Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Программа «АнтиГУЛАГ»

Правовая инициатива команды ГУЛАГу-НЕТ

14.8.2018

 

 

АВТОР

Владимир Осечкин

основатель социальной сети Gulagu.net

Про пытки, «беззубый» МинЮст и назревшие изменения.

Всем известно, что достаточно продолжительный период времени я провёл в рабочей группе при Думе, которая занималась решением (попыткой!) системных проблем, мы долго и много спорили и с генералами ФСИН, и с чиновниками МинЮста. К сожалению, агрессивные и коррумпированные руководители УИС тогда победили в кадровой войне и группу расформировали. Но сейчас часть этих коррупционеров уже в камерах «Лефортово», некоторые уволены, другие из них при всей браваде в СМИ сами ждут, когда за ними придут (подробнее об этом в моих заявлениях и открытых письмах, только за последний год я опубликовал не менее 20 заявлений и документов о фактах grand-коррупции на Житной).

После скандала с пытками в ярославской ИК-1 уже ни для кого не секрет, что реформа ФСИН и гуманизация тюрем провалены, деньги разворованы, а пытки и зверства тюремщиков каждый год продолжают калечить и убивать людей, приговоренных лишь к исправлению в условиях лишения свободы на некий промежуток времени.

Сейчас в коридорах власти рассматриваются несколько вариантов реформирования ФСИН. Понимая персоналии лоббистов и исполнителей, готовящих реформы, есть основания полагать, что никакой системной борьбы с запредельным насилием и пытками не будет. Весь PR уйдёт как пар в гудок, все через 3-4 месяца переключатся на новые скандалы и темы, и ещё лет 5 до нового большого скандала заключённых будут мучать, как и прежде.

Именно поэтому мы, наша старая и проверенная годами команда экспертов, направили сегодня в правительство, ген.прокуратуру и МинЮст конкретные предложения, которые способны изменить ситуацию и реализация которых на самом деле качественно снизит уровень произвола и пыток в российских тюрьмах.

МЫ ПРЕДЛАГАЕМ:

1. Расширить полномочия Министерства юстиции РФ и создать в рамках МинЮста соответствующее Управление по контролю за соблюдением законности и прав человека, упразднив по сути бутафорские должности «помощников начальников терр.органов ФСИН по правам человека»;

2. Создать систему ДВОЙНОГО КОНТРОЛЯ (прокуратура и МинЮст) за соблюдением прав заключённых. Организовать ДУБЛИРОВАНИЕ контроля за ФСИН и исключить прокурорскую монополию по надзору за соблюдением права человека в местах принудительного содержания (очевидно, что события с пытками в отношении Е.А.Макарова в ФКУ ИК-1 УФСИН России по Ярославской области или с убийством 22.07.18г. осуждённого Петраченко в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Брянской области говорят о полной деградации прокурорского надзора за УИС в нынешнем виде);

3. Ввести должность Уполномоченного по защите прав заявителей о пытках при МинЮсте, наделённого правом и возможностью беспрепятственного посещения всех мест принудительного содержания, правом перевода любого заключённого из одного учреждения в иное, правом установки камер видеонаблюдения в любом месте с просмотром в режиме он-лайн этих камер (обеспечение безопасности любого заявителя о пытках, создание централизованной системы мониторинга за судьбами заявителей о пытках и коррупции); предусмотреть штат не менее чем из 100 сотрудников в аппарат Уполномоченного с возможностью их экстренного выезда в любое учреждение ФСИН; набирать в аппарат Уполномоченного сотрудников с опытом активной правозащитной работы не менее 3 лет, исключив найм бывших сотрудников правоохранительных органов и ФСИН;

4. Разработать и ввести систему персональной ответственности руководителей территориальных органов ФСИН и директора ФСИН России за каждый случай пыток и необоснованного применения спецсредств и физ.силы к заключённым;

5. Ввести персональную ответственность директора ФСИН за недостоверность представляемой в МинЮст информации о ситуации с пытками и бесчеловечным обращением по отношению к заключённым;

6. Ввести уголовную ответственность за  предоставление ложной информации по запросу МинЮста (проводим аналогии с лжесвидетельством);

7. Проводить проверку по каждому факту представления ложной информации в МинЮст гос.органом (и ФСИН в первую очередь), направлять по итогам проверки доклад президенту РФ и в правительство с предложением об увольнении должностного лица (руководители ФОИВ должны осознавать, что направляя ложную информацию в МинЮст для последующей передачи этих данных в качестве позиции РФ в ЕСПЧ, данные лжецы и сволочи недобросовестные лица позорят страну и дискредитируют российские власти в глазах населения и мирового сообщества); 

8. Упразднить региональные надзирающие прокуратуры и сократить указанные штаты региональных прокуратур, и на это же количество увеличить штат в Генеральной прокуратуре РФ, создав отдельное Управление по контролю за соблюдением прав граждан в местах принудительного содержания, ввести экстерриториальный принцип работы, все проверки проводить внепланово, без предварительного уведомления ФСИН и конкретного учреждения, исключить любую возможность для сращивания и коррупционного сговора надзирающих прокуроров и начальников колоний;

9. Организовать/наладить работу централизованной системы видеоконтроля за местами принудительного содержания с выводом изображения и звука в режиме он-лайн соответствующим прокурорам Генеральной прокуратуры РФ и сотрудникам МинЮста для эффективного мониторинга ситуации в СИЗО и колониях;

10. Ввести уголовную ответственность за умышленное уничтожение файлов из видеоархива в учреждениях ФСИН, а также умышленное отключение камер видеонаблюдения;

11. Обязать начальников учреждений ФСИН незамедлительно уведомлять надзирающих прокуроров о факте отключения камер видеонаблюдения, а прокуроров обязать незамедлительно выезжать с проверкой в данное учреждение в случае сбоя в работе камер видеонаблюдения и проведении проверки по данному факту и мониторинга ситуации с соблюдением прав заключённых до момента восстановления работы системы видеоконтроля;

12. Внести изменения в Уголовный кодекс РФ, ужесточив наказание за пытки и превышение должностных полномочий с применением насилия, включая введение уголовной ответственности за сокрытие фактов пыток и сокрытие  превышений должностных полномочий с применением насилия в отношении задержанных и заключённых;

13. Разработать механизм государственной защиты заявителей о пытках и коррупции из числа лиц, содержащихся под стражей или в местах принудительного содержания и лишения свободы, гарантирующий личную неприкосновенность и безопасность каждому, кто подаст заявление о пытках или заявление о коррупции и причастности к этому других заключённых или сотрудников ФСИН и правоохранительных органов;

14. Ввести процедуру официальных извинений руководителем территориального органа ФСИН и директором ФСИН перед жертвой пыток и его семьёй за пытки и иные преступные действия подчинённых, установить размер выплаты/компенсации в размере 1,000,000 рублей потерпевшему от пыток либо в размере 3,000,000 рублей семье в случае смерти жертвы пыток с обязательным последующим взысканием в порядке регресса данной компенсации с виновных в пытках должностных лиц;

15. Разработать процедуру медицинского освидетельствования в ИВС МВД, а также СИЗО и колониях ФСИН таким образом, чтобы любое лицо, заявившее о  пытках и насилии, имело право и возможность беспрепятственно вызывать и пригласить для участия в мед.освидетельствовании за собственный счёт/счёт семьи любого медицинского работника/врача (возможно, семейного врача или врача из поликлиники по месту жительства), с обязательным занесением в соответствующий протокол мед.осмотра всех замечаний приглашённого специалиста/врача. 

Полный текст наше обращения выложен здесь  Каждый из Вас имеет законное право отправить от себя аналогичный текст инициативы через Интернет-приёмные правительства РФ, администрации президента, в МинЮст и Ген.прокуратуру. Пора действовать!

Если Вы поддерживаете нашу инициативу и хотите побудить власти к системным изменениям, пожалуйста «поделитесь» этим. Спасибо.

Источник

Сны во время голодовки

«У Сенцова большой запас прочности». Мустафа Джемилев о голодовке

13.8.2018

Лидер крымско-татарского народа Мустафа Джемилев на акции в поддержку Олега Сенцова в Нью-Йорке, 2 июня 2018 года

В ночь на воскресенье появились сообщения, что украинский режиссер Олег Сенцов покинул колонию в Лабытнанги, журналистка Виктория Ивлева написала в своем фейсбуке, что спецрейс с Сенцовым вылетел из Салехарда. Утром 12 августа это сообщение официально опровергла российская ФСИН: режиссер остается в колонии. «Начинаю подозревать, что над нами, возможно, посмеялись», – написала Ивлева на своей странице. Между тем состояние здоровья Олега Сенцова, который голодает в российской тюрьме уже 91 день, ухудшается, об этом рассказал его адвокат Дмитрий Динзе. У Сенцова «все не просто плохо, все катастрофически плохо», подтверждает его сестра Наталья Каплан. Тем не менее политзаключенный не намерен прекращать голодовку, которая приближается к 90 дням. Корреспондент проекта медиа-корпорации РСЕ\РС «Крым.Реалии» выясняла, что ощущает человек после столь длительного отказа от еды и что помогает держаться в условиях информационной изоляции, у советского диссидента, лидера крымско-татарского народа Мустафы Джемилева, который в 70-е годы голодал в тюрьме рекордный срок – почти год.
Почти сорок лет назад, протестуя против своего преследования советскими властями, Мустафа Джемилев, крымчанин, как и Олег Сенцов, голодал 303 дня в одиночной камере омской тюрьмы за тысячи километров от дома. Из-за полной изоляции Джемилева от внешнего мира даже его родные в определенный момент сочли, что он умер. Как вспоминает лидер крымских татар, его даже отпевали в турецких мечетях. А активисты в Нью-Йорке зимой 1976 года у здания ООН требовали привлечь к ответственности людей, «которые убили в советской тюрьме крымско-татарского диссидента Мустафу Джемилева». Министерства иностранных дел различных стран тогда отправляли запросы властям СССР, чтобы узнать о судьбе Джемилева, но получали лишь отписки. О том, что политзаключенный жив, узнала его мать, спустя четыре месяца получив приглашение на очередное заседание суда по его делу об антисоветской деятельности.

Прекратил голодовку Мустафа Джемилев после призыва матери и авторитетного советского правозащитника и диссидента Андрея Сахарова. К тому времени суд приговорил крымско-татарского активиста к 2,5 годам лишения свободы.

В 2012 году имя лидера крымских татар оказалось во главе рейтинга людей, выдержавших наиболее длительные и известные голодовки протеста в истории человечества, который был составлен российским изданием «Газета.ru». Издание отмечает, что после полного отказа от пищи человек может прожить до 45 дней. После этого функции организма начинают отказывать одна за другой. В случае с насильственным кормлением через зонд есть шансы прожить месяцы. Мустафа Джемилев смог продержаться 10 месяцев.

«Снились горячие узбекские лепешки с молоком»

Сегодня лидер крымских татар активно следит за ситуацией вокруг Олега Сенцова и поддерживает гражданскую кампанию по его освобождению. Он утверждает, что голодовка Сенцова чрезвычайно сложна и действительно угрожает его жизни.

Сенцова загнали на край света, и никаких известий о нем нет

– В советское время на определенном этапе принимали решение о принудительном кормлении голодающего. Сейчас в России вроде бы спрашивают согласие у голодающих. Хотя это не очень корректно. Если не получают разрешения, ограничиваются только уколами глюкозы, а это опасно, человек недолго может так жить. Мне не совсем понятно, какова ситуация с принудительным кормлением Сенцова. У Балуха (украинский активист, который больше 140 дней голодает в крымском СИЗО. – К.Р) я знаю, что принудительного кормления нет. А вот в случае с Сенцовым его действительно загнали на край света, и никаких известий о нем нет. Хотя в других колониях России, насколько я знаю, практикуются телефонные разговоры, – говорит Мустафа Джемилев.

Мустафа Джемилев

Мустафа Джемилев

По его словам, голодовка в тюрьме – это большое психологическое испытание. В интервью украинским СМИ Джемилев ранее рассказывал, что боялся не выдержать голодовку и на этот случай прятал под рукой лезвие, допуская, что может перерезать себе вены.

Лидер крымских татар вспоминает, что на него постоянно оказывала давление администрация колонии, пытаясь заставить прекратить голодовку. Его принудительно кормили через зонд, физически подавляя все попытки сопротивления, а начальник тюрьмы периодически заходил к нему в камеру с репликами: «Когда же ты сдохнешь, гад?», вспоминает Джемилев.

Почему-то снились горячие узбекские лепешки с молоком, как будто ничего вкуснее больше нет

– Через день-два у меня происходило принудительное кормление через зонд, который вводили через роторасширитель. Это поддерживало жизнедеятельность организма. Тем не менее, было постоянное чувство голода, независимо от того, какая форма голодовки. Это самое страшное. Мне все время снилась еда. Почему-то снились горячие узбекские лепешки с молоком, как будто ничего вкуснее больше нет. И самое плохое, что как только начинаешь есть во сне, сразу просыпаешься. То есть во сне тоже «покушать» не получалось, – рассказывает он.

«Они голодают за нас всех»

Бывший политзаключенный говорит, что во время своей голодовки тоже ощущал информационную изоляцию, но получал намеки от администрации тюрьмы о том, что на Западе его протест вызвал большой резонанс. И в итоге тот же начальник тюрьмы, который жаждал смерти Джемилева, сам же его и призвал прекратить голодовку, «чтобы заткнуть голоса врагов Советского Союза, которые стали звучать слишком громко».

– Я знал, что о вопросе Крыма и проблеме крымских татар почти ежедневно говорят все западные радиостанции. У них в эфирах все время рассказывали, сколько дней я голодаю и в чем суть моей голодовки. Это была моя главная задача. Объявляя голодовку, я не рассчитывал, что меня освободят, но я каждый день чего-то добивался, и это давало мне силы. У каждого есть определенный запас прочности. У Сенцова, я вижу, очень большой запас, и решительность большая, и мотивы голодовки очень благородные. Конечно, никто не скажет: продолжай голодовку. Они (голодающие политзаключенные. – К.Р) знают, что наносят вред своему здоровью и могут умереть. Но гражданам Украины нужно помнить, что они там голодают в том числе за нас всех, – говорит Мустафа Джемилев.

Вопрос освобождения Олега Сенцова активно инициируют на всех площадках украинские власти, общественность и правозащитники. К этой кампании присоединились многие авторитетные организации и деятели во всем мире.

В начале июля мать Сенцова Людмила обратилась к президенту России Владимиру Путину с просьбой помиловать ее сына. 9 августа пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков сообщил, что это письмо поступило в администрацию Путина.

Украинские власти также обсуждают с российской стороной вариант обмена Олега Сенцова на Алексея Седикова – лейтенанта запаса Вооруженных сил России, взятого в плен украинскими военными в Донбассе и осужденного за террористическую деятельность. Но решения по этому вопросу пока нет.

Показания против начальника ярославской колонии

 

Подозреваемые в пытках Макарова сотрудники ярославской колонии дали показания против ее начальника

11.8.2018

Фигуранты дела о жестоких пытках заключенного Евгения Макарова сотрудники ярославской колонии № 1 дали показания против ее бывшего начальника Дмитрия Николаева.

Как передает «Дождь», ссылаясь на материалы суда от фонда «Общественный вердикт», на допросе сотрудники ИК-1 Максим Яблоков и Сергей Ефремов заявили, что 29 июня прошлого года Николаев лично отдал приказ провести «воспитательную работу» с применением физической силы с заключенным Макаровым. По словам Яблокова, Николаев поручил записывать происходящее на видео, чтобы «проверить исполнение его указаний».

Инспектор отдела безопасности колонии Дмитрий Соловьев на допросе заявил, что конфликт сотрудников с Макаровым начался после того, как сотрудники ФСИН бросили письмо его родителей на пол. Эту версию подтвердил Яблоков, который добавил, что Макаров после этого оскорблял сотрудников колонии и его слова были записаны на видеорегистратор. «Указанное поведение Макарова явилось последней каплей, так как он злостный нарушитель и часто оскорблял сотрудников», — заявил он.

Из показаний Яблокова следует, что начальник колонии отдал поручение после того, как «кто-то из руководства» колонии показал ему видеозапись того, как Макаров оскорбляет сотрудников. Еще до приказа многие сотрудники изъявили желание поучаствовать в «воспитательной работе» заключенного, утверждает он.

По словам Соловьева, 29 июня заместитель начальника ИК-1 Игит Михайлов попросил всех сотрудников задержаться «до особого распоряжения». Он также сказал, что Яблоков дал указание взять палки, «так как Макаров якобы угрожал покончить жизнь самоубийством». По словам инспектора, приказ применять силу к Макарову отдал Михайлов. Он утверждает, что понимал, что «приказы незаконные, но не выполнить побоялся».

http://www.rosbalt.ru/russia/2018/08/10/1723880.html

 

ООН требует расследовать дело о пытках Макарова

© СС0 Public Domain

 

Дело о пытках заключенного ярославской колонии № 1 Евгения Макарова должно быть быстро и беспристрастно расследовано, а виновные наказаны, заявили в Комитете против пыток ООН.

Комитет потребовал выявить и привлечь к ответственности всех виновных в пытках, в том числе занимающих руководящие должности, а также тех, кто замалчивал и скрывал факт издевательств над заключенным.

Кроме того, ООН призывает власти РФ сделать все для защиты адвоката Макарова — юриста «Общественного фонда» Ирины Бирюковой.

В ООН обеспокоены ситуацией с сокрытием видеозаписей с пытками, лишь одна из которых случайным образом раскрыла правду о происходящем в колонии.

Эксперты Комитета также рекомендуют российским властям эффективно расследовать все сообщения о пытках, похищениях и внесудебных расправах на Северном Кавказе, а также криминализовать пытки в качестве отдельного преступления в Уголовном кодексе.

Ранее фигуранты дела о жестоких пытках заключенного Евгения Макарова сотрудники ярославской колонии № 1 дали показания против ее бывшего начальника Дмитрия Николаева. По их словам, он лично отдал приказ провести «воспитательную работу» с применением физической силы с заключенным Макаровым.

http://www.rosbalt.ru/world/2018/08/10/1723960.html

Будни Пресс-хаты

  Интрига однако  

  …Опупеоз НГ только в золотую коллекцию

3.8.2018

 

СИЗО-1 Владимира – это и есть воспетый бывший Владимирский централ, построенный при Екатерине П. Хотя методы работы с тех пор, наверное, не сильно изменились, термин «пресс-хата» появился только еще лет через 200 – но, к сожалению, не от слова «пресса», а от глагола «прессовать».

Картинки по запросу мирзоев пресс хата фото

Джафар Мирзоев. Оперативная съемка Следственного комитета по Владимирской области

Джафар Аламдар оглы Мирзоев, родившийся в 1990 году в Азербайджане, 16 мая 2016 года приговоренный Владимирским областным судом по ч.2 ст. 105 УК РФ (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах) к пожизненному лишению свободы, 3 февраля 2017 года объявил голодовку, протестуя против помещения его в карцер.

К пожизненному сроку добавили еще
Около 14 часов того же дня сотрудники СИЗО вывели его из карцера, но отвели не в его прежнюю камеру, а попытались затолкать в камеру № 26. Заключенный сопротивлялся, кричал, что там сидят арестанты, сотрудничающие с администрацией, ударился головой о стену, и его временно увели в дежурное помещение.

Об инциденте было доложено и.о. начальника СИЗО Копылкову А.М., по чьему устному распоряжению (без оформления документов) и производился перевод, но тот сказал, что «Мирзоева надо поместить в эту камеру в любом случае».

Картинки по запросу владимирский централ фото

Тюрьма Владимирский Централ

Около 16 часов, когда контролеры снова повели Мирзоева в камеру № 26, он перед входом порезал себе руки припрятанным за щекой лезвием бритвы, у него открылось кровотечение, но его без оказания медицинской помощи все же затолкали в камеру в наручниках. Внутри заключенный Филиппов Ю.М. свалил его на пол, с помощью еще одного заключенного связал ему руки и ноги простыней, отпер специальным ключом наручники, которые и вернул надзирателям через «кормушку».


Картинки по запросу владимирский централ фото

Мир Квестов

Перформанс Владимирский централ от компании Погружение

В течение вечера 2 февраля Филиппов подходил к лежащему на животе Мирзоеву и наносил удары ребром ладони, кулаком, ногами и резиновыми тапочками по спине, требуя отказаться от голодовки и подписать некие документы. Перед вечерней проверкой около 20 часов лежащего накрыли простыней, а контролеры, выведя заключенных из камеры, пересчитав и заведя обратно, сделали вид, что «лишнего» не заметили. После отбоя в 22 часа Филиппов еще несколько раз избивал Мирзоева, велел оставить его на ночь на полу связанным, поручив следить за ним еще одному арестанту, а сам лег спать.

Остальные арестанты в камере № 26 не перечили Филиппову.

Они утверждают, что и сами прошли через подобные же процедуры, в ходе которых подвергались избиениям, пыткам и сексуальному насилию.

Так с помощью «сотрудничающих с администрацией на постоянной основе» (ссученных на сленге арестантов) их понуждали к даче показаний на других лиц, к признаниям и самооговорам, но иногда это применялось и просто «для профилактики».

После того, что случится на следующий день утром, сотрудники СИЗО также потребуют от них давать показания о бытовом конфликте между Мирзоевым и Филипповым, а не рассказывать, что произошло на самом деле.

Филиппов проснулся между 6 и 7 часами утра и снова принялся бить Мирзоева, требуя написать заявление об отказе от голодовки. После 8 утра, когда в камеру подали завтрак через «кормушку», Мирзоев согласился. Филиппов велел другим арестантам развязать ему руки и ноги и подвести к столу. Мирзоев продолжал испытывать сильную боль в спине, руки у него почернели и затекли. Он схватил шариковую ручку, приготовленную для его заявления, и нанес ею не менее 5 ударов Филиппову в глаз и в область лица, а затем воткнул ему в голову карандаш, который сломался.

Филиппов залез под кровать и звал на помощь, но обитатели камеры вмешиваться в ссору не стали. Мирзоев вытащил Филиппова из-под кровати и нанес не менее двух скользящих ударов по шее бритвой, которую вытащил из-за щеки. Филиппов смог вырваться, подбежал к двери камеры, стал по ней стучать и звать на помощь. Мирзоев подобрал у двери простыни, которым до этого был связан, и, повалив Филиппова, задушил его жгутом из простыней сзади. Затем он сам вызвал сотрудников СИЗО, которые одели на него наручники и увели.

Все это время видеокамера, установленная в камере № 26, была залеплена газетой, а впоследствии, когда спустя 3 месяца следствие по делу об убийстве приняло решение все же изъять запись, она оказалась уничтожена (по инструкции записи хранятся месяц).

 

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы Мирзоев «обнаруживает расстройство личности: своеволие, импульсивность, вспыльчивость, неподчиняемость», однако не до степени невменяемости. Суд отказался признать в его действиях и признаки необходимой обороны или превышения ее пределов, но принял в качестве смягчающего обстоятельства частичное признание вины.

И.о. начальника СИЗО Копылков А.М. подтвердил, что дал устное указание о переводе Мирзоева в камеру № 26, объяснив это «большим транзитом спецконтингента», а также капитальным ремонтом в старинном «централе». Как он, так и другие свидетели из числа персонала, заявили, что об избиениях осужденных в СИЗО им ничего не известно.

 

Леонид Никитинский обозреватель, член СПЧ

Новая газета  2.8.2018

Картинки по запросу владимирский централ фото

EscapeTeams

Фото с квеста Погружение — Владимирский централ …
Картинки по запросу владимирский централ фото

 

Тюремные пытки_Методы проб и ошибок

Меняющая система

Когда ФСИН бывает союзником правозащитников

25.7.2018

Сноб Во ФСИН заявили, что заключенный, которого пытали в ярославской колонии, сам спровоцировал сотрудников. Правозащитник, член СПЧ, руководитель постоянной комиссии по содействию ОНК и реформе пенитенциарной системы Андрей Бабушкин — о том, что нужно сделать, чтобы пыток в колониях стало меньше
Полностью предотвратить пытки заключенных, к сожалению, нереально ни в одной стране мира: само понятие «пытки» юридически очень расплывчатое, и условия изоляции не способствуют соблюдению прав человека. Но сделать так, чтобы пыток стало меньше, можно. Правозащитники СПЧ давно предложили для этого целый комплекс мер.

Для начала необходимо отменить оценку работы уголовно-исполнительной системы по количеству расследованных преступлений. Учреждения уголовно-исполнительной системы до сих пор отчитываются о том, сколько явок с повинной за преступления прошлых лет они смогли получить с обвиняемых. 

Следующий шаг — выполнить указание директора ФСИН о том, что любое общение сотрудника с заключенным, особенно в конфликтной ситуации, должно проходить с использованием видеорегистратора. 

Ввести для сотрудников, особенно для тех, кто работает с заключенными напрямую, курсы по изучению прав человека и этики пенитенциарной деятельности. Многие этические проблемы и способы их решения исследованы на уровне правоприменения, но сотрудникам они неизвестны, поэтому сотрудники сами решают проблемы методом проб и ошибок. 

Необходимо расширение полномочий общественного контроля, чтобы члены общественных наблюдательных комиссий (ОНК) могли приходить в СИЗО и колонии, подавая уведомления лично, а не через председателя комиссии, как сейчас. Важно, чтобы в ОНК состояли люди, готовые участвовать в общественном контроле, а не те, которые два раз в год ходят по колониям и забывают о своих полномочиях. Сейчас Общественная палата создала ситуацию прямо противоположную: если в ОНК десять человек и из них пять ходят по колониям, а пять — нет, то на следующий срок полномочия почему-то получают те, кто не ходил. 

Проверять информацию о пытках должны специализированные подразделения. Сегодня этим занимаются либо оперативники полиции, либо оперативники уголовно-исполнительной системы, то есть в худшем случае знакомые тех, на кого жалуются. Плюс тут корпоративная солидарность, да и у самих сотрудников параллельно стоят другие задачи. Они не мотивированы выявлять пытки. Нужна какая-то независимая структура. Ею может стать оперативное подразделение Следственного комитета, которое было бы сосредоточено только на уголовно-исполнительной системе.

Систему ФСИН по умолчанию порочной и не поддающейся изменениям называют только те, кто с ней не работал
Следующий шаг — обязательная изоляция людей, которые жалуются на применение к ним пыток, создание единых помещений безопасности, где люди будут вне досягаемости сотрудников, на которых они пожаловалось. Также необходимо проверять сотрудников полиции и уголовно-исполнительной системы на склонность к жестокости и унижающему обращению.

Необходимо ограничить требования к заключенным. Например, сейчас по правилам в колониях заключенный должен здороваться с сотрудником при каждой встрече: увидел 25 раз — 25 раз поздоровайся. А если один раз не увидел и не поздоровался — сотрудник говорит, что к нему проявили неуважение, и заключенный получает взыскание. 

Нельзя сбрасывать со счетов решение проблем самих сотрудников ФСИН: человек в нормальном состоянии и человек на взводе по-разному будут реагировать на какие-то конфликтные ситуации с заключенными. То есть опять нужны какие-то дополнительные курсы.

Систему ФСИН по умолчанию порочной и не поддающейся изменениям называют только те, кто с ней не работал. Пока я не увидел колонии изнутри, тоже думал, что там работают одни садисты и злодеи. Система меняется, но на это нужно время. Да, пытки — серьезная, но далеко не единственная проблема.

Говорить о том, что у нас пытают каждого второго, неверно. Вот человек освобождается после восьми лет заключения, говорит, что знает о случае жестокого обращения. Я спрашиваю: «С вами? Или, может, на ваших глазах?» А он: «Нет, мне просто рассказали. Я знаю, человек врать не будет». То есть человек восемь лет отсидел и ни разу не столкнулся с пытками. Это говорит о том, что есть много мест, где это явление не распространено. А другой человек, отсидевший всего полгода, может такого рассказать! Потому что есть учреждения, где начальник утратил контроль над своими сотрудниками, а может, и специально создал такие условия. Мы все эти проблемные колонии знаем и пытаемся контролировать ситуацию. Но у нас здесь враг не ФСИН, а Общественная палата, которая уничтожает общественный контроль.

Сказать, что в предотвращении пыток сегодня достигнуты какие-то грандиозные успехи, нельзя. Но, как только в СМИ появляются публикации о пытках, ФСИН допускает в колонии правозащитников, так что в этих случаях ФСИН — наш союзник.

Подготовила Анна Алексеева

ФСИН начала проверку после публикации видео с пытками в колонии

20.7.2018

После того, как сегодня «Новая газета» опубликовала на своем сайте видеозапись, на которой зафиксировано избиение заключенного в ИК-1 Ярославской области, региональное управление ФСИН начало служебную проверку.

«В связи с появлением в средствах массовой информации видеоматериалов о совершении в июне 2017 года противоправных действий со стороны сотрудников одной их исправительных колоний в УФСИН России по Ярославской области проводится служебная проверка. По результатам проверки будет принято решение о привлечении виновных лиц к ответственности», — сообщили в пресс-службе УФСИН России по Ярославской области.

На видео, которое опубликовала «Новая газета», люди в камуфляжной форме избивают закованного в наручники человека. По данным газеты, события на записи, которую изданию передали юристы фонда «Общественный вердикт», произошли 29 июня 2017 года в ФКУ ИК-1 ФСИН по Ярославской области. 

Следствие считает, что сотрудники ФСИН наносили заключенному удары руками и ногами, «действуя умышленно, явно превышая пределы своих должностных полномочий»

«Обращает на себя внимание не только сам факт наличия видеозаписи группового избиения, но и то, что более года назад доследственная проверка по заявлению о применении пыток закончилась отказом в возбуждении уголовного дела», — говорится в заявлении СПЧ

Диктатура тапок_Олег Навальный о тюрьме

Диктатура тапок. Олег Навальный рассказывает о тюрьме

13.7.2018

30 декабря 2014 года рассматривавшая дело «Ив Роше» судья Замоскворецкого районного суда Москвы Елена Коробченко приговорила политика Алексея Навального к 3,5 годам условно, а его брата Олега — к такому же сроку, но с отбыванием в колонии общего режима. За это время его шесть раз водворяли в штрафной изолятор, дважды отказывали в условно-досрочном освобождении и один раз — в замене оставшихся месяцев заключения штрафом или обязательными работами.

Олег Навальный. Фото: Антон Карлинер / Медиазона

 Около полутора лет брат оппозиционера провел в одиночной камере. 29 июня он освободился из ИК-5 в Орловской области. Главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов расспросил Олега Навального о тюремном быте и нравах.
Пока я еще в «Бутырке» был, меня там убивало, что везде нужно ходить в тапках этих резиновых, а я же вообще никогда не хожу в тапках. Не то что тебя обязывают, но если ходить босиком, у тебя грибами-опятами сразу ноги порастут. Я не фанат природы, но все равно первое, что я сделал, когда приехал на дачу, это босиком пошел по траве. И это было прекрасно, когда у меня кончилась наконец эта диктатура тапок.

Холод в камере, жара к проверке

Я настолько долго там пребывал в холоде, что сейчас мне постоянно жарко. В колонии у меня было очень жарко только месяц, очень душно. Все остальное время было просто холодно. Зимой зверски топят, но моя светлая хата была угловая, а все время, когда меня в ШИЗО сажали, меня сажали все время в первую или во вторую, там прослушка или что-то такое стояло. Они тоже угловые — там тоже дичайше холодно было всегда. Если было -30° на улице, то было кайфово, потому что начинали просто суперадски топить и тогда было нормально. А если -15°, то было плохо. Хуже всего, когда было +10° на улице и они выключали отопление… Я действительно тогда страдал.

Мне рассказывали абсолютно адскую историю: в двухтысячных годах там был прокурор такой, у него был протез, черная рука. И вот камера — здесь кусок батареи торчит, вся стена во льду, зеки в фуфайках или перемотаны одеялом… И приходит прокурор этой деревянной рукой к этой батарее [прислоняется], а батарея тоже ледяная. Температура нормальная, [говорит прокурор]. Представляешь? Сейчас они с термометром ходят, которые им показывают всегда 18°. Сколько бы ни было [на самом деле].

А когда приезжают всякие проверки, московские или какие-то, начинают адски топить. Если ты просыпаешься, и очень жарко, понимаешь, что сегодня кто-то приедет. Или если кормить начинают хорошо.

Что может быть хуже радио «Восток»

Без музыки там была практически катастрофа, потому что играла «Европа +» постоянно, это в лучшем случае… В худшем это радио «Дача» или какое-нибудь «Дорожное» или радио «Восток» — хуже этого, по-моему, ничего не может быть. Они все прежде всего одинаковые. Это нельзя объяснить, можно только понять, послушав его неделю подряд с пяти утра до девяти вечера. Тогда ты поймешь что такое радио «Восток» или радио «Дача».

Иногда нам удавалось выпросить, чтобы поставили местную рок-волну. Это удивительно, что в Орловской области есть 25-летнее рок-радио. И там можно послушать было… Поэтому с музыкой было хуже всего.

Кино можно было. Во-первых, есть длительные свидания, там есть проигрыватели. Потом есть телевизионная комната, где заставили этих чуваков, фсиновцев, организовывать… есть такое требование законодательства — необходимо организовывать просмотр теле- или видеофильмов раз в неделю. Там были какие-то проверки, связанные со мной и какой-то, видимо, человек из управы (областного управления ФСИН — МЗ) сказал выводить всех в кинотеатр. А выводить всех в кинотеатр — это нужно вести всех через зону, это выглядит как такой коридор из ментов. Дикий стресс. И они решили просто поставить DVD, и через какое-то время мы начали через передачки как-то там пытаться передать фильмы. И смотрели их с зеками.

Олег Навальный. Фото: Антон Карлинер / Медиазона

Две тысячи книг и Берроуз

Там читают много все. У меня всех этих благ типа нелегальных телефонов не было, потому что меня сильно заизолировали менты. И в ПКТ, где ничего ни у кого нет, там все целый день читают. Книг какое-то огромное количество мне прислали туда, и я заказал в колонию, наверное, две тысячи книг.

Они сделали очень сложную процедуру с получением книг. В законе написано, что за свой счет в торговой сети можно без ограничений приобретать книги. Что значит за свой счет и что такое торговая сеть, не очень понятно. Если ты поручил кому-нибудь за свои деньги купить и отправить — это нормально. Они посчитали, что это должно быть только наложенным платежом, Почтой России, соответственно. И с оплатой с личного счета осужденного. Поэтому это все было долго — с момента заказа до получения два месяца проходило.

У меня специфика — я читаю книги и забываю их полностью. У меня любимая пелевинская — «Чапаев и пустота», я читаю ее раз в три-четыре месяца. Это очень круто на самом деле, что я забываю ее полностью. Бессмысленно спрашивать, какие мне понравились книги, потому что я действительно прочитал огромное количество. Я обычно просил отправлять мне книги или которые я увидел типа последние пелевинские, сорокинские либо то, что людям нравится читать… И я ни разу не получил книгу, которая бы мне не понравилась. Это удивительно. Было очень мало дубликатов, это тоже удивительно. Все слали вещи, которые понравится читать.

«Маус» произвел на меня впечатление, да и на всех зеков, которые прочитали его сразу же. Мне очень понравилась акунинская серия про историю России. Понравилось очень сильно «Воскресение» Толстого, которое я прочитал в последнюю очередь. Я до этого все собирался прочитать обязательно «Воскресение» Толстого, не зная абсолютно, о чем книга. Но знал, что она про каторжан.

Ко мне приходили зеки, просили: закажи Берроуза. Я не читал Берроуза, а когда почитал… я вообще не понял, как это так — зеки попросили Берроуза? Чака Паланика просили. Я недавно увидел этого Берроуза, лежала где-то там в ШИЗО эта книжка. И она была такая порезанная, разорванная… Видимо, кто-то из ментов открыл, почитал немножко. Кто-то заказывал маркиза де Сада или всякие такие штуки. Когда попадались исламистам местным эти книги, они их сразу сжигали.

Барыги переобуваются в зеленые тапки

Есть еще такая категория зеков, русские или украинцы, которые занимаются распространением наркотиков — и они принимают ислам, чтобы их не начинали давить. Барыги переобуваются в зеленые тапки. Все они молятся, держат пост и все остальное, потому что если ты переобуешься не до конца… Тогда им уже легче, тогда у них у всех ты уже братан. Они молятся. Есть еще такие чуваки, которые принимают ислам из другой веры, они с теологической точки зрения более подкованы. Это не то что массово, но это не единичный случай, много их встречается. И все понимают, почему это происходит.

Орловская область, если я не ошибаюсь, занимает первое место по проценту именно русского населения вообще в стране. И они [в администрации колонии] вообще все фашисты там. Абсолютные фашисты. Они ненавидят всех нерусских и постоянно об этом говорят. Очень не любят тех, кто веру свою меняет.

Местные, которые сидят, не говорят [этого прямо], но все не любят. Но это же зеки, когда все вместе общаются, они «братан-братан», а как только отошли — и черномазые, и все остальное.

Там были истории такие, что, ну это года 2006–2007, собрали всю исламскую литературу и пожгли просто — отнесли ее в кочегарку в баню и сожгли. И они, кстати, периодически поступают так с книгами без библиотечной печати. Есть там такой персонаж — начальник отдела безопасности. То есть вообще-то на книгах не должно быть библиотечной печати, каждый зек может владеть десятью книгами своими личными. Но он считает, что должна быть печать, поэтому иногда, когда видит книги без печати,просто жжет их все. Самоучители по языкам, классика, Берроуз или Коран — ему вообще все равно.

Олег Навальный. Фото: Антон Карлинер / Медиазона

Телевизор и Навальный

Зеки изначально вообще не любят власть. Они по умолчанию не любят президента. Они вообще всех ментов… Они знают, что Путин это фээсбэшник. Но какие-то штуки они поощряют — типа Крыма. А кто-то говорит вообще, что плевать на Крым. Но они не сильно об этом думают вообще.

Ни разу не слышал чтобы они между собой обсуждали какие-то политические [вопросы]. Они смотрят Первый канал. Смотрят новости. Тихо. Ничего не обсуждают. С открытыми ртами смотрят про проклятую Америку, про Крым и так далее. Они верят в то, что говорят, а сами между собой политику не обсуждают. Они не думают просто об этом. Но когда задаешь вопрос, они вспоминают телек и говорят, да, Крым, это хорошо. Телевизор работает на 100%.

Они знают, что моя фамилия Навальный. Они знают, что это мой брат Алексей Навальный — поэтому [расследования про коррупцию и фильм «Он вам не Димон»] это круто. Они чувствуют себя причастными, поэтому, конечно, поддерживают.

Они, конечно, не связывают беспредел Путина с беспределом начальника отдела безопасности, они не понимают, что вертикаль одна и та же. Но они понимают, что вот наконец-то этих чуваков нахлобучили и вывели на чистую воду. Один зек, сосед мой, сказал: «Я смотрел «Он вам не Димон», и у меня первая мысль была — почему я вообще сижу и за что я вообще сижу?». У него много было квартирных краж, большой ущерб, и дальше он смотрит… «Почему я сижу, а он нет?».

Алексей Навальный для кого-то там известен, но они не сильно понимают, чем он занимается. Он, конечно, очень сильно популярность приобрел после последних митингов региональных, там куча людей посмотрели на телефонах эти митинги. Они его увидели и подумали, что это вообще какое-то народное восстание. Очень сложно было оценить масштабы. И сразу чуть ли не приветы из дальних тюрем мне стали передавать каким-то образом, чем меня удивили. То есть все же есть какое-то количество тех, кто сидит и следит за всем, что происходит в стране.

Народная статья 228

По статье 228 УК сидит огромное количество людей. Они действительно сидят не по делу — ну, 60–70%. Сейчас «народная статья» говорят про 228. Они сидят непонятно зачем, чего от них хотят, мне тоже не очень понятно. И самое главное, сейчас же изменения будут — и 228 не входит же туда (речь о принятии закона, приравнивающего день в СИЗО за полтора дня в колонии общего режима — МЗ). Это вообще какой-то тупизм.

Там среди зеков куча колхозников, которые растят траву эту у себя на огороде или где-то в лесах. Их много в Орле. Куча народа, которые с килограммом травы или с двумя.

Со спайсовыми чуваками борются активно — [полицейским и следователям] просто сказали закрывать их как можно больше. У них, видимо, какие-то планы, раз они каждый год растут. У меня есть впечатление, что это такой идиотский способ бороться с наркоманией — кому-то в голову пришло, что нужно их всех пересажать. Всем понятно, что сажать наркоманов — это просто идиотизм. Их меньше абсолютно не станет. Ни продавцов ни потребителей. Ни один наркоман не думает о том, что он попадет за это в тюрьму. Ему даже в голову это не приходит.

Держать этих людей в колониях бессмысленно. Может, нужно на принудительные работы какие-нибудь… Понятное дело, принудительное лечение — это худший вариант, который только возможен с тем принудительным лечением, которое у нас происходит. Но абсолютно точно — держать их в колониях не нужно. Это не помогает. И в колонии легко можно достать любое количество наркотиков.

Олег Навальный. Фото: Антон Карлинер / Медиазона

Метадон с кокаином

По рассказам, в Нарышкино (ИК-5, в которой сидел Навальный, находился в поселке Нарышкино — МЗ) был период «синяя зона», «пьяная зона». И там все курили, кололись героином — все эти наркотики были дешевые и доступные. А сейчас какой-то такой период, когда администрация — это тоже очень важно для них — они хотят, [чтобы] наркотиков у них было меньше. Потому что [нелегальные] телефоны это одна история, наркотики есть наркотики — риски повышаются. Особенно после того как спайс появился. Конечно, все эти наркотики есть, но их меньше и они сильно дороже, чем на воле.

Телефоны — самые дешевые смартфоны эти от МТС. Их сами сотрудники продают, и зеки какие-то продают.

Забрасывают все, например, квадрокоптером. Делают подкопы под заборы — там же есть жилая зона и промышленная зона, между ними коридор, и вот под него делают подкопы. Оставляют закладки там. Какие-то особо глупые чуваки шлют передачки с чем-то запрещенным. Но это совсем бестолковые люди. Получают еще сроки дополнительные. За метадон.

Некоторые зеки, с которыми я сидел, кололись метадоном с кокаином. Такой коктейль. Очень странное сочетание. Я не пробовал ни то, ни другое, но это просто странное сочетание на мой взгляд. И потом выглядят ужасно. Они же не в больничке колют, потом они в язвах все… И вообще есть такие люди, которые освобождались, когда я сидел уже, вот даже из них человек десять вскоре вернулось. И человек пять умерли от передоза.

Криминальная супер-секта

Много рассказывали историй о том, что богатые люди когда приезжают, им начальник колонии сразу говорит — давай два миллиона, сиди и никаких проблем у тебя не будет. К специально обученному завхозу их помещают и они там живут, как сыр в масле, едят колбасу и в ус не дуют. Понятно, что их там никто не бьет. Они конечно с точки зрения криминальной субкультуры не совсем порядочными считаются, но у них же нет идеи продолжить потом какой-то криминальный путь.

Криминальная субкультура — это какая-то супер-секта. Я вообще был шокирован. Я до того не слышал слово АУЕ, и когда мне начали объяснять про то, как там заполняются поля (правила составления тюремных «маляв» довольно хитроумны — МЗ), думал, что просто надо мной прикалываются. Я говорю про «Бутырку», я говорю вообще про всю страну. «Жизнь ворам» — это даже сложно объяснить, это натуральная секта. По-другому это не назвать. У них там свой свод правил неписаных.

Я так прикидываю, что это где-то миллиона два человек в России, отсидевших и тех, которые еще не сидели, но занимаются криминалом и присядут скоро. Огромное количество такой бедной молодежи из неблагополучных регионов или районов. Это действительно большое количество людей, я вам хочу сказать. И это сеть прямо, страна, в каждом районе есть смотрящий — в каждом районе, любой области, любой дыры, где кроме леса ничего нет, там тоже есть смотрящий. У них фактически самая крупная региональная сеть, подразделений больше, чем у «Единой России», наверное. И они эффективны, все можно очень быстро обо всех узнать и пообщаться.

У них есть декларированные отношения, что никаких переговоров с властью не может быть. Но есть понятие диалога: нужно говорить, в конфронтации быть нельзя, нужно говорить, общаться с ними и какие-то выводы для себя получать, идя на какие-то уступки. Идет проверка. Нужно сделать вид, что у нас здесь все по делу, мы все ходим в бирках и кепках. Они [на проверку] приезжают, смотрят, говорят «молодцы» — и всем потом дают какие-то поблажки.

Администрация знает эту систему лучше всего, они с помощью нее и манипулируют, конечно, всякими понятиями, что можно, что нельзя. Та же самая «тряпка» (когда тюремщики заставляют всех прибывших заключенных мыть пол грязной тряпкой, а тех, кто отказывается, избивают — МЗ) — как раз манипулирование этой культурой.

Манипулирование есть, даже если это какая-то черная зона, где вообще не видно ни одного сотрудника. Таких немало, и зон, и тюрем. Просто у ФСИН задача на самом деле не исправить никого, ни наказать никого — им надо, чтобы все было тихо. Эта задача реализуется либо если у тебя режимная зона, как была у меня, либо красная зона, где все ужасно, убивают, бьют и так далее, и черная зона, чтобы не выплескивалось ничего и все было спокойненько.

Олег Навальный. Фото: Антон Карлинер / Медиазона

Тюремщиков трясет от публичности

Понятно, что и я бы не стал вступать [в коррупционные отношения с администрацией колонии], и со мной бы никто не стал вступать. Но там даже за тот период небольшой, что я отсидел, как я слышал, трех-четырех человек показательно поймали и посадили — и зеков, которые давали взятку, и сотрудников, которые брали взятки и носили какие-то там телефоны.

Но нужно понять — здесь сидят преступники, они будут пытаться всех коррумпировать. Везде, во всех лагерях и зонах. По той системе, как работают лагеря и зоны, не быть коррупции просто не может. Слишком сильная спайка зеков и администрации — они управляют всем через зеков. Потому что по-другому там сделать невозможно. Ночью есть дежурная смена пять человек — и 1 300 сидит людей, которые считаются преступниками. Куча бараков. Что ты сделаешь впятером? Поэтому через самих же осужденных управляют и, конечно, появляется коррупция.

Жестокое обращение очень сильно распространено. Логика администрации — все сидят по делу и их нужно всех бить. Они считают, что нужно бить и держать в страхе, тогда все будут ходить строем. Они там очень все ностальгируют по тому времени, когда можно было бить массово, потому что они считают, что так больше порядка. Они постоянно оперируют этими «барыги» и «педофилы» — конечно есть и барыги и педофилы. Но вот эта оговорка позволяет им бить всех остальных.

Я им говорю: «Про Дадина слышали?» Они: ну да, но там же никаких последствий нет. Ситуация с Дадиным очень странная в том плане, что эти чуваки местные там очень переоценили свои силы. Я не знаю, может быть было им какое-то специальное указание так поступить. Но это просто очень глупо: все понимают, что зека, который хоть чуть-чуть публичный, трогать крайне опасно, потому что все может в публичное русло выйти.

В Орловской области такая штука есть, «тряпка» называется — это тебя заставляют взять тряпку и помыть пол, если не соглашаются, то бьют. Раньше там вообще жестко ломали. Сейчас они бьют на карантине — просто там кричат «беги», и кто не бежит…

Ко мне это не применялось — просто сразу, как я приехал, это перестало делаться. В моем карантине ничего подобного не происходило. У меня там все по правилам было. Я, если честно, уже подготовил всякие штуки со съемками избиений и всех остальных этих следов. Но они перестали всех бить, к счастью. Все зеки, которые там сидели, связали это со мной.

Самая для [тюремщиков] болезненная точка — это публичность. Как только что-то выходило хотя бы в местную газету, они трясутся, для них это все жестко. И единственный на самом деле действенный способ на них повлиять — это внешнее [внимание]… Даже просто родственник, который звонит и печется, адвокат или супруга.

Избиения для ФСИН — вопрос удобства

Если сильно бьют, то все вскрываются — нужно вскрыться так, чтобы тебя отвезли в реанимацию. Вот Владимир, ужаснейший Владимир, там, я забыл, как это называется — то есть во владимирской тюрьме там сейчас более менее нормально, а есть еще какой-то пересылочный пункт. Там, говорят, методика такая: заходишь, нужно сразу успеть себе сонную артерию перерезать, чтобы тебя просто отнесли в санчасть. Вот, кстати, в орловской управе же есть еще строгий режим — вот там плохо, там типа бьют всех. И вот там были голодовки. Несколько человек перевели в режимную тюрьму и отправили одного из них во Владимир. Его убили на этапе. Я видел фотки — у него двойная голова (расколотый на две половины череп — МЗ). И заключение: упал с кровати.

[Избиения для сотрудников ФСИН] — это чисто вопрос удобства. Вместо того, чтобы обеспечить все как-то по-другому, там законы, взыскания, куча документов, им легче один раз ударить дубинкой по голове. Но сейчас, как объясняют, в том числе не бьют, потому что когда ты ударил кого-то дубинкой, нужно сделать документацию на применение физической силы, потом отправить эти документы в местный какой-то районный пункт полиции.

Потому что я вот видел у своего соседа — он бродяга, его пытались заставить бежать, а он не побежал, и его один ретивый схватил и пару раз его дубинкой. Потом начали со всех камер кричать и все прекратилось. Но в результате я видел бумажки, что в местном отделении полиции рассмотрен вопрос о применении силы, оснований для возбуждения дела нет.

Но это же не обязательно делать руками сотрудников. Почему, например, я удивился по поводу Дадина, что это делали сами сотрудники, а не заключенные. Обычно все-таки это руками зеков делают.

Признание без доказательств

Меня удивила юридическая безграмотность зеков — они, сидя в тюрьме, могли бы подтянуться, это не очень сложно. Вообще уголовное право сосредоточено в четырех книгах, если ты их прочитаешь раз пять, [во всем разберешься,] а у тебя там времени куча. Это Уголовный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, комментарии Уголовно-процессуального кодекса, постановления Верховного суда. Если тебе интересно — можешь всякие законы о розыскной деятельности почитать. И все.

Я достаточно много кассационных жалоб написал [для других заключенных]. Многих, когда принимают, бьют в ментовке, они пишут признательные показания. И все. Когда у тебя есть признательное показание… Я даже видел дело, где двоих братьев посадили за разбой с убийством и было только признание. Там ничего не было: ни анализа крови, ни каких-то следов, вообще ничего. Просто их признание и все.

Я понял, у них логика такая, что судья считает, что если обвинительное заключение каким-то образом слепили правильно, то ему нужно назначить только приговор и все. А дальше любые процессуальные нарушения не имеют значения, не влияют на суть дела. Так судят не только каких-то известных зеков, они действительно странно судят вообще всех. Есть разные судьи, где-то лучше, где-то хуже. Но есть совершенно кошмарные приговоры, где нет просто доказательств. Может, человек и виноват, может быть, действительно он это сделал, но то, как они это обставляют… Они считают это излишним, что человек действительно виновный и зачем морочиться. На самом деле это может порождать действительно ужасные вещи.

Например, там был мужичок… Не то чтобы поразительная история, но явно такая палочная. Он идет пьяный с работы, любит подвыпить, он получил зарплату на каком-то заводе или фабрике и идет домой пьяный сильно. И просыпается, вообще ничего не понимает, а ему приносят документы с адвокатом, все, его задержали и нашли у него два грамма спайса… А он настолько далеко от наркотиков, от спайса и всего остального — просто проснулся, чувак шел с работы. Понятное дело, что все преступники про свои дела врут, но есть такие очевидные вещи. Или история про чувака, который поссорился с теткой, которая варит самогон в деревне. Первый раз она подала заявление, что он залез и украл самогон. Ему дали три года условно. А через пару лет [по такому же заявлению] ему дали 4,5 реального срока. У него двое детей, один из них инвалид. И он не может выйти ни по какой амнистии, потому что у него с проникновением в жилое помещение — это отдельный состав. И таких полно.

Все, что они делают, это для статистики и продвижения по службе. Нужны независимые суды, у которых точно не будет никаких заданий по статистике. Независимые суды и независимые судьи. Одни независимо контролируют общество, другие независимо судят.

Разогнать ФСИН

Саму ФСИН нужно разогнать абсолютно точно, набирая новых людей. Абсолютно нужно колонии убирать, их быть не должно. Это очень странная формация, эти коммуны людей, которые варятся в своем соку. Системы колоний, кроме как в России, нигде нет. Понятно, что нам нужно декриминализировать кучу статей. Нужно всем заниматься параллельно, много везде работы.

Вот есть аппарат управления ФСИН какой-то огромный — их нужно просто уволить сегодня. Там ничего не поменяется. Хуже не будет точно. Вроде они ждут какую-то реформу, когда их обратно к МВД подсоединят. Может, будет полезным, если весь этот аппарат фсинский сократят, потому что они просто не нужны. Эта бюрократическая надстройка не делает ничего, колония живет своей отдельной жизнью. Зеки, как могут, улучшают свои бытовые условия. На это, может быть, выделяются какие-то деньги, но на самом деле там все сами все покупают, делают себе ремонты — зеки же там живут. Они огромные сроки проводят в этих тюрьмах. Эта надстройка не нужна. С этого нужно начать, а потом нужно колониями заниматься, их нужно сокращать, делать камерный режим.

[Без смены власти это вряд ли получится] — они же все занимаются казнокрадством. И все делятся этими бабками. И все в одной связке. Так что пока их всех каким-то образом не переместишь… их невозможно подвинуть, как глыбу. Она не огромная, это не десятки тысяч человек, уж точно не миллион и не сотни тысяч. И не нужно, например, выгонять всех этих инспекторов которые в лагере работают. Как им скажут, так они и будут работать. Им скажут убить — они убьют. Им скажут не бить, они не будут бить. Или будут вести себя вежливо.

«Анатолич, ну ты пойми»

Когда я приехал, меня сразу вызвали окулисты, сразу дали справку, что меня не могут на швейное производство отправить — и ни на какое тяжелое производство. Я даже не понял сначала, зачем это, а потом осознал, что они просто не хотели, чтобы я попал на промзону.

Там жесткач. Там нет вентиляции. И потом, они там контрафакт производят — мне, по крайней мере, зеки приносили оттуда бирки, которые они пришивают, там адреса каких-то питерских организаций. Еще очень смешно — они печатали письма (отправленные Навальному через сайт сервиса «ФСИН-письмо» — МЗ), а мне жена Лени Волкова высылала «Гарри Поттера», я не дочитал несколько глав, и они там уставали печатать. Им не хватало бумаги, и они распечатывали на какой-то бухгалтерской документации. Я очень жалею, что забыл ее взять, там были какие-то их отчеты, сколько производят этих пуховиков. И они показывают, что у них продукции на 2 млн рублей в месяц. 1 300 зеков в ночную и дневную смену шьют пуховики. Очевидно, какая-то у них коррупция, поэтому они просто меня туда не пустили.

Олег Навальный. Фото: Антон Карлинер / Медиазона

А я слышал, что у них есть этот цех, где дерево обрабатывают, и, честно говоря, думал: классно, я сейчас здесь поработаю, научусь резать шахматы. Самый крутой убийца времени — это именно работа.

Администрация вообще не очень рада была мне. Все они были сильно не очень рады. А потом когда приехали из Совета по правам человека и [его член правозащитник Андрей] Бабушкин, все стали сразу: «Анатолич…» — все стали сразу лояльными. И когда нужно было меня репрессировать, они говорили: «Анатолич, ну ты пойми…».

Неглупый кровавый садист

Мне не говорили, что меня убьют. Мне говорили, что будут последствия, будут серьезные меры по поводу моей какой-то деятельности. Там зам по БОР (безопасности и оперативной работе — МЗ), который текущий начальник (ИК-5 сейчас руководит Геннадий Гревцев — МЗ), он очень умный в этом плане. Про него есть жесточайшие истории, чего он там делал и в молодости, и вообще он какой-то там кровавый садист. Но он неглупый кровавый садист.

Он не говорил, что убьет меня, он говорил: «Я приму меры». И смотрел на меня строго. Обычно от такого его взгляда другие зеки падали в обморок. Он сразу понимал, что я приехал, сразу появилось внимание прокуратуры и УФСИНа, и меня нельзя просто так забить до состояния мяса в комнате для воспитательной работы. А потом, когда еще приехали московские чуваки и была история с подписанием в честь меня какой-то петиции, они поняли, что они ничего не вывезут из этой ситуации. И просто сказали: «Анатолич… Мы тебе не враги. Если нас что-то заставляют делать, нас просто заставляет делать управа».

Я, конечно, жаловался на любое закрытие меня в ШИЗО, а их было немало, на любое взыскание или ужесточение условий. Они приходили говорили: «Пожалуйста, не надо против нас ничего делать. Мы не злые. Злые вот те дяди».

На расслабоне

Я всех предупредил [перед выходом], что обязательно не оставлю эту ситуацию, чтобы не трогали… Но на мой взгляд так, как там сейчас, и управлять [администрации] всем этим легче. Сейчас нормально, все ходят шьют. Никто не бунтует. Никто никого не бьет. Никто никого не режет.

Можно пошутить с сотрудником, можно послать кого-нибудь, в ШИЗО, может, посидеть за это. Никакого жесткача. Ну, то есть кого-то они пропесочивают, но там не больше пары ударов каких-то. То есть избиения есть до сих пор, но это не смертоубийство — очень лайтово. Там все равно бесправие и беспредел с точки зрения закона и какой-то человеческой морали. И в любой зоне так. Но сейчас это больше как пионерлагерь. Кого-то пьяного поймали, в режим отведут, пару раз дадут… это тоже противозаконно, но, вы понимаете, с точки зрения зека, особенно того, который сидит десять лет и который там видел кошмар, он просто там на расслабоне сейчас.

Было скучно

Я 3,5 года иронично отвечал на все, что происходит. На письма, которые мне писали, на ситуации, которые возникали. Конечно, я вот приехал сейчас к друзьям, какие-то истории рассказываю — не то что мне хочется рассказывать, но все спрашивают.

Мне хочется, чтобы эти пару недель все, кто хочет, со мной поговорили, и тогда эти интервью закончатся, и я перестану рассказывать истории. Потому что я просто считаю их неинтересными. Знаете, такая история, когда приезжает твой одноклассник, который в армии отслужил, а ты в институте был, и он тебе начинает рассказывать… У меня нет такого, что мне хочется забыть. Но все, что произошло, было скучно.

Я, конечно, рассказываю эти истории и понимаю, что да, будет грустно любому человеку, который попадет сейчас туда. Там холодно. Там у тебя нет вещей. Там какой-нибудь толсторожий чувак просто говорит, что тебе нужно делать и что тебе не нужно делать. И даже если тебя там не бьют беспрестанно дубинкой… у меня была другая ситуация, меня там не избивали, но меня тоже сильно ограничивали и сильно изолировали от всех. Если бы я сам как-то этому не противодействовал, я, может быть, подсошел бы с ума. То есть там было плохо. Не кошмарно, но там было плохо. А что писать о том, что все было плохо? У всех тут и так все плохо. Мы живем в огромной колонии.

Медиазона

 

У народа глаз нет, да и уши в беруши!

Был арестован и умер в лагере

Бывший помощник Собчака Юрий Шутов собирал компромат на Путина

8.7.2018

Жена Юрия Шутова обнимает его в зале суда после освобождения под подписку о невыезде. Однако через пять минут его схватит отряд СОБРа, и уже навсегда

Мы публикуем отрывок его рукописи, в которой он прямо называет Путина своим «ликвидатором»:
12 декабря 2014 года в тюрьме для пожизненно осужденных «Белый лебедь» в Соликамске умер Юрий Шутов, бывший депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, публицист и автор разоблачительных книг об Анатолии Собчаке. Первого мэра Петербурга Шутов не просто хорошо знал, но и помог ему прийти к власти. Он был помощником Собчака, но разочарование наступило быстро. В своих статьях и книгах Шутов описывал своего бывшего начальника как краснобая, вора и жулика.
Хорошо был знаком Шутов и с Владимиром Путиным. Журналист Николай Андрущенко (убит в 2017 годурассказывал, что они были знакомы еще в 70-х годах, их дачи на Чудском озере в кооперативе «Здоровье» были рядом. «Мне представляется, что он был, так же как и Путин, гэбэшником», – рассказывал Николай Андрущенко.

У народа глаз нет, да и уши в беруши!

В 1999 году Юрий Шутов был арестован вскоре после разговора с Владимиром Путиным, компромат на которого он собирал. Обвинения ему были предъявлены серьезные – бандитизм и организация ряда тяжких преступлений, включая убийство в 1997 году вице-губернатора Санкт-Петербурга Михаила Маневича, и в 1998 году депутата Госдумы Галины Старовойтовой. В ноябре 1999 года Калининский суд Санкт-Петербурга постановил освободить Шутова в зале суда немедленно, однако через несколько минут Шутов был захвачен группой вооруженных сотрудников СОБРа прямо в зале суда. Захватчиков не остановило даже то, что Шутов был кандидатом в депутаты Госдумы. Попутно они разбили камеры снимавших бесцеремонное задержание журналистов. На свободу Юрий Шутов уже не вышел.

Это провокация власти, или, точнее, Владимира Путина

Следствие длилось целых семь лет, и в 2006 году Шутов был приговорен к пожизненному заключению, хотя обвинения в организации убийств Маневича и Старовойтовой были сняты. «Ни одного юридически доказанного эпизода в деле Шутова нет. Это провокация власти, или, точнее, Владимира Путина», – говорил Николай Андрущенко.

Адвокат Каринна Москаленко оценила этот приговор так: «Половина моего окружения считает, что он страшный человек и преступник, а другая половина считает, что Шутов – настоящий герой нашего времени: оболганный, оклеветанный и пострадавший за то, что критиковал представителей власти, и его острополитические памфлеты и повести «Собчачье сердце» и прочие сильно ударяли по репутации высоких лиц нашего государства. Шутов был приговорен к пожизненному заключению в результате суда, который прошел таким образом, что, когда я ознакомилась с документами, я себе запретила соглашаться или не соглашаться с теми людьми, которые считали его страшным человеком. Я запретила себе соглашаться с теми людьми, которые считали его героем нашего времени. Я запретила себе отвечать на вопрос, совершал ли он какие-то преступления, участвовал ли он в их совершении. Единственное, что вытекало из судебных документов по делу Шутова: инкриминируемые ему деяния не были доказаны судом».

Пройдет время – это все будет опубликовано. Когда Путин либо будет сидеть, либо уйдет в мир иной

Среди тех, кто считает Юрия Шутова оболганным героем нашего времени, – бывший депутат Законодательного собрания Петербурга, а ныне политэмигрант Андрей Корчагин. Он уверен, что дело против Шутова инициировали те, на кого он собирал компромат: в первую очередь, Владимир Путин. По сведениям Корчагина, именно Шутов передал комиссии Марины Салье материалы о том, как Владимир Путин организовал аферу с обменом сырья на заграничное продовольствие

Это было в 1992-м, но и после этого Шутов продолжал расследовать дела Собчака и его окружения. С 1996 года он возглавлял независимую региональную Комиссию Государственной думы РФ по проверке и анализу итогов приватизации в Петербурге и Ленинградской области. О судьбе собранных Шутовым материалов на Путина Николай Андрущенко рассказывал: «Мне прямо сказали мои знакомые гэбэшники: «Не публикуй. Пройдет время – это все будет опубликовано. Когда Путин либо будет сидеть, либо уйдет в мир иной». Андрей Корчагин уверен, что где-то это документы спрятаны и ждут своего часа.

«Он стал первой жертвой путинского режима, именно на нем Путин показал, придя к власти, как он будет расправляться с оппозицией, чтобы всем другим неповадно было. Шутов еще в своих публикациях в 98 году и в выступлениях в парламенте Петербурга предупреждал об опасности прихода к власти в стране чекистов, и он оказался абсолютно прав: чекисты пришли, и вместе с ними опасность для всего мира», – говорит Андрей Корчагин.
Путин был тихим, скромным и незаметным, но при этом самым опасным из всей компании ликвидаторов
Сам Юрий Шутов в тюремных записках называет Путина, в ту пору главу ФСБ, «охотником за моим скальпом, тихим, скромным и незаметным, но при этом самым опасным из всей компании ликвидаторов. Сразу после выхода моей статьи в газете «Новый Петербург» я интуитивно почувствовал на своем затылке красновато-малиновую точку лазерного прицела профессионального снайпера, готового раз и навсегда «побеспокоить» избранную им мишень».
Несмотря на тяжелые условия заключения, Юрий Шутов продолжал писать, передавал рукописи на волю. Его статьи публиковались в газете «Новый Петербург». Рукопись последней книги «Тюрьма» находится в Великобритании у Андрея Корчагина. Эти «Записки из мертвого дома» появились 20 лет назад, однако в российской пенитенциарной системе с тех пор не многое изменилось. Рассказ Юрия Шутова об условиях, в которых живут заключенные, напомнит читателю о судьбе Сергея Магнитского. Можно сказать, что и свою собственную гибель Юрий Шутов предсказал. 
Он вышел на то силовое поле, где всё было давно заминировано
«На одном из свиданий он мне сказал: «Посмотрите на меня внимательно. Вы видите, что я крепок, здоров, запомните, что я вам говорю: я не хочу и не буду умирать. И я верю, что вы, Каринна Акоповна, будете тем человеком, который не поверит, что если меня не станет, то это произошло вследствие моих недугов, хотя недугов у меня достаточно», – рассказывает Каринна Москаленко.

«Он вышел на то силовое поле в Петербурге, где всё было давно заминировано, где все игроки были очень опытными. Они посмотрели-посмотрели на его художества и спокойненько предоставили ему возможность сесть в тюрьму и погибнуть», – говорит Александр Невзоров, с которым Шутов сотрудничал.

Андрей Корчагин считает, что смерть Шутова можно назвать убийством. «Ему не оказали своевременную медицинскую помощь. Сделали это специально, потому что боялись решения ЕСПЧ по его делу, на всякий случай уничтожили, чтобы не создавать прецедент».

С любезного разрешения Андрея Корчагина мы публикуем отрывки из книги «Тюрьма», которая готовится к печати:

Простой человек с обычным здоровьем и пустым кошельком, попадая в российскую тюрьму, обречен на мучения и погибель

«История еще не знавала того, что ныне творится в российских тюрьмах на страшном переходном этапе от социализма к «демократизму». Сталинские застенки времен так называемого «произвола и репрессий» могут теперь всем показаться эпохой самого что ни на есть «тюремного благоденствия», по крайней мере, в части обиходного, досудебного содержания заключенных, еще не признанных в чем-либо виновными.

Простой человек с обычным здоровьем и пустым кошельком, попадая в современную российскую тюрьму, обречен на мучения и погибель. Поэтому арест не виновного, а пока только подозреваемого человека фактически уже сам по себе становится исполнением еще не вынесенного ему обвинительного приговора. Этим довольно умело пользуются все следователи, убедившиеся на практике, что погибельное состояние тюрем, вместе с угрозой надолго там застрять, служит универсальным инструментом для вырывания у арестованного нужных ложных показаний, порой даже более эффективным, нежели бериевские зубодробительные приемы.

Скоровыбитые зубы, как и сама мгновенная смерть, могут сегодня показаться сущей карамелькой в сравнении с нынешними длительными пытками голодом, бессилием и многомесячной бессонницей арестантов, рассаженных по камерам впритирку друг к дружке.

У нас спешно и успешно отстраивается «демократия» тюремного типа

В общем-то, уже давненько следовало бы признать: у нас спешно и успешно отстраивается «демократия» тюремного типа, при которой в России будут доминировать лишь тюрьмы, собирающие в свое нутро, по сути, не нужных на воле людей, дабы лишить их физических и духовных сил заодно с самой жизнью.

Эта тюремная система нового «гуманитарно-демократического» покроя, словно огромный крокодил, абсолютно безжалостна ко всем и одинаково равнодушна к плохим и хорошим, к талантливым и бездарным, коих свободно переваривает в своем бездонном брюхе, где царит всеобщее беззаконие и нищета на фоне ослепительного богатства одиночек, где безраздельно властвуют подлость, насилие, предательство и беда.​

Заключенные страстно желают чем-либо занемочь. Для многих розовой мечтой становится гибельная болезнь типа рака

Миазмы всеобщего гниения большинству арестантов просто невыносимы. Однако, тюрьма боится смерти, ибо каждый, даже переполненный горем и разбухший от несчастий человек, прозябая в своем ничтожном бессилии, пригибаясь к земле, словно вялая картофельная ботва, все-таки надеется остаться в живых и выбраться на волю. Поэтому даже когда бороться за жизнь сил уже не остается, то все равно не много находится охотников испытать на себе довольно широкий ассортимент способов и приемов самоубийства. Вместо скорой смерти заключенные страстно желают чем-либо занемочь. Для многих розовой мечтой становится гибельная болезнь типа рака, дающая «счастливую» возможность отлеживаться до последнего вздоха в тюремной больничке, но уже под одеялом, а не под вшивым тряпьем. Там они вполне могут радоваться остатку жизни без голода, карцера, побоев и издевательств. Правда, и в этом случае обреченного «счастливчика» все равно не покидает раздирающая душу, неистребимая тоска по свободе и родным, лишний раз напоминая, что слово «человек» звучит в тюрьме горько.

Большинство загнанных в тюрьму людей воистину невиновны

«Но какие же в тюрьме люди? – может спросить вольный читатель. – Там, мол, сидят одни преступники». Конечно же, нельзя утверждать, что в громадной человеческой массе, растекшейся по тюремным нарам, нет карманников, фальшивомонетчиков, воров, убийц, базарных торбохватов, махрового жулья и изголодавшихся юных похитителей стираного белья с чердаков, а также мелких грабителей, вымогателей и курокрадов. Однако большинство загнанных в тюрьму людей воистину невиновны. Они угодили в застенки благодаря злому року либо чьей-то воле, а то и профессиональной безграмотности следователей. И таких там, действительно, преогромное множество – отчаявшихся, униженных и растоптанных. Все они забиты, забыты и обессилены в поисках справедливости.

<…>Меня, уже арестованного, доставили 16 февраля на улицу Чайковского в облюбованный РУБОПом особняк, вдоль коридоров которого были вделаны в стенку кольца для пристегивания наручниками задержанных. Такое неимоверное количество «стойловых пристежек» наглядно демонстрировало преимущества РУБОПовских застенков «демократического, правового государства» перед ежово-бериевскими. Нет сомнений: у любого внезапно задержанного невиновного человека, прикованного к стенке в коридоре РУБОПа, после нескольких часов стояния вне туалета и без глотка воды полностью рассеется туман заблуждений относительно своей правоты и достоинств. Полагаю, будет вполне достаточно одной лишь такой «коридорной процедуры», дабы «убедить» большинство задержанных, особенно женщин, сразу же подписать любую «заботливо» подготовленную следователем ложь о чем угодно в обмен на возможность вновь оказаться дома и без наручников. Такова истинная цена лжесвидетельств, зачастую для кого-то смертельных. А ведь из припасенного РУБОПом арсенала это наиболее простой, самый «безобидный» и «гуманный» способ давления на жертвы, дабы они стали «благоразумными» и дали столь нужные следствию ложные показания.

Колония строгого режима в Иркутской области
Колония строгого режима в Иркутской области

<…>Тюремные врачи – вовсе не врачи как таковые, поскольку их служебные задачи прямо противоположны целям той гуманной профессии, которую они якобы представляют. То бишь если, скажем, обычному патологоанатому положено выяснить, отчего человек умер, то тюремный врач на его месте будет пытаться доказать, что умерший еще жив, а потому, мол, вполне годен для содержания под стражей и допросов. Ну, а ежели тюремный врач вдруг обеспокоится действительным состоянием больного арестанта – тогда ему в тюремных застенках больше не работать. Его, как собаку, стащившую со стола хозяйское мясо, вышвырнут на улицу или же вообще могут даже посадить. Именно поэтому, когда знойным летом 99-го года в камерных склепах сплошь и рядом умирали от удушья и жары люди, то тюремные врачи, проходя на безопасном расстоянии мимо открытых кормушек камерных дверей, исступленно кричали, чтобы умирающие не придуривались, и швыряли им затертую в кармане, грязную таблетку аспирина, причем одну на всех. Вот почему мнение такого врача, что я уже совсем плох, произвело на меня впечатление газетного некролога. Однако несмотря на его официальное медзаключение, запрещающее этапирование больного, вертухаи все равно уволокли меня в столыпинский вагон, огромный металлический короб, разделенный внутри на клетки, без окон и вентиляции. Он насквозь, как банная парилка, прожаривается летом и так же изумительно люто остужается зимой.

Меня, как «особо опасного преступника», конвоиры засунули в одиночный узенький металлический пенал с самого торца вагона, рядом с купе охраны. Этот вагон простоял в новгородском тупике под невыносимо жарко палящим июльским солнцем полсуток и разогрелся до того, что полновесный плевок вертухая испарялся со стального пола так же быстро, как с горячей сковородки, разве что только не шипел. В соседней клетке, пригнув голову к полу, задыхался и жалобно скулил предельно чахлый, худущий мальчонка лет 14. Он был, как огурец: зеленый и весь в прыщах. При взгляде на его метровый росточек и скрюченную фигурку больной обезьянки невольно возникало подозрение в умственной и психической неполноценности следователя, бросившего в застенки этого загибающегося парнишку. Что бы он ни натворил в свои 14 лет (этот, как оказалось, с голодухи украл в Луге трех битых куриц) – уничтожать, по сути, ребенка не только грешно, но и права не дано. Подобную гнусность под шумок бесконтрольной и безответственной «демократии» могут вершить только оголтелые негодяи.

Через полуголого охранника, истекающего грязными струйками пота, я передал этому ребенку всю свою воду и что было с собой из еды.

Каким образом доехали до Питера – помню плохо, ибо столько много часов кряду я никогда еще в парилках не сиживал, плюс к тому – едкие испарения мочи, расплескавшейся по клеткам из полиэтиленовых пакетов, т.к. зэков в туалет конвой не выводил по причине отсутствия там сливной воды. В общем, очухался я только в прохладе подвала тюрьмы на ул. Лебедева, который был настолько загажен, что в нем не выживали даже мухи, усеявшие своими трупиками все углы в глубоком пазе трехкратно зарешеченного окна.

С той поры, как суд оправдал меня по всем пунктам обвинения, я многажды размышлял о происходящем в нашей стране, когда кучка отпетых негодяев, прикрываясь голубыми прокурорскими тужурками, принимает чуть ли не по объявлению заказы на устранение неугодных, хапает за это огромные взятки, а потом прямо на глазах у всех безбоязненно и безнаказанно «отрабатывает» полученные доллары, принародно глумясь над заказанными им людьми, которых упрятывают навсегда за решетку. В тюрьмах мне пришлось повидать много совершенно невиновных страдальцев, ограбленных, униженных и растоптанных, но самое ужасное – утративших всякую надежду на справедливость и торжество закона. Уверен, что лишение народа веры в незыблемость правопорядка – это самое тяжкое преступление, какое вообще может совершить прокурор. Стало быть, при настоящей, а не гнусно-опереточной власти все эти прокуроры уже давно бы были коротко подстрижены и рассажены по камерным склепам для прижизненного покаяния. Ну, а сейчас в нашей разрушенной стране, конечно же, нет, да и не может быть никакой ответственности за их кипучую преступную деятельность, ибо в центре творится то же самое, что и на периферии: все решается не по закону, а лишь исходя из чьей-то целесообразности, или же сиюминутной необходимости, либо вящей договоренности чиновников, в большинстве своем также насквозь коррумпированных с самого низу до верху властной вертикали. Люди сами виноваты, что признали над собой такую вот «вертикальную» власть воров и убийц, гарантирующую полную безнаказанность и бесконтрольность преступникам, возведенным в ранг прокуроров, обеспечивающих абсолютную беспомощность всех невиновных, кем-то заказанных, оплаченных, а посему ложно обвиненных.

Осмотр заключенных в Воронеже
Осмотр заключенных в Воронеже

Тюремные врачи будут всегда ставить умершим диагноз «сердечная недостаточность» и отдавать трупы обезумевшим от горя родным

Когда люди походя узнают, что в связи с ростом преступности тюрьмы, мол, переполнены и на один квадратный метр камерной площади приходится по три-четыре человека, то даже впечатления чего-то сверхъестественного не возникает. Но стоит своими глазами увидеть, как из темного камерного нутра, площадью каких-то 15 кв. м, выползают на утреннюю либо вечернюю проверку около полусотни (пол армейской роты) полуголых, изможденных, немытых и небритых полуживых нечеловеков, изглоданных вдоль и поперек вшами да тараканами особой тюремной масти, то у любого может возникнуть сомнение в подлинности происходящего и острое ощущение того, что никакой американский Копперфилд либо иной фокусник обратно их в крохотное пространство камеры ни за что не засунет. Однако, надзиратели привычно быстро утрамбовывают пересчитанное поголовье обратно в нутро склепа, где формально невиновные люди сидят годами в ожидании своей участи, плотно прижавшись друг к дружке и поерзывая от чесотки до подхода суточной очереди вытянуть ноги. Бьюсь об заклад, что среди многих тысяч досудебных арестантов не менее одной трети абсолютно невиновны, а вторая треть зэков просто забыта в тюрьмах как следователями, так и судьями. Они безропотно просиживают в столь жутких условиях многие годы, порой превышающие максимальные сроки наказания за все, ими содеянное. Причем подобный люд почти все свои преступления совершил, как правило, с голодухи и от своей ненужности в сильно «демократизированной» ворами жизни. К сему следует добавить, что разные экологические, санитарно-гигиенические, эпидемиологические и прочие напасти в тюрьме, находящейся в самом центре нашего города, способствуют свирепому охвату арестантов кожно-гнойными и вирусными заболеваниями типа неизлечимых форм туберкулеза и гепатита. Ну, а все это, вместе взятое, да еще усиленное многомесячным умышленным лишением сна и свежего воздуха, безвозвратно губит здоровье складированных в таком тюремном узилище людей. Чего скрывать, нередко приходилось слышать расхожее обывательское мнение о тех, кто попал в тюрьму, что им, мол, так и надо. Нечего-де было воровать да грабить. Вместо возражений лучше еще раз напомнить: добрая треть арестантов совершенно ни в чем не виновны. Они являются лишь неким продуктом своекорыстных делишек следователей, и в гнойную круговерть тюрьмы может легко угодить любой из ныне равнодушных к судьбам обреченных ни за что ни про что. Прозрение таких равнодушных ежели и наступит, то, как обычно, будет уже поздно, и им самим останется лишь созерцать, как от удушья, особенно знойным летом, будут рядом умирать люди, еще не признанные судом виновными либо невиновными. При этом тюремные врачи с брезгливо-равнодушными физиономиями будут всегда ставить умершим один и тот же стандартный диагноз – «сердечная недостаточность» и отдавать тронутые разложением трупы обезумевшим от горя родным да близким, сопровождая сие безмятежным пояснением, что умерли, мол, они сами, на то и воля Божья. Хотя в действительности это были заурядные убийства, ибо нездоровый, да вдобавок пожилой человек, обычно больше пары месяцев подобной пытки и издевательств вынести не в состоянии. Вот так в умышленно невыносимых условиях и мрут, словно мухи, невиновные, на радость заказчикам да прокурорам-подрядчикам».

 

За старшего брата от звонка до звонка

30.6.2018

 

Об уничтожении информации о репрессированных по секретному приказу

Террор снимают с учета

Музей истории ГУЛАГа узнал об уничтожении информации о репрессированных по секретному приказу

8.6.2018

Директор Музея истории ГУЛАГа Роман Романов опасается, что значительная часть информации о репрессированных уже могла быть уничтожена

Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ

В России на основании засекреченного межведомственного приказа 2014 года уничтожаются архивные учетные карточки со сведениями о репрессированных в СССР. Об этом директор Музея истории ГУЛАГа Роман Романов сообщил советнику президента РФ Михаилу Федотову, попросив его разобраться в ситуации. Уничтожение карточек означает полное удаление информации о нахождении осужденных в системе ГУЛАГа, говорится в письме. Как заявил “Ъ” господин Федотов, сохранение документов, относящихся к этому периоду истории, крайне важная задача.
Центр документации музея истории ГУЛАГа столкнулся с неожиданной информацией, игнорирование которой может, по мнению сотрудников центра, иметь катастрофические последствия для изучения истории лагерей и получения данных о жертвах репрессий. Так начинается обращение директора музея Романа Романова к советнику президента РФ, председателю Совета при президенте РФ по правам человека (СПЧ) Михаилу Федотову (есть в распоряжении “Ъ”). Господин Романов пояснил, что исследователи прошлого получили ответы из МВД, в которых говорилось об уничтожении архивных учетных карточек осужденных.
«В случае если заключенный умирал или погибал в лагере, его личное дело отправлялось на бессрочное хранение,— пояснил “Ъ” господин Романов.— А если человек освобождался, то его дело уничтожалось, но составлялась архивная карточка, где указывались ФИО, год и место рождения, передвижение заключенного между лагерями и лагерными пунктами, а также дата освобождения». О практике уничтожения карточек узнал один из партнеров музея, исследователь Сергей Прудовский. Этой весной он разыскивал информацию о репрессированном крестьянине Федоре Чазове, чей брат Григорий выжил после расстрела, смог дойти в 1938 году до председателя Всероссийского ЦИКа Михаила Калинина и опять был отправлен на расстрел. Федор Чазов был осужден на пять лет лагерей и выслан в Магаданскую область.
«Я запросил УМВД по Магаданской области. Они ответили, что личное дело заключенного было уничтожено еще в 1955 году согласно приказу тех лет. При этом выяснилось, что архивная учетная карточка тоже была уничтожена»,— рассказал “Ъ” господин Прудовский. На его вопрос, на каком основании это сделано, начальник информационного центра УМВД России по Магаданской области Михаил Серегин сообщил, что есть межведомственный приказ под грифом «для служебного пользования» от 12 февраля 2014 года «Об утверждении наставления по ведению и использованию централизованных оперативно-справочных, криминалистических и разыскных учетов, формируемых на базе органов внутренних дел РФ». Этот приказ подписан совместно МВД, Минюстом, МЧС, Минобороны, ФСБ, ФСКН, ФТС, ФСО, СВР, а также Генпрокуратурой и Государственной фельдъегерской службой. «Срок хранения карточек на осужденных — до достижения ими (осужденными) 80-летнего возраста,— говорится в ответе господина Серегина.— Срок хранения карточки на Чазова Федора истек в 1989 году, уничтожена карточка по акту от 11 сентября 2014 года».

«Уголовные дела граждан хранятся в ФСБ либо в госархивах. Но все они заканчиваются датой осуждения и сведениями о приговоре: расстрел или лагерь. С расстрелом понятно. А информация, куда был отправлен приговоренный к лагерям, выжил ли, переводился ли из одного лагеря в другой, находится только в учетных карточках, хранящихся в МВД. И эта информация после уничтожения карточки предается забвению»,— пояснил господин Прудовский. Он отметил, что количество осужденных в годы советских репрессий неизвестно. Только на 1937–1938 годы приходится более 1,7 млн арестов по политическим статьям. По подсчетам международного общества «Мемориал», общее число репрессированных может достигать 12 млн.

В Росархиве исследователю сообщили, что все документы об осужденных в советское время должны пройти экспертизу. В случае признания документа ценным он ставится на госучет и подлежит бессрочному хранению. Господин Прудовский направил в УМВД по Магаданской области вопрос, проходили ли уничтоженные документы подобную экспертизу. “Ъ” также запросил комментарий Росархива.

Это не единственный пример уничтожения материалов, выяснил “Ъ”. В 2014 году жительница Московской области Нина Трушина пыталась найти информацию о своем родственнике, осужденном в 1939 году, и получила ответ из УМВД по Магаданской области о том, что учетная карточка отложена на уничтожение на основании служебного приказа. Тогда госпожа Трушина подала иск в Верховный суд РФ, указав, что приказ, затрагивающий ее права, засекречен и официально не опубликован, что противоречит ч. 3 ст. 15 Конституции РФ. Однако ВС оставил иск без удовлетворения, указав, что приказ содержит служебную информацию, а указ президента РФ от 1996 года позволяет не публиковать документы, затрагивающие права людей, если в них есть конфиденциальная информация, к которой, согласно указу президента РФ за 1997 год, отнесена служебная информация. Госпожа Трушина обратилась в Конституционный суд РФ, но он отказал в принятии иска, пояснив, что полиция хранит и уничтожает данные на основании законов.

Председатель СПЧ Михаил Федотов заявил “Ъ”, что изучит проблему. «Мы всегда будем защищать сохранение архивных материалов, они содержат очень важную историческую информацию,— подчеркнул господин Федотов.— Это принципиально важно, так как это средство противодействия фальсификации истории. Когда есть документ, его фальсифицировать практически невозможно. А когда документа нет, можно придумать все, что угодно. Поэтому нужно сохранять по возможности все документы, которые относятся к тому периоду». Господин Федотов не исключил, что вопросом займется возглавляемая им межведомственная рабочая группа по увековечению памяти жертв политических репрессий.

Анастасия Курилова

Газета «Коммерсантъ» №99 от 08.06.2018

 

 

 

Свежие записи

Архивы публикаций

Рубрики сайта

Просмотры