарегистрирован аккаунт с ником, созвучным имени начальника Центра «Э» — Trifonov_av  , который в свою очередь подписан на «ОпераНН» и ретвитит его. Если «ОперНН» на аватарку поставил Дукалиса из сериала «Улицы разбитых фонарей», то trifonov_av выбрал установленный в центре города памятник городовому, который также любит и «ОперНН»-012

В Twitter полковник создал три списка читаемых им активистов, среди которых папки «СИЗО» и «На ликвидацию». В одном из этих списков фигурируют, в том числе, Надежда Толоконникова и Алексей Навальный, о которой речь еще пойдет ниже.

список

Если в Twitter полковник предпочитает подкалывать оппозиционеров и ругаться с правозащитниками, то в Instagram больше любит публиковать фудпорно, и фото командировок и отпуска (Крым, Абхазия). Больше всего полковник любит фотографировать автопрогулки, исторические реконструкции и рыбалки, которые «ОперНН» делает на 16-мм камеру Samsung Galaxy S6 edge на системе Android. Судя по геотегам, большинство записей сделано в Нижегородской области. Здесь же фотографии 9-мм пистолета Макарова и главы регионального МВД Ивана Шаева, который руководил  ведомством с 2010 года.

-008

В 2016 году в область приехала московская комиссия, которая заявила о неудовлетворительной работ нижегородской полиции, после этого Шаев подал рапорт, а марте Путин уволил его вместе с десятком высокопоставленных силовиков.

Пристрастие к пыткам у нижегородских полицейских сохраняется и после того, как они покидают родной регион. Недавно в Ингушетии суд отпустил из СИЗО под домашний арест обвиняемого в пытках замначальника ингушского Центра «Э» Сергея Хандогина, который начинал свою карьеру в Нижнем Новгороде. Трифонов обрадовался освобождению коллеги:

земляк

Полковника иногда можно поймать на мелочах. «ОперНН» сделал репост новости с сайта «Комитета против пыток». Через «Яндекс.Метрику» правозащитникам удалось выяснить, что это сделал пользователь, который заходил на сайт с хоста с красноречивым названием guvd.ttknn.net и имеет нижегородский IP 81.18.136.50. На этом же адресе в 2011 году была запись разговоров активистов с сотрудниками РУВД.

Впрочем, Трифонов не особенно и скрывается. Например ретвитит фотографии с самим собой:

селфи


А на другой фотографии, он случайно засветился в отражении:

-017

Полный вариант этой фотографии:

-016

Откровения полковника

У Трифонова есть все основания скрывать связь со своими аккаунтами в соцсетях, так как они могут указывать на его причастность к совершенным им преступлениям.

«Один раз активисту «Другой России» надели на голову мешок, отвезли в лес и закопали в муравейник. «ОперНН» в режиме реального времени вел трансляцию похищения в твиттер. После этого возбудили дело о похищении и в ходе допроса Трифонов утверждал, что это был не его аккаунт», — рассказывает  юрист «Сводной мобильной группы» Альберт Кузнецов. В 2012-13 годах эшники любили всей командой устраивать троллинг в стиле «ольгинской фабрики», вспоминает Кузнецов. Несколько политических активистов Нижнего заявили, что «ОперНН» — это возможно общий аккаунт ЦПЭ, и с него пишут разные сотрудники, так как его твиттер постоянно онлайн – такую активность ему удается сохранить со времен «Живого журнала».

-000

Реплай Трифонова с фотографией похищенного активиста «Другой России» Александра Зайцева


В 2014 Надежда Толоконникова и Мария Алехина из «Зона правы» приехали в Нижний, чтобы посетить женскую колонию ИК-2. Вскоре в кафе напротив вокзала на них напали люди с георгиевскими ленточкам и облили активисток зеленкой, в результате чего у них диагностировали сотрясение мозга и ожог глаз. «С уверенностью можно говорить об участии в подготовке или сопровождении нападения со стороны как минимум двух сотрудников МВД — Василия Степнова и Алексея Трифонова», утверждается на сайте правозащитной организации. Нападение произошло ориентировочно в 7:25, а сообщение и фото, сделанное нападавшими на месте событий, появились у «ОпераНН» уже в 8:09. (Позже Трифонов это фото удалил).

Трифонов засветился и во многих других провокациях в Нижнем Новгороде, связанных с нападением на оппозиционеров. Так, в 2017 году кандидат в президенты Алексей Навальный отправился в Нижний, чтобы открыть избирательный штаб. Там его встретили градом яиц, а хозяин оплаченного помещения отказал фонду в аренде — в итоге Навальный встретился с избирателями на улице, а за его выступлением внимательно следил «ОперНН» из дома напротив.

навальн

А вот Трифонов радуется провокации против партии «Парнас»:

парнас

Еще большее ликование вызвала у Трифонова атака провокаторов из НОДа на Касьянова в Нижнем Новгороде (этому событиюон посвятил с десяток твитов):

касьянов

Одновременно полковник дружески переписывался с организатором провокации — Марией Катасоновой. «Тортик не забыла?» напоминал он ей перед акцией. Торт НОДовцы и правда принесли, правда кинуть его в Касьянова им так и не удалось.

тортик

Нападения на активистов в других регионах, весьма вероятно, скоординированы с центром «Э» похожим образом — об этом свидетельствует, например, то что провокаторы странным образом всегда знают где и когда искать своих жертв, видеокамеры на месте происшествия вдруг перестают работать, а самих нападающих полиции как правило разыскать не удается (даже когда их личности легко устанавливают сами активисты). Если бы все «эшники» были также активны в соцсетях, как полковник Трифонов, мы знали бы об этом намного больше. Сам же Трифонов, несмотря на решение Европейского суда, остается на свободе и в должности.

Даниил Окружный

Бывшие судьи, полицейские и следователи сидят как обычные зеки. ШИЗО для своих

ШИЗО для своих

Бывшие судьи, полицейские и следователи сидят как обычные зеки: унижения, вымогательство денег, работа за копейки

26.4.2017

Картинки по запросу новая газета фото шизо для своих

Фото: Новая газета

Елена Масюк обозреватель

Из жалобы Олеси Суляевой, сестры заключенного Владимира Мельникова ИК-5 Республики Мордовия, директору ФСИН РФ Геннадию Корниенко: «7 декабря 2016 г. моего брата и его товарища Цыганова вызвали в кабинет к замполиту. В комнате находились Казин И.И, Шумкин, Шульгин, Зубарев, Столяров и другие сотрудники колонии. Замполит Шпартюк А.А. был рядом в соседней комнате. Не выходил, но все слышал и не вмешивался.

Брата окружили и попытались ударить, но так как мой брат занимается спортом, ему чудом удалось вырваться в коридор и закричать, что его бьют.

Отрядники завели его обратно, туда же зашел и Цыганов и предложил им бить их вместе, но сказал, что об этом все будет известно в прокуратуре.

СПРАВКА

Владимир Мельников, 1984 г.р. Участник боевых действий во 2-й чеченской кампании. Осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ на 6 лет колонии строгого режима за незаконное хранение наркотических средств в крупном размере.

Данила Цыганов, 1983 г.р. До 2011 года работал следователем ОВД Советского района г. Астрахани. Уволился по состоянию здоровья из-за перенесенного инсульта. В 2012 году Приволжский районный суд Астраханской области приговорил Цыганова к 6 годам лишения свободы в колонии строгого режима по ч. 4 ст.166 за угон автомобиля без цели хищения с применением насилия.

Моему брату сотрудники колонии велели раздеться догола, он стоял перед ними голый, а они издевались над ним, угрожали, прекрасно понимая, что голый человек беззащитен и уязвим. Они говорили: «Зубки решили показать — обломаем»; «Организуем нападение на сотрудника — сгниете в СУС (строгие условия содержания)»; «Да нам плевать на вашу прокуратуру, мы все местные, и нас по-любому отмажут».

А начальник СУС Столяров сказал: «Я буду для вас папкой, будете у меня титьку сосать, а так как она у меня одна, то по очереди с Цыгановым».

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «Это имеется в виду член, понимаете, про что он говорил?! После этого моему сыну дали 15 суток, а Мельникову — 10 суток ШИЗО. Зачем сотрудники раздевают догола и трогают половые органы?! Это как издевательство. В раздевалке дают команду спустить штаны до колен. Это месть, это не связано с полным обыском. Когда полный обыск проводится, то все прощупывают — трусы, резинки, чтобы ничего не спрятали (сим-карты, наркотики). А это просто — опустили штаны до колен, и контролер вокруг них вот так вот обходит. Прошел, посмотрел, потрогал, похихикал…

Я написала заявление начальнику Управления собственной безопасности ФСИН России Черскову о проверке ИК-5 по вопросу нетрадиционной ориентации сотрудников колонии, т.к. последнее время комиссии проходят при обнаженной натуре заключенных, такие же голые проверки устраивают и в ШИЗО. В ШИЗО их каждый день заставляли спускать штаны и стоять так в течение энного количества времени, пока дежурные рассматривают их половые органы, трогают и гогочут».

Данила Цыганов, районный следователь Астрахани
И он же — заключенный ИК-5. Фото из семейного архива

Олеся Суляева, сестра заключенного ИК-5 Республики Мордовия Владимира Мельникова: «Мой брат звонил и мне говорил: пиши во все инстанции, потому что над нами здесь издеваются».

Из ответа замначальника УФСИН по Республике Мордовия С.В. Забайкина на жалобу Олеси Суляевой: «Сотрудники ИК-5 в своей деятельности придерживаются рамок, установленных требованиями уголовно-исполнительного законодательства РФ, соблюдая права осужденных на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, не унижая их личного достоинства».

СПРАВКА

ИК-5 строгого режима Республики Мордовия (п. Леплей, Зубово-Полянский район) для осужденных бывших работников судов и правоохранительных органов. Рассчитана на 1087 заключенных, включая участок колонии-поселения на 10 человек. До 1954 года учреждение было особым лагерем для политзаключенных.

В ИК-5 есть цех деревообработки, швейное производство, кроме того, колония производит продукты питания (колбаса, сосиски, макаронные изделия). Уровень трудозанятости осужденных низкий. Более 60% трудоспособных осужденных не работают.

Колония для своих…

Из заявления Натальи Цыгановой начальнику Управления Собственной безопасности ФСИН России Черскову О.Л.: «Данная колония — это сплошные потоки денежных средств, где можно всё купить и продать. Схема очень проста: дается номер телефона, и на него родственники осужденных перечисляют денежные средства. За 3 года на что я только ни перечисляла денежные средства, но это были просьбы сына, хотя умом я понимала, что все это — элементарное воровство и способ обогащения, когда заключенных, а когда — сотрудников.

Чтобы положить деньги на телефон, его надо иметь. Телефоны поставляются в колонию регулярно: сим-карта стоит 800 рублей, телефоны сейчас от 7000 (раньше можно было купить и за 4000 рублей). Цена складывается из стоимости самого телефона плюс «ноги». У нужных людей телефоны есть всегда, иначе как проверить поступление денег?

Как любая мать, я, конечно, пыталась облегчить жизнь сына, но я пенсионерка, и не все траты мне по карману, к примеру: работа по состоянию здоровья моего сына стоила в 2014 г. 10 000 рублей плюс ежеквартально нужно было доплачивать. Таких денег у меня нет.

А вот деньги на ремонт и хозработы по требованию начальника отряда № 6 Казина И.И. я перечисляла регулярно, поскольку, как только сумма задерживалась, он начинал «давить» угрозами. Но в октябре 2016 г. мое терпение, как и деньги в связи с кризисом и постоянным ростом цен, закончились.

Я написала заявление в прокуратуру, в УФСИН Республики Мордовия, начальнику колонии, указала номера телефонов, на которые переводила деньги. Сын и еще один заключенный — Мельников В.В. — поддержали мою жалобу. В результате оба не выходят из ШИЗО.

Над ними постоянно издеваются, хотя знают, что у обоих заболевание головного мозга, обещают «сгноить» в СУСе (строгие условия содержания), организовать новое уголовное дело по нападению на сотрудников. Все это стало возможным с появлением нового начальника колонии — Аношина».

Из ответа начальника ФКУ ИК-5 Аношина А.В. Наталье Цыгановой: «За период отбытия наказания в ИК-5 к Цыганову Д.Б. физическая сила и специальные средства не применялись. <…> За период отбытия наказания в ИК-5 к Мельникову В.В. физическая сила и специальные средства не применялись. <…> Отношения между сотрудниками и осужденными ИК-5 строятся на основании уголовно-исполнительного законодательства РФ и правил внутреннего распорядка исправительного учреждения».

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «Моего сына посадили в ШИЗО и не выпустили из-за моей жалобы директору ФСИН Корниенко на вымогательство денег. Нужно было переводить в колонию ежемесячный взнос — 200 рублей на ремонты.

Потом я написала большую жалобу на имя Черскова, начальника Управления собственной безопасности ФСИН России. Так они эту жалобу переслали в колонию.

Трофимов (заместитель начальника колонии) приходил к сыну: «Поговори с мамой, чтобы она прекратила писать». Сын на это сказал: «Пока я буду сидеть в ШИЗО, она будет писать».

Сына выпустили на неделю.

В 20-х числах февраля этого года начальник Аношин позвал сына и поставил условие: либо ты письменно отказываешься от всех своих показаний — либо будешь сидеть до окончания срока. Вот тебе 7 дней на обдумывание. Сын не отказался от показаний.

Я писала жалобу и на имя прокурора Дубравного района (где колония находится) по поводу вымогательства денег начальником воспитательного отряда колонии Казиным Иван Ивановичем. Это молодой парень, два года назад только училище закончил. Когда он пришел и немножечко оперился, началась такая история: «Давайте сдавайте деньги. Это отряд, вам тут жить, тут нужен ремонт…» Завхоз давал номер телефона, и на этот номер телефона все перечисляли деньги. Ежемесячно 200 рублей. В течение полутора лет я ежемесячно отдавала по 200 рублей. Копии с банка по переводу денег у меня есть.

Из заявления Натальи Цыгановой руководителю Следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Мордовия полковнику юстиции Новаковскому Э.Ф.: «Схема перечисления денег очень проста: дается номер, и на него стекаются деньги. Чаще всего был вот этот номер: 89875713402. Суммы от 200 до 400 рублей с разными «окончаниями» — 201 руб. или 403 руб., то есть для каждого заключенного было свое окончание, допустим 201, чтобы было понятно, кто заплатил, а кто нет. И тут уже шел прессинг».

Платежка на 401 рубль за июль 2016
Платежка на 201 рубль за 2016

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «В отряде около 150 человек, все платят. Сейчас сбор денег идет на новый номер: 89879974879.

«Там у каждого своя тема для заработка»

Можно подписаться под тем, что написано в вашей статье про ИК-11 (См. «Новую газету», № 20 от 27.02.2017. — «Хозяин и его барыги».Е.М.). Точно так же и в ИК-5. Это и питание, это и обеды, это и ремонты… Деньги идут огромные. Все завязано на телефонах и на деньгах.

В каждом отряде тоже есть барыги. Точно так же скупают лимит посылок, скупают передачи, точно так же там все это завозят, и в каждом отряде все продают втридорога. Кофе, который стоит 100 рублей, будет 300 рублей; рулет, который стоит 27 рублей, будет стоить 120 рублей.

Дальше точно так же и в столовой. Курица-гриль, сало, сосиски, яйца, то же самое продают.

Все делается для того, чтобы все покупали у барыг. Потому что магазин работает безобразно. Чтобы туда попасть, как в советские времена, нужно писаться чуть ли не с раннего утра. А те, кто работает, они как рабы, они вообще никуда не попадают. Когда заканчивают работать, магазин уже закрыт. Да и в магазине нет ничего, магазин практически пустой. Ассортимента вообще никакого, редко-редко, когда какая-то молочка бывает. Но зато у барыг есть все, но втридорога. Поэтому в колонии воровство процветает только так, поскольку не у всех есть возможность переводить деньги. Я своему сыну перевела на еду за 3 года больше 160 тысяч рублей.

По поводу диетического питания. У них в отряде умер от туберкулеза сиделец, рядом практически с сыном спал. Весь отряд в контакте был, их сначала весь отряд поставили на учет и дали диетическое питание. Каждый день они ходили и получали профилактические таблетки от туберкулеза. Потом сын и многие другие перестали их брать, потому что эти таблетки выдавали сами заключенные. Руки грязные, еще что-нибудь подхватить можно. И их очень быстренько с этого диетпитания сняли. Но тут же предложили это же диетпитание получать уже за плату — 1 тысяча рублей в месяц. Ну я и платила, опять же переводила все на телефон. Кому переводились эти деньги? Ну как можно сказать, кому. Но вряд ли это было без ведома администрации. Квитанции о переводе денег у меня есть.

Что входило в это диетическое питание? Ну кусочек мяса чуть-чуть получше. Если давали макароны с половинкой сосиски, то здесь давали целую сосиску. И все, ничего особенного.

Отчет о платежах. «Цифра 6 в конце суммы платежа означает, что это заплатил мой сын»

Там такое сращение между заключенными и сотрудниками! Там даже телефоны еще не «зашли», а уже слух пошел по колонии: должны «зайти» четыре телефона, фонарики — ага, стоит сколько, кому надо. Фонарики — это телефоны без интернета, обычные телефоны, которые стоят 900 рублей, а там по 7 тысяч продают.

Там паритет сохраняется: у каждого своя тема: одни — телефоны в колонию поставляют; другие — эти телефоны изымают и продают.

Ну если у всех в зоне есть телефоны, то значит, их покупать никто не будет. Поэтому каждый на чем-то делает деньги. Там у каждого своя тема для заработка. У кого-то столовая, хлеб пекут, пряники, коржики и продают. Никого не интересует, есть у тебя вторая форма, нет у тебя второй формы… Я же помню, как мы сначала покупали материал, там ему потихонечку где-то открамсывали, потом синтепон, потому все это шили. Ботинки украли, значит, ботинки надо купить. С воровством вообще там ужас! Но когда вещи крали, кальсоны и все остальное, ну я понимаю, что люди сидят и по 10 лет, и 15, и по 20 лет. И за это время, может быть, уже некому становится помогать. Поэтому выживают там все, как могут, всё кругом покупается, всё продается, всё перекупается.

Хочешь работать? Плати!

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «То же самое и с работой. За работу тоже надо платить. Вначале сын пошел работать на свиноферму. Но ему тяжелые работы нельзя, у него же инсульт был. С фермы пошел в столярку. Вот в столярке он хорошо работал. Но 9—12-часовой рабочий день, зарплата: 18—22 рубля. Ну а потом туда начали блатных всех присылать, которые не работали. И получилось так, что он один работал. Ну, он фыркнул, ушел, не стал за бугров работать. Ведь надо было еще ежеквартально платить буграм за эту работу. Но у меня таких денег нет. Поэтому он пошел на пилораму. Но ему там нельзя было работать. Из-за инсульта он иногда теряет равновесие. Ну его качнуло… и под пилу, он чуть без пальца не остался. Так его даже не вывели с зоны. Там оказался врач рядом, он ему наживую зашивал палец, потом оказалось, что туда попала металлическая стружка… Всё по новой, вытаскивали эту стружку. И сейчас у него этот палец скрюченный. Потом он учился на столяра и на электрика. А теперь всё — из ШИЗО не вылезает. С 15 ноября и по сей день…

В ноябре сын освобождается. В ноябре будет как раз 6 лет. А по УДО почему ему не удалось выйти? УДО там тоже стоит будь здоров, просто так никто не уходит. От 300 тысяч и выше УДО стоит. А потом начальник отряда Казин моему сыну запретил подавать заявление на УДО, потому что 100% гарантии его прохождения нет. Казин сказал, что собирать и оформлять документы у него времени и желания нет. Запрет на УДО звучал приблизительно так: «Подашь на УДО — отправишься в СУС». Ну ничего, нам еще немножко осталось…

ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ

Сергей Костенко

17

Да, читаю и удивляюсь, неужели в России нет того, в кого поверят люди, кто это все изменит, вы будете терпеть дальше? В Украине даже при Януковиче такого не было, не дай бог кто накатает жалобу, все сразу в штаны ложили, а не дай бог покажут по телеку. то все! По сути народ России у себя на родине в рабстве и беззаконии, перешел кому-то дорогу — тюрьма, пошел против системы — убили. В Украине простые украинцы подают в суд на любого депутата и президента и это нормально. Пусть сейчас идет война, пусть многии в России думают что мы украинцы — фашисты, бендеровцы и у каждого в кармане по визитке Яроша, а в правый сектор (запрещенная в РФ экстремистская организация, — добавил модератор) вступили все украинцы, кроме Донбасса и там отчаянно воюют шахтеры и трактористы против ВСУ, думайте так и дальше, но время показывает другую картину, я в своей стране чувствую себя в безопасности, моя полиция меня защищает, я уважаю свою полицию и ценю их опасную работу. Кто в России такое скажет про свою полицию и свою власть? Я желаю Вам бороться, всем Вам.

Вальтер Айгнер

13

Тема преступлений казённых служителей тюрем стала в России обыденной, привычной, почему всё меньше людей реагируют на подобные сообщения. Ничего не меняется с подобными преступлениями в тюрьмах несмотря на публичные разговоры о них. Властью они только отрицаются, что похоже уже на поддержку ею этих преступлений. Это чтобы народ боялся власть. Такое возможно только в тоталитарных государства. …На Западе всё меньше людей, которые могли бы сказать что-то хорошее о России… . Печально. Народ должен взять судьбу страны в свои руки и не полагаться на узурпаторов, думающих только о своём благополучии.

Александр Б.

8

Вы знаете, я вот только вчера со своими детьми говорил на эту тему. Всякой гадости полно везде. Ключевое отличие не в том есть она или нет, а в Вашем отношении к происходящему. Если вы «молчите и утираетесь», вы сами провоцируете многократное повторение неприятной ситуации. Нормальное общество начинается с активной гражданской позиции. Знаете, принято делить общество на 4 группы по отношению к государству: 1. «Те кто всегда против» 2. «Те кто всегда за». 3. «Пассивные» (вообще пофиг что там, лишь бы меня не били) 4. «Активная гражданская позиция» Так вот в нашем обществе, что не удивительно, самая большая доля пассивных (их больше половины), а самая маленькая — активных. А знаете что отличает Украину расцвета Януковича от Украины пост-майданной? Что последняя группа выросла эдак с 10% до 11-12%. И стала чуть-чуть активнее. И столь малое изменение колоссально изменило страну. Вот потому Вам с ТВ и из СМИ вдалбливают «терпите, молчите, от вас ничего не зависит». Но это ложь.

Другие комментарии Здесь

 

Колониальная элита

Колониальная элита

19.4.2017

Что едят и как развлекаются «барыги», которые работают на администрацию мордовских колоний. Уникальные фото и видео.

Картинки по запросу колониальная элита новая фото

В феврале-марте в «Новой газете» вышла серия публикаций о мордовских колониях, в том числе о подпольной продаже продуктов в ИК-11, а также о принуждении заключенных администрацией колоний ИК-11 и ИК-18 делать за свой счет ремонтные работы под обещания УДО. Руководство ИК-11 вместо того, чтобы провести расследование по сообщенной в газете информации, тут же посадило двоих героев публикаций в ШИЗО.

Ильдар Абдрахманов (заключенный ИК-11 РМ): «В ШИЗО я уже почти 40 суток, без выходных. Нас даже не знакомят с актами нарушений, они просто этим не заморачиваются. Они просто пишут, что мы отказываемся подписывать. Вначале дали семь суток, потом 13 суток, потом еще, еще… Ни разу акт не дали прочитать. В камере очень холодно, сквозняк, огромные щели. Я в этой камере не один, со мной еще три крысы живут. Да, крысы, живые крысы».

Виктор Сидоров (заключенный ИК-11 РМ): «А у меня мышка живет. Крыс нету».

И. Абдрахманов: «Чистую куртку мне дали только через 30 дней нахождения в ШИЗО, выдали после бани. Остальное все грязное. В зону меня вообще не выпускают, даже чтобы одежду сменную взять».

В. Сидоров: «В ШИЗО отдельная форма — оранжевая. Курток нет, штанов нет. Сейчас 60 человек здесь.

Виктор Сидоров, заключенный ИК-11

Сотрудники не слушают санчасть совершенно. Санчасть говорит, что меня сажать в ШИЗО нельзя, а они сажают. И как издевательство какое-то кидают матрас на пол: «У вас постельный режим». Я говорю: «Врач не пропустил меня в ШИЗО, я не могу, у меня температура 38». А им все равно.

После статьи (где в том числе рассказывалось о том, что администрация ИК-18 вынуждала Сидорова проводить ремонт колонии за свой счет. — Е.М.) приходил только прокурор, сказал, что ему с Генпрокуратуры сказали меня опросить.

Я ему все рассказал, он же должен был всё проверить, рапорт составить… А он мне: «Ты чего там? Кого ты обвиняешь в вымогательстве?» — «Подождите, вы кто?» — я ему говорю. Он: «Я прокурор». Я: «А имя ваше как?» — «Да не важно, как меня зовут, тем более тебе. Кого ты там обвиняешь-то, ты вообще кто, чего ты там понаписал-то?» Вот такая манера».

И. Абдрахманов: «В нашем статусе, то есть находясь в ШИЗО, мы писать никуда сейчас ничего не можем, получать мы ничего не можем, ни посылки, ни передачки, ни жалобы писать — вообще ничего не можем».

В.Сидоров: «Ничего не можем, да. Если что-то пишем, какие-нибудь заявления, они просто исчезают».

 

12 апреля Ильдар Абдрахманов и Виктор Сидоров, заключенные ИК-11 РМ, объявили голодовку, которую держат и по сей день.

Из заявления о голодовке Ильдара Абдрахманова

«После выхода статей в «Новой газете» о беспределе и коррупции, превышении должностных полномочий сотрудниками ФКУ ИК-11 по Республике Мордовия, при поддержке и с личным участием высокопоставленного сотрудника ФСИН РФ Валерия Максименко, в отношении меня были сфальсифицированы акты о нарушении ПВР, после чего я был переведен в ОСУС (отряд строгих условий содержания) и водворен в ШИЗО, несмотря на то, что начальник медицинской части ИК-11 Зубарева неоднократно запрещала мое содержание в ШИЗО в связи с плохим состоянием здоровья и наличием хронических заболеваний».

И. Абдрахманов: «Мне в санчасти врач Зубарева меряет температуру, у меня почти под 38, давление низкое. Она пишет: «Не может содержаться в ШИЗО. Постельный режим», от всего подряд освобождение. Я выхожу из санчасти, меня прямо из санчасти тащат на вахту, как барана, и берут на меня разрешение на помещение в ШИЗО от ДПНК (дежурного помощника начальника колонии).

Я пишу заявление начальнику колонии о голодовке, но они его не принимают. Тогда я пишу начальнику санчасти: «В связи с противоправными действиями в мой адрес сотрудников ИК-11, я отказываюсь от приема пищи до приезда сотрудника Генеральной прокуратуры. И прошу в соответствии с УИК незамедлительно сообщить об этом моим защитникам».

В.Сидоров: «Да, это после статьи началось сразу же, прямо в этот же день. Меня тут же упаковали. В 9 часов статья вышла, в 10 меня вызвал Иван Ильич (Чапаев, замначальника по режимно-оперативной работе (РОР) ИК-11. — Е.М.) и говорит: «Что ты там про меня наговорил такое? Что-то я требую с тебя? » Я говорю: «Правду, Иван Ильич, правду». Ну, а правда же глаза режет богам. Они же боги. Там, в ИК-18, где я раньше сидел, были потинские, а здесь явасовские (ИК-18 находится в п. Потьма; ИК-11 — в п. Явас. — Е.М.). Мне надо, чтобы они себя богами перестали чувствовать».

Зона как есть

Четыр Викторов (заключенный ИК-11, имя и фамилия изменены): «Каждый раз, когда статья какая-нибудь выходит, пока сюда приедут с проверкой, проходит недели две. То есть никто сюда не рвется, не приезжает. У них есть время зачистить свои следы. После статьи о незаконной торговле продуктами первым приехал начальник тыла из местного управления. Он ходил, искал, смотрел продукты, нашел остатки плова, колбасы барыжной, сыр. Он это все в холодильниках находил. Но акт он никакой не составил, а писал себе это всё в ежедневник.

Потом Армен, начальник стройбригады, начал бегать, прятать следы ремонтов со строителями.

Барыги после статей все время ходили на консультации к Ивану Ильичу (Чапаеву): что делать, как быть, куда шагать? И очень сильно переживали за счета, на которые деньги за продукты переводились.

Щетинин (Алексей Щетинин, заключенный, один из основных подпольных торговцев продуктами, комендант зоны. — Е.М.) боялся, что эти счета могут вывести на него. Они же где-то обналичиваются в конце концов».

Алексей Щетинин, один из основных подпольных торговцев продуктами. С курицей

Чапай Иванов (заключенный ИК-11, имя и фамилия изменены): «Все эти барыжные движения, которые происходят со счетами, делаются так. Есть здесь на свободе человек по имени Михаил, у него есть сбербанковская карта. С номеров телефонов, с которых с осужденных собираются деньги за продукты, они переводятся на эту карту Михаила. С этой карты он снимает деньги, приезжает сюда и кладет на личный счет осужденных, к которым никто не приезжает и у которых нет денег, по 7,5 тысячи (это лимит). Те приходят, расписываются, не отовариваясь. Эти деньги списываются, куда они уходят, никому не известно. Проходят они через магазин. Но эти осужденные товар не приобретают. Они могут свой интерес иметь мизерный. Допустим, 500 рублей оставят ему на сигареты и чай. А могут и вообще ничего не оставить».

Ч. Викторов: «После статей Большов (Андрей Большов, заключенный, один из главных барыг, ответственный за столовую.Е.М.) теперь делает очень технично. Он торгует прям с раздачи пищи в столовой, через своих баландеров. То есть зэки приходят в столовую, там меню на раздаче стоит. И там лежат всякие котлетки-шмотлеки — якобы это на раздаче. То есть, если комиссия заходит, это как будто на раздаче стоит. А на самом деле то, что положено, зэки получают, а за котлеты или мясо хорошее надо приплачивать. Просто он, прикрываясь этим меню, сделал себе как бы лавочку. То есть он вписал в меню. Вообще не придерешься.

Ну и курицы-гриль готовят, конечно. И все остальное. Делают вид, что продают через магазин, а на самом деле как это в советское время называлось — «из-под полы».

Ч. Иванов: «Все медицинские книжки в столовой подделанные. В санчасти это знают. Почти у всех, кто работает в столовой, гепатит. Они не должны вообще работать в столовой.

Продукты, которые привозятся в колонию, давным-давно просроченные. Иногда мясо даже с гноем привозится. Я какое-то время работал в столовой, поэтому знаю. Все мясо, что варится, оно ночью варится. Там невозможно находиться в столовой, там надо в противогазе находиться, и все это варят ночные повара. Им ничего не остается делать, потому что как-то надо кормить зэков. Все зерна, крупы привозятся прямо с полей вместе с грязью, непросеянные. Это только в последние две недели стали чистые каши, хлеб. Раньше в той же овсянке палки вместе с камнями были».

Колониальная элита

Ну а как живет колониальная элита ИК-11 строгого режима Республики Мордовия? Судя по имеющимся у нас фото и видео — неплохо, ни в чем себе не отказывая.

Вот на видео один из основных подпольных торговцев продуктами в ИК-11 Алексей Щетинин, идя по коридору, говорит: «Я хочу есть». А вот уже и стол накрытый: сельдь под шубой, крабовый салат, оливье, соленые грибы, банки с красной икрой, мясной рулет, запеченный гусь с картошкой, оливки, фрукты… Привилегированные зэки снимают друг друга на мобильный, резюмируя: «21-й век в колонии. Чисто вот так вот по-тюремному мы сидим, культурно, чё».

Ананасы на столе в ИК-11 строгого режима в Мордовии. Щетинин второй справа

Вот еще одно видео: Щетинин, сидя за столом в трусах и шлепках вместе с приближенным, поедают палочками суси. Ну просто ресторан в стенах колонии строгого режима.

Поедание суши в колонии. Видео содержит нецензурную брань

На следующих кадрах Щетинин демонстрирует результаты ремонтов в бараке колонии, объясняя, что на первом этаже уже сделан ремонт, а теперь делают на втором.

А вот Щетинин поддерживает спортивную форму, использую в виде груши для битья заключенного, который от страха и слово боится вымолвить.

На другом видео несчастного подопытного Щетинин лупит деревянной палкой по ногам, называя это «изучением параметров боли». «Я такой человек, я все делаю, что мне кажется полезным, или вероятно принесет мне в дальнейшем пользу. Не занимайся бесполезными, беспонтовыми делами!» — призывает на камеру заключенный Щетинин.

P.S.

Следственный комитет и прокуратура Республики Мордовия по-прежнему бездействуют. Начальники ИК-11 и ИК-18 РМ все еще на своих должностях…

Источник: Новая газета

Свежие записи

Архивы публикаций

Рубрики сайта