Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Россия нарушила право Алексея и Олега Навальных на справедливый суд. И теперь должна выплатить им 76 000 евро, постановил ЕСПЧ

Мы выиграли. Всем спасибо за поддержку

18.10.2017

Это снова заняло несколько лет, но мы снова доказали свою правоту. Европейский суд по правам человека вынес решение по «делу Ив Роше» в нашу пользу. Мы доказали, что дело было сфабриковано, и отвратительная клоунада, происходившая в Замоскворецком суде в 2014 году, не имела никакого отношения к справедливому судебному разбирательству.

Все это было устроено только с одной целью: препятствовать моей антикоррупционной и политической деятельности через давление на меня и мою семью.

Суд признал нарушенной 6 статью конвенции («Право на справедливое судебное разбирательство») и, что большая наша победа и вообще редкий случай, 7 статью («Наказание исключительно на основании закона») — это фактически означает, что суд, рассмотрев дело, вообще не увидел в нем никакого состава преступления.

Что касается 18 статьи (политические мотивы преступления) — суд устранился от ее рассмотрения. Сейчас многие, кто не очень разбирается, как обычно начнут трактовать это как «ЕСПЧ не признал политических мотивов преследования Навального», но это не совсем так. Фактически сейчас ЕСПЧ не рассматривает применение 18 статьи в отношении России (последний раз это было в 2004 году, «дело Гусинского»).

Я очень рад, что правосудие свершилось, и, как и в деле Кировлеса, и как и во всех делах о задержаниях и арестах, мы юридически доказали их незаконность.

Когда воры и мошенники от власти (типа сегодняшней омерзительной, лживой Памфиловой) заявляют о том, что мне нельзя баллотироваться, потому что «закон», потому что «приговор», потому что «уголовник», потому что «рецидивист», мы можем уверенно показывать им то, чего у них не будет никогда — решение настоящего, честного суда. В нем ясно написано, что закон и право на нашей стороне. Это они уголовники, а я нет.

Хочу поблагодарить всех, кто помогал и поддерживал нас в этой очередной неравной схватке с государством:

— наших с Олегом адвокатов: Ольгу Михайлову, Вадима Кобзева и Кирилла Полозова

— всех, кто поддерживал акцию «Дело, которого нет» и распространял информацию

— журналистов, освещавших процесс

— коллег Олега, которые не побоялись прийти свидетелями на суд, рассказать, что дело полностью сфабриковано

— людей, приходивших на заседания (особенно хорошего человека, стоявшего каждый день у суда с пикетом и кричавшего «Путин негодяй» и «Путин, покайся» так громко, что это было слышно у нас в зале суда)

— всех, кто участвовал в акции «Навальный четверг», поддерживая меня, пока я был под домашним арестом

— всех, кто последние три года писал Олегу в тюрьму, поддерживая его

Ну и всех членов нашей семьи, для которых это было непростым испытанием.

Посылаю лучи поддержки своему бразеру. Ему, наверное, сейчас особенно обломно будет сидеть, зная, что решение суда вынесено в его пользу, и установлено, что эти три года в колонии, два из которых в одиночке, он просидел без малейшей вины. Напишите ему письмо (по почте: 303900, Орловская область, поселок Нарышкино, ул.Заводская, д.62, ИК №5, Навальному Олегу Анатольевичу 1983 г.р.; через ФСИН-письмо: Орловская область, ИК-5 Нарышкино, Навальному Олегу Анатольевичу 1983 г.р.)

Мы обязательно победим, важно никогда не терять веру в свою правоту. Как видите, это не только моральная категория, но уже и юридическая.

 

Суровые будни тюремной больницы

Каждый готов умереть

15.10.2017

Наталья Фонарщик – травматолог по образованию. Сразу после окончания медицинского вуза она попала на работу в больницу при одной из российских исправительных колоний. Проработав полгода за колючей проволокой, она уволилась по собственному желанию и больше никогда не возвращалась к медицинской практике. Лишь спустя 10 лет Наталья смогла написать о своем опыте работы в тюремной клинике, о мире, отделенном от обыденного лишь парой метров бетонной стены, но в котором действуют совсем иные законы. «Это система, в которой каждый должен быть готов умереть», – говорит Наталья.

О своей документальной повести, похожей на булгаковские «Записки юного врача» в декорациях постсоветской пенитенциарной системы, и о суровых буднях тюремной больницы Наталья Фонарщик рассказала в интервью Радио Свобода.

– Почему после окончания медицинского института вы пошли работать в такое непростое учреждение – больницу при колонии общего режима?

– Когда я закончила ординатуру, ставок в гражданских больницах в моем родном городе для меня не было. Больницы вообще старались брать юношей-травматологов. Может быть, они мне только говорили, что ставок нет… Сейчас довольно много девушек-травматологов, это обычная практика, но я была, видимо, в первой волне. Так или иначе, устроиться в обычную больницу не получалось, но работать где-то надо было. Сначала я устроилась в медицинскую фирму, торговала чем-то, и это было мучительно. Я оттуда ушла, конечно, и опять стала искать, что же мне делать. И тут позвонила знакомая доктор со словами: «А не хочешь ли ты поработать у нас в больнице?» Я ответила: «Конечно же, хочу!» Она меня предупредила: «У нас непростая больница… Но ты приходи, я тебе все расскажу. Паспорт возьми». Вот так и засосало меня туда.

– Когда вы пришли, вы уже понимали, куда вас зовут?

– Еще не совсем. Уже во время первого визита меня провели в зону, сказали: «Ничему не удивляйся». Мы прошли в больницу, мне попутно что-то рассказывали, показывали, говорили: «Только не пугайся, у нас все мирно, все хорошо…» И я решила, что это будет очень странный, неожиданный и интересный опыт. Кроме того, мои друзья-травматологи говорили, что лучше пойти туда, потому что «где же ты еще приобретешь такие навыки, ведь тебе в обычной больнице толком не дадут ничего делать, придется долго ходить под чьим-то началом, а здесь сразу скальпель в руки и вперед». Это было очень заманчиво, навыков хотелось…

– А почему такая разница между обычной больницей и тюремной? Почему больше позволяется?

– Работать некому.

– У вас были какие-то опасения при устройстве на такую работу?

« Можно годами ходить по тросу над пропастью и не срываться туда, но это не от здоровой жизни происходит

– Страх, конечно, был. Но я старалась себя утешать тем, что другие сотрудники здесь давно уже – и ничего, улыбаются, все открытые, хорошие люди. Я подумала, что, наверное, можно так работать, раз они справляются.

– И как долго эта иллюзия сохранялась?

– Ну, я не могу сказать, что она вообще хоть сколько-нибудь сохранялась. Потому что первое ночное дежурство расставило все точки над i. Там реально опасно. Да, можно годами ходить по тросу над пропастью и не срываться туда, но это не от здоровой жизни происходит. Люди не должны работать, мне кажется, в условиях постоянного стресса. И может быть, даже дело не в том, что много дежурств, хотя это очень важно, конечно, и очень выматывает, а в том, что просто сил не остается на то, чтобы жить. Ты все время посвящаешь работе, причем работе довольно опасной, на которой ты должен быть все время собранным, создавать имидж человека, который ничего не боится, во всем уверен. Потому что иначе просто уважать не будут. И когда это каждый день без передышки, это выматывает очень сильно.

« Там ничего не меняется десятилетиями и еще долго не изменится

– В вашей повести уровень ненормальности нарастает постепенно. Это художественный прием или так все и было?

– Это раскрывалось постепенно, потому что мне нужно было время, чтобы понять, что я не смогу там работать долго, тем более всю жизнь. Сначала я питала иллюзию, что справлюсь, что я изменю что-то у себя в голове, но в итоге поняла, что не сумею.

– А не было наивного желания что-то изменить в этой системе?

– Нет, потому что сразу становится понятно, что там ничего не меняется десятилетиями и еще долго не изменится.

– Одна из первых описанных в повести «ненормальностей» – это отсутствие элементарных медикаментов.

– Зеленка, бинты были. Остальное – очень опционально. Например, если мне нужны были спицы для аппарата внешней фиксации, я заказывала их тут же, на зоне. Конечно, их делали не из медицинской стали, не из специальных материалов, а из подручных средств. Но поскольку больше ничего не было, мы пользовались этим.

– Меня еще поразила история о том, как вы назначали вместо лекарств сигареты…

« Система заточена на то, чтобы всегда оставаться стабильной, чтобы поддерживался баланс

– Было дело, да. Когда под рукой не было ничего, чтобы остановить кровотечение из мелких сосудов, хирургические методы уже не работали, ни гомеостатических губок, ни препаратов не было, я спросила пациента, курит ли он. Он был очень напуган моим вопросом, похоже, это было его единственное удовольствие на зоне, и он боялся, что я запрещу ему курить. Но я посоветовала ему курить побольше, чтобы сосуды сузились и кровотечение остановилось.

– Почему вы пишете в аннотации к своему произведению, что зона и тюремная больница – это то место, в котором каждый должен быть готов к смерти?

« Меня вынудили указать причиной смерти неверный диагноз

– Ну, если ты зэк, умереть очень легко. Ты просто попадаешь между молотом и наковальней в какой-то неприятный жизненный момент, и тебя смалывает в порошок. Если ты сотрудник, то ты можешь сделать просто что-то, что не согласуется с тюремными правилами, и есть риск, что будет совершено нападение. Причем это все спишут на несчастный случай, самоубийство или еще что-то. Если ты охранник, опять же есть риск конфликта – с зэками, с другими охранниками. Потому что эта система очень заточена на то, чтобы всегда оставаться стабильной, чтобы поддерживался этот баланс. При этом система, на самом деле, не очень устойчивая. Любой неправильно оформленный документ может вызвать вопросы правозащитников. Правозащитники начнут копать – у кого-то возникнут неприятности. Поэтому система пытается залатать бреши сразу, чтобы не было таких моментов. И поэтому существует очень много тюремных неписаных законов, внутренних правил.

– Как система себя залатывает? Сотрудники прикрывают друг друга?

– Ну, я однажды столкнулась с ситуацией, когда меня вынудили указать причиной смерти неверный диагноз. По сути, человек погиб из-за халатности терапевтов, но это пришлось скрыть. Написали причиной смерти болезнь Бехтерева. Я потом консультировалась со знакомыми судмедэкспертами и спрашивала, умирают ли от этой болезни. Мне сказали, что как непосредственную причину смерти ее указывать ни в коем случае нельзя, это неправильно. Болезнь Бехтерева – такое заболевание, когда страдают кости, суставы, позвоночник. Это примерно как написать, что он умер от сколиоза. Но это абсурд, от сколиоза не умирают. Можно умереть от осложнений – это и произошло на деле. Но пришлось написать так, чтобы не возникло вопросов, почему больной не получал лечения.

– Что вы можете сказать о пациентах, которые попадали вам в руки? Это были действительно какие-то страшные уголовники?

– Разговаривать с пациентами об их жизни не рекомендовалось. По-моему, даже было запрещено правилами внутреннего распорядка. И я как-то не особо вдавалась в подробности: как вы дошли до жизни такой, да как же вы взяли и совершили преступление? Но когда я смотрела на пациентов, я видела, во-первых, что это обычные люди, такие же, как мы. Во-вторых, что они несколько испуганы. Они попали в тюремную больницу – незнакомую для себя среду, потому что на зоне они все знают, а больница – это как бы государство в государстве, и они не знали, чего от меня ждать, очень настороженно на меня смотрели всегда. А я не знала, чего ждать от них. Два санитара всегда стояли рядом, но напряжение все равно ощущалось.

– А санитары тоже были зэками?

– Санитары – это такие зэки, которые очень хотят выйти поскорее из тюрьмы по условно-досрочному и имеют на это все шансы, поэтому они делают все, чтобы быть паиньками, хорошими, быть «на светлой стороне». Мне в первый же день отрекомендовали: «Если тебе что-то нужно, можешь им говорить». И они тут же все выполняли, что я говорила.

– Но предостерегли, что им особо не стоит доверять.

« Каждый раз, когда новый человек приходит в больницу, у него на дежурствах начинают умирать больные

– Ну, конечно. В конце концов, у меня в рассказе описан случай, когда пациент был найден мертвым, написали, что это было самоубийство, – неправду написали. А кроме санитаров устроить такое было некому.

– Это было подстроено специально, чтобы вам напакостить?

– Ну, меня предупреждали, что в первые дежурства пациенты будут умирать. Это странно с точки зрения статистики, потому что, если брать все дежурства в массе, пациенты редко умирают. Но когда они начинают просто пачками умирать каждое дежурство, это ненормальная ситуация. Значит, кто-то им «помогает». И мне говорили, что каждый раз, когда новый человек приходит в больницу, у него на дежурствах начинают умирать больные.

– Это какая-то тюремная игра?

– Мне кажется, да. Это такой сорт тюремной игры, когда люди пытаются понять, кто перед ними, как он будет реагировать, будет ли он покрывать своих коллег, санитаров или пойдет на конфликт и здесь работать больше не будет. Потому что в ситуации конфликта ты там не сможешь находиться, ты уйдешь.

– То есть какой-то прагматичной, рациональной цели у этого не было?

« Была угроза просто рассыпаться как личность

– Скорее всего, не было. Это вроде тюремного развлекательного обычая. Жуткий обычай, конечно…

– Когда вы говорите о том, что находиться там небезопасно, вы имеете в виду непосредственную опасность для жизни и здоровья или психологическую безопасность?

– В первую очередь психологическую, конечно. Возможно, та угроза для жизни, которая мне примерещилась однажды, была иллюзорной. Но абсолютно точно была угроза просто рассыпаться как личность. Я могла стать каким-то совершенно другим человеком. Уже после ухода из тюрьмы мне потребовалось несколько лет на то, чтобы просто перестать смотреть на людей как на заключенных, перестать видеть по лицам, кто сидел, у кого напряжение в глазах, кто собранный, как перед прыжком. Сейчас я уже не могу это так ясно видеть. И жить стало значительно проще.

– А из-за чего возникли опасения за собственную жизнь?

« У нас была тревожная кнопка, но по ночам она не работала, потому что заключенные просто перекрывали провод

– В реанимации у нас лежал больной, он был недавно прооперирован и явно шел на поправку. На дежурстве я его вечером осмотрела, он мне улыбнулся даже, хотя зэки никогда не улыбаются. Он читал книжку – это был первый и единственный раз, когда я видала, что зэк читает книжку. Он сказал, что у него ничего не болит. Поблагодарил меня: «Спасибо, доктор! Мне уже лучше…» Я спокойно пошла в ординаторскую и легла спать. А среди ночи меня будят и говорят: «Самоубийство». Я вхожу в реанимацию, а он там висит – на жалюзи повесился. И инсценировано так, будто он сначала пытался вскрыть себе вены, но у него не получилось. Но это было явно не самоубийство, я об этом следователю говорила, потому что пациент был левшой, а у него оказалась порезана левая рука. К тому же у него были неврологические проблемы, он бы просто не смог завязать узел сверху, над головой, потому что не мог поднять руки выше уровня плеч. Я об этом тоже сообщила следователю. Но следователь с лучезарной улыбкой ответил: «Было это преступление или нет – это не ваше дело, а наше. И лучше об этом ни с кем не говорите, потому что стены здесь ушастые, и если кто-то хочет, чтобы это было инсценировано как самоубийство, значит, он желает, чтобы мы в это поверили. И этот кто-то достаточно могущественный, видимо, на зоне, раз его приказы выполняют». И не прекращая улыбаться, сказал, что, если я не буду молчать, в один прекрасный утренний день обнаружат меня после дежурства висящей на раме, и скажут: «Девочка не справилась, тяжелая работа была». И что-то мне стало жутко после этого, так себе перспектива! Причем у нас была тревожная кнопка, но по ночам она не работала, потому что заключенные просто перекрывали провод. То есть позвать на помощь ночью, если бы что-то случилось, я бы никого не смогла.

– А сотрудники, получается, знают о том, что заключенные перекрывают провод?

 « Я посмотрела на календарь, и у меня возникла галлюцинация

– Сотрудники просто ничего не могут с этим сделать. Все равно все хозяйственные работы делают заключенные, и если ты их попросишь переделать провод, они просто переложат его на другое место и будут знать, где он лежит. Это нетрудно.

– В какой момент стало понятно, что вы не можете там больше находиться?

– Спустя три месяца постоянных ночных дежурств я посмотрела на календарь, и у меня возникла галлюцинация: я видела числа в календаре, они никак не были отмечены, но даты, когда у меня были дежурства, я видела красными и пульсирующими. Я поняла, что с головой у меня уже непорядок. Что надо иногда спать.

– А что стало последней каплей?

« Охрана будет прикрывать заключенных, и заключенные будут прикрывать охрану

– Случай, который продемонстрировал, насколько мои гуманистические идеалы не соответствуют здешним стенам. Я видела людей, которые страдают, которым явно нужна помощь, которых бьет охрана… Но ничего не могла с этим сделать, ни как врач, ни как человек. Я могла просто наблюдать. В рассказе у меня описана история про двух людей, которые, возможно, были геями. Они проводили свою последнюю ночь в больнице, перед этапом в другую колонию, их жестоко избили, и они лежали в изоляторе, пристегнутые к металлическим койкам ремнями. Охрана открыла дверь и сидела рядом с дверью до утра. Я не знаю, почему они не закрыли дверь просто. Эти люди были пристегнуты, заперты, никуда сбежать не могли. Но нет, надо же было поиздеваться, понаблюдать. Я очень надеялась, что их переведут в другую колонию, и там им полегче будет жить. Но мне сразу сказали, что эти зэки не доедут до другой колонии, их застрелят при попытке к бегству. И им даже не нужно пытаться бежать, чтобы быть застреленными. Я не до конца в это поверила, подумала: да нет, как же так, доедут же, люди же вокруг… Но потом я попросила начальника больницы выяснить их судьбу. Они не доехали. Где-то на затерянной таежной станции их застрелили.

– Получается, что сотрудники пенитенциарной системы исполняли какой-то заказ заключенных-авторитетов?

– Эта система работает сообща. Если что-то нарушает стабильность, все кидаются залатывать эти дырки, и охрана будет прикрывать заключенных, и заключенные будут прикрывать охрану. Просто они решили, что эти двое должны быть убиты. Я знала, что они будут убиты, и ничего не могла сделать. В общем, тяжело…

– А были во всем этом какие-то светлые моменты?

– Да, это, конечно, были мои коллеги. Каждого из них я вспоминаю с большим теплом. Несмотря на то что они работали в таких условиях, им удавалось сохранить чувство юмора, взаимовыручку, они всегда друг другу помогали и ко мне очень сочувственно относились, старались как-то сгладить тяжелые моменты, всегда помогали мне.

– А для заключенных было что-то светлое? Меня, например, очень впечатлила история про то, что посреди всего этого безумия находился зоопарк.

– Да, это была отдушина, видимо, для заключенных. Не думаю, что это было как-то регламентировано правилами, потому что не в каждой зоне, как я потом узнала, есть зоопарк или живой уголок. Просто в какой-то момент у них на зоне завелось одно животное, им стало здорово, и охрана приходила любоваться, потом завелось другое животное… И вот они уже половину здания под зоопарк выделили.

– У вас там даже крокодил был.

– Точно. Он был заключенным, поскольку совершил правонарушение, правда, вынужденное. Он сначала жил в небольшом террариуме в ресторане, у какого-то бандюгана. И в минуту торжества на какой-то вечеринке он решил показать окружающим, какой он крутой, и затушил о голову крокодила окурок. Крокодил щелкнул зубами и отгрыз ему палец моментально. И бандюган отдал крокодила на зону, на пожизненное заключение. Это было лучшее, что он мог сделать для своего питомца. На зоне его очень любили, он вырос очень большой, и я думаю, до сих пор растет.

– А люди, которые ухаживали за этими животными, тоже из числа зэков были?

– Да, конечно. Мне кажется, что звери очень способствуют социальной адаптации на зоне, и каждому человеку нужен друг, в конце концов. И если у тебя нет друзей среди людей, то им может стать кролик, крокодил… Однажды я предлагала одному заключенному больничный отпуск после сердечного приступа, отдохнуть в казарме, пока другие работают, попить лекарств и прийти в себя. Он отказался, потому что не был уверен, что кроме него кто-то сможет хорошо ухаживать за лошадью. Видимо, он очень любил эту лошадь.

– Почему вы именно сейчас, спустя 10 лет, решились осмыслить свой опыт работы в тюрьме в рамках литературы?

– Я делала несколько попыток, еще раньше, но у меня ничего не получалось. Я уже забросила эту идею и даже перестала к ней возвращаться в мыслях, но тут стала учить английский, и мой преподаватель говорит: «А не напишешь ли ты мне какой-нибудь текстик? Я почитаю, ошибки поправлю». Я написала один, другой, ему понравилось, он говорит: «О, здорово! Так ты продолжай!» Ну, американцы вообще очень любят мотивировать и очень хорошо это делают, у них, видимо, в менталитете это. И я так вдохновилась и решила: а почему бы мне не попробовать? В конце концов, на другом языке немножко что-то меняется в мышлении, в подходе, чуть больше абстрагируешься. Я попробовала это сделать на английском – и у меня пошло. В итоге написала это все на английском. А уже потом подготовила и русскую версию.

« Некоторые формулы тюремного мышления перекочевали в сознание обычных граждан России

– Это носило для вас терапевтический эффект?

– Да, причем очень мощный. Как будто отпустило прямо! И сейчас мне гораздо легче об этом говорить.

– Можно ли сказать, что та система, с которой вам пришлось столкнуться, – это такая модель российской государственной системы?

– Безусловно, какие-то связи есть. Например, некоторые формулы явно тюремного мышления каким-то очень незаметным образом перекочевали в сознание обычных граждан России. Такие как: я не буду вмешиваться, пройду мимо, моя хата с краю, только не перемены, пусть все будет стабильно… И даже если эта стабильность потихоньку катится под гору, пока меня никто не трогает, я посижу здесь еще немножечко.

Ответят за исправление граждан на личном примере

В ФСИН продолжаются громкие аресты, возбуждаются новые уголовные дела. Что мешало сделать это раньше?

3.10.2017

Картинки по запросу ответят новая газета

Ольга Романова эксперт по зонам, ведущая рубрики

«Новая газета»  Этот материал вышел в № 109 от 2 октября 2017

Аресты в ФСИН — дело вроде бы привычное. Бывший директор службы Александр Реймер в этом году приговорен к 8 годам лишения свободы за мошенничество, генерал Александр Соколов, глава Пермского УФСИН, и его заместитель Олег Бабенко получили по 5 лет за мошенничество же, глава УФСИН Коми Александр Протопопов осужден за взятку на 7 лет строгого режима, зам­начальника УФСИН Ивановской области Трушков получил 9 лет строгача за взятки — и это только если по верхам пройтись. Однако то, что происходит в службе этой осенью, — явление любопытное и заслуживающее отдельного разговора.

Олег Коршунов. Фото: РИА Новости

В середине сентября был арестован Олег Коршунов, замдиректора ФСИН, и его яхты-часы-катера показаны по всем телеканалам. На днях был арестован начальник отдела автобронетехники, плавсредств и ГСМ ФСИН Алексей Данилов. Пока речь идет о растрате и хищении более 160 млн руб. при поставке топлива и сахара. Возможно, дело тем и кончится — растратой, все получат сроки, в колонии отремонтируют бараки и отбудут домой по УДО. С меньшей вероятностью всех отмажут: у Олега Коршунова очень высокие покровители, тем более что суд явно начнется только после выборов.

 

Есть вероятность реализации и третьего варианта: Коршунов пойдет по делу о строительстве в Питере тюрьмы «Кресты-2» в Колпине. А там и трупы, и показания участников…

В марте этого года в начальника отдела по техническому надзору и эксплуатации объектов строительства новой тюрьмы Николая Чернова была выпущена обойма из пистолета Макарова, и через 5 дней он скончался. По этому делу был задержан замначальника УФСИН по Петербургу и Ленобласти полковник Мойсеенко и собственник генподрядчика строительства компании «ГСК» Виктор Кудрин. Он заключил досудебное соглашение о сотрудничестве.

Видимо, после начала этого сотрудничества был арестован генерал-лейтенант запаса Минобороны, владелец компании и главный субподрядчик при строительстве «Крестов-2» Руслан Хамхоков (по обвинению в даче взятки 350 млн руб. полковнику Мойсеенко). И практически сразу после этого директор ФСИН Геннадий Корниенко предложил руководству Минюста освободить своего зама Олега Коршунова от занимаемой должности.

Любопытно: что мешало сделать это раньше? Ведь казус Олега Коршунова — он совершенно уникальный даже по нашим удивительным временам. Достаточно посмотреть на работу ФГУП «Калужский», других ФГУПов, которые занимаются поставкой насущного в тюрьмы, посмотреть на ценообразование, двойные-тройные бюджетные закупки — ну все же видно. Давайте вспомним, как при строительстве «Крестов-2» потерялись секретные ключи от четырех тысяч камер. Уголовное дело так и не завели, и где сейчас эти ключи, науке неизвестно. Давайте вспомним строительство СИЗО в Волгограде, где уже арестованы лица из УФСИН, это строительство тоже курировал Коршунов.

Еще любопытнее другое: а как Олег Адольфович (с его-то богатой биографией) вообще мог стать генералом ФСИН и замом директора? Человек в самом начале своей карьеры недолго возглавлял маленький банк, а потом все время терся около бюджетных денег в мелких должностях. Судя по обширному кругу его знакомств и разговоров однокурсников (я тоже однокурсник), до поступления в ФСИН он занимался, как я могу предположить, примерно тем же, что и отравленный в Лондоне г-н Перепеличный: оказывал финансовые услуги гражданам, которые не хотели лично обращаться в банки. Но разговоры к делу не пришьешь.

Но ведь все упомянутые здесь должностные лица проходили спецпроверки. И работали не в глубоком подполье, а среди коллег. Вот, например, какую характеристику дал Олегу Коршунову первый замдиректора ФСИН Анатолий Рудый в 2016 году: «За время службы зарекомендовал себя высококвалифицированным, требовательным и энергичным руководителем. Глубокие знания, большой опыт практической работы (…) в сочетании с творческим подходом к выполнению должностных обязанностей позволили достигнуть положительных результатов в финансово-хозяйственной деятельности УИС (…)».

С чем я нас всех и поздравляю. И эти люди отвечают за исправление оступившихся граждан. Буквально на личном примере.

Теги:

арестфсин

Олег Сенцов написал, что его этапируют в поселок Харп

Даже бабочка злится. Холодно.

1.10.2017

Олег Сенцов написал, что его этапируют в поселок Харп

1.10.2017

Олег Сенцов

Олег Сенцов

Украинский режиссер Олег Сенцов, отбывающий 20-летнее заключение в России, прислал письмо из СИЗО Тюмени журналисту «Открытой России» Зое Световой.

Сенцов считает, что его этапируют в самую северную колонию в поселке Харп в Ямало-Ненецком автономном округе, которая известна своими тяжелыми условиями содержания.

Режиссер сообщил, что до этапирования ему не передавали большинство писем, которые затем отдали все сразу. «Физически меня, конечно, никто не трогает, но ты прекрасно понимаешь, что эта система может извращенно наказывать и издеваться, не применяя грубую силу», – пишет Сенцов. Однако в конце письма он выражает решимость победить и оптимизм по поводу будущего: «В конце концов на Северный полюс же они меня не вывезут сидеть?»

Письмо, пришедшее по почте 29 сентября, датировано 17-м числом, а отправлено 21-го.

В самом начале сентября Сенцова, который находился в якутской колонии, этапировали в неизвестном направлении. 9 сентября члены иркутской Общественной наблюдательной комиссии нашли его в СИЗО Иркутска. С тех пор ни адвокаты, ни семья ничего не знают о местонахождении Сенцова.

В 2015 году российский суд приговорил украинских граждан Олега Сенцова и Александра Кольченко к 20 и 10 годам лишения свободы соответственно по обвинению в террористической деятельности в аннексированном Крыму.

Ведущие правозащитные организации объявили Сенцова и Кольченко политическими заключенными. Россия отказывается выдать их Украине.

https://www.svoboda.org/a/28766273.html

автор фото С.Королёв это лужа губиной полметра на побережье Баренцева моря

Постоянный клиент / Из воспоминаний отсидевшего 7 лет по делу ЮКОСа

Постоянный клиент

25.9.2017

Иллюстрация: РИА Новости

  Другие рассказы из цикла 

Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. Записки превратились в цикл документальных рассказов «Оставаясь свободным». Мы продолжаем публиковать рассказы из книги

Владимир Переверзин

___________________________

С Юрой Р. я познакомился в колонии строгого режима в поселке Мелехово Владимирской области, куда попадают либо особо опасные преступники, либо рецидивисты. В самом режимном отряде для особо опасных заключенных, где, естественно, находился и я, он был дневальным — заключенным, сотрудничающим с администрацией колонии и выполняющим ряд безобидных административных функций. Юра привлек мое внимание своей интеллигентной внешностью и какой-то чрезмерной опрятностью и аккуратностью. Не очень склонный к общению с другими арестантами, он все-таки нуждался в собеседнике и благодарном слушателе, которого нашел в моем лице. На традиционный вопрос «Что у тебя за беда?» Юра обреченно ответил: «Да вот, в третий раз сижу за одно и то же».

— В смысле? — не поверил я своим ушам.

Тяжело вздохнув, Юра поведал мне свою историю. Он родился и вырос в небольшом поселке Владимирской области, в обычной, ничем не выделяющейся семье: папа работал шофером в колхозе, мама — дояркой на колхозной ферме. Жили не хуже и не лучше других, как все: подворовывали в колхозе все, что плохо лежало, а лежало там плохо, надо сказать, почти все, в меру пили. Юра ходил в местную сельскую школу, хорошо учился и неплохо разбирался в технике. Восемнадцать наступило неожиданно быстро, и его призвали в армию. Здорового, скромного деревенского паренька без особых претензий взяли шофером в далекую Иркутскую область, где он благополучно в течение двух лет провозил командира войсковой части. Два года службы пролетели как один день, и Юра, решительно отвергнув, о чем он будет горько жалеть всю оставшуюся жизнь, предложение остаться на сверхсрочную службу или поступить в школу прапорщиков, засобирался в родную деревню.

Деревня радостно встретила Юру с местечковым размахом. Ели, пили и гуляли три дня, до тех пор пока были не уничтожены все продукты и не выпито все спиртное. Душа Юры, как и всех остальных присутствующих на этом празднике жизни, требовала продолжения банкета. Гостеприимный и щедрый Юра решил продолжить праздник, для чего подался в единственный в деревне магазин. Не на шутку разгоряченного Юру не смутил ни поздний час, ни отсутствие денег. Ему казалось, что весь мир должен радоваться его возвращению и продолжать безудержное веселье. Без особых усилий взломав дверь, Юра щедрой рукой набил два баула всякой всячиной. Он не жадничал — брал все самое дорогое и лучшее. Водка, коньяк, колбаса, сыр, конфеты быстро заполнили баулы. Юрино возвращение домой было встречено бурным ликованием присутствующих гостей. Веселье продолжилось. Он был доволен и горд собой. Однако хозяин магазина Николай, в свое время удачно его приватизировавший, наутро, увидев разграбленное хозяйство, отнюдь не разделил радости своих земляков. В маленькой деревне, где все знали друг друга, каждый житель был как на ладони. С помощью этих же жителей, несмотря на их всеобщую ненависть, Николаю удалось очень быстро вычислить похитителя, о чем он немедленно сообщил участковому. После этого события завертелись с ужасающей быстротой и беспощадностью. Юра незамедлительно был арестован и вскоре получил два года общего режима, участковый получил вожделенное звание капитана, а Николай снискал еще больше ненависти своих земляков, их недобрых взглядов и злобного шепота за спиной.

Два года в лагере пролетели как один день, срок Юриного заключения незаметно подошел к концу. Он засобирался в родную деревню. Деревня в очередной раз радостно встретила возвращение Юры. История повторилась с точностью до мелочей. Ели, пили и гуляли три дня, до тех пор пока не были уничтожены все продукты и не выпито все спиртное. Юрина душа, как и души всех присутствующих, опять требовали продолжения банкета, и он решил продолжить праздник. Проторенной дорожкой под покровом темноты Юра направился в магазин, где привычно взломал дверь и разжился провизией. Веселье продолжилось. Наутро у Николая, хозяина магазина, уже не возникло и капли сомнений, кто был ночным непрошеным гостем, и он сразу же направился к участковому… На свободе Юра провел ровно 3 дня и получил новый срок — 3 года, которые прошли уже не так быстро и не столь незаметно. Он опять засобирался в родную деревню.

Трудно сказать, что случилось за эти годы с хозяином магазина и какие произошли с ним метаморфозы — может быть, у него проснулась совесть или его охватил трезвый расчет, но он сам лично вышел встречать Юру. И пришел не с пустыми руками, а с щедрыми дарами и подношениями. К ногам освобожденного Юры были брошены два битком набитых баула с провизией. И начался праздник и веселье. Гуляли и пили два дня и две ночи, пока все не было выпито и съедено. В эту самую минуту на Юру нашло озарение! Словно кто-то сверху ему нашептал: «А ведь он, сука, всю жизнь тебе испортил!» «А ведь это действительно так!» — подумал Юра. И такая его в этот момент взяла обида, и такая злость накатила, что схватил он со стола ножик и помчался в злополучный магазин сводить счеты. На этот раз взламывать дверь не пришлось — магазин был открыт! Приставив нож к горлу продавца, Юра потребовал срочно позвать хозяина для разговора, а пока того искали, он затребовал себе водки и всякой разной закуски. Получив сумку с провизией, он изменил свои планы и довольный отправился восвояси. Уйти далеко ему не удалось. Вышел, споткнулся и упал в лужу. Здесь его и взяли.

— Даже выпить не успел, — подытожил он свой рассказ.

Третий срок оказался более весомым, чем предыдущие. Судья, очевидно, оценив целеустремленность Юры, дал ему 7 лет в колонии строгого режима, где мы, собственно говоря, и познакомились. На момент нашего знакомства Юре оставалось сидеть совсем немного, около года. Я много размышлял о его судьбе и думал, ломая голову: что ожидает его после освобождения? Деревня ждет очередного праздника и развлечений, хозяин магазина наверняка укрепляет окна и двери. А вот Юра? Останется он таким же упорным и настойчивым? Время покажет.

Удачи тебе, Юра!

Сноб

«Там мышьяк лежит на 60 метров в открытом виде. Там умирают на глазах не только животные, люди мрут, как мухи»

Там умирают на глазах

23.9.2017

Алексей Тарасов

Обозреватель

Голодовка в забайкальском поселке Вершино-Дарасунском закончилась. Была в ней, как и почти во всех подобных историях, одна фигура умолчания. Совсем гнилая и зловещая. Можно, конечно, и дальше помалкивать, но так не понять всю неразрешимость и подлинную трагичность сюжета.

На сей раз молчание нарушил депутат Заксобрания Забайкальского края от КПРФ Сергей Белоногов, комментируя инициативы коллег обратиться за помощью в различные инстанции:

— Эти ваши обращения — такая мелочь для жителей Дарасуна! Поселок-то кончили эти ребята, — сказал Белоногов о группе «Южуралзолото», бывшем владельце рудника. — К прокурору-то нужно именно поэтому обращаться: не зарплату выплатить, а то, что там идет уничтожение населения. Там мышьяк лежит на 60 метров в открытом виде. Там умирают на глазах не только животные, люди мрут, как мухи. Там радиация смертельная. Это надо указать.

«Новая» не раз писала о проблемах поселков, где ведется золотодобыча — например, о Партизанске и Еруде в Красноярском крае. Или об Усть-Ангарске, где руда урановая, или о Краснокаменске с железной рудой. О многих горнорудных и/или металлургических городах и поселках Сибири и Урала. О Красноярске, Братске, Норильске, Новокузнецке. Повсюду — экологическое бедствие или уже катастрофа. Огромные пространства страны загублены, народ — отравлен. Почему же и протестующие-бастующие, и власти говорят, как правило, не об этом, а лишь о деньгах?

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Лишние – люди. Гражданская война между трудом и капиталом: челябинский единорос-миллиардер vs забайкальские горняки

Вопрос влияния химии на мозговую деятельность и способность адекватно воспринимать реальность мировой наукой изучен, но отечественная урало-сибирская практика предлагает теперь уникальные массивы данных для исследователей. Скажем, почему не наложить карты не только онкологических заболеваний, но и немотивированных убийств на карты загазованности городов? Не рассмотреть корреляцию горнорудных производств и распространения в школах тюремной субкультуры?

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Страна из трех букв

Тут не одна, конечно, экология, а много чего сцеплено так, что и не различить причину со следствием. Биолог Конрад Лоренц писал о поразительных аналогиях: старые центры немецких городов так же соотносятся с их унифицированными окраинами — в аэрофотоснимках, как гистологические картины здоровой ткани и раковой опухоли. Окраины — это одноклеточные животные, или молодые эмбриональные клетки, размножающиеся до полного уничтожения здоровых тканей по соседству.

На мартовском митинге в Красноярске против «черного неба» психотерапевт Ирина Головина говорила о связи перманентного смога с тем, что край вышел на первое место по количеству психических расстройств за прошлый год. Я не знаю, правдивы ли ее сведения: в последнем госдокладе «О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Красноярском крае в 2016 году» об этом ничего нет, а есть, например, о динамике впервые выявленных новообразований. Среднегодовой темп прироста в крае — 4,3% против 0,5 в России. Это за 2011—2015 годы. У детей до года — 44 случая на тысячу в 2015-м и темп прироста за 2014—2015 гг. — 15,3%. Что касается рака, он растет в крае со среднегодовым темпом 2,5% (с 2005 г. по 2015 г.). О психах же в госдокладах почему-то не пишут, но слова Головиной похожи на правду.

Почему на Дарасунском руднике молчат об уничтожении самой возможности жить на своей земле? Зарплата, разумеется, должна выдаваться вовремя. Но для чего деньги, если жить тут нельзя? Да, детей надо кормить. А ничего, что они сплошь больные? Потому что ты же, зарабатывая, и угробил их своей работой. Чтобы потом тратить эти деньги на таблетки и на поездки к врачам в Читу. И выхода нет. Нет другой работы, а те деньги, что платят на этой, позволяют о переезде лишь думать.

 
Поселок Вершино-Дарасунский. Фото: ТАСС / «Издательский дом Родионова»

Другой пример. В прошлом месяце чрезвычайно много, детально и долго обсуждали видеоролики и многочисленные жалобы заключенных красноярской ИК-31 на пытки в едином помещении камерного типа (ЕПКТ). По данным правозащитников, пострадали полсотни человек: их били палками, душили, подвешивали за руки или за ноги к трубе у потолка и использовали как боксерскую грушу, заливали в нос воду, окунали головой в ведро с водой и половой тряпкой, угрожали насильственными действиями сексуального характера, «демонстрируя определенные предметы».

Как и ожидалось, «факты, изложенные в жалобах, не нашли своего подтверждения».

И нигде, ни в одном релизе-рапорте контролирующих, проверяющих, надзирающих служб, ни в одном комментарии правозащитников и всевозможных «активистов» не нашел ни слова о том, что зэки подвергаются растянутому во времени истязанию — они находятся там, где люди находиться не должны: ИК-31 расположена на окраине Красноярска, прямо под факелом Красноярского алюминиевого завода (КрАЗа), мощнейшего в мире, выплавляющего по миллиону тонн алюминия в год. То есть в месте, абсолютно негодном для чего-либо живого.

Здесь же, в поселке Индустриальном, еще две колонии — ИК-17 и ИК-27. Постоянного населения почти не осталось, и Индустриальный снесли бы в начале нулевых, как близлежащую деревню Коркино, но губернатор Лебедь не успел — разбился. А всех остальных, кто приходил после него, проблемы туземцев не волновали, и нагнуть КрАЗ они были не в силах.

В ИК-17 досиживал срок физик Валентин Данилов. Вот что он сейчас сказал мне:

— То, что в ЕПКТ лупят осужденных — секрет полишинеля для Красноярского ГУФСИН. Вместо этого лучше обратили бы внимание на ИК-17 и на все ИК, что в зоне выбросов КрАЗа, с подветренной стороны. Это было бы правильнее. Протяженность КрАЗа 2 км, расстояние от него до ИК те же 2 км. То, что санитарная зона всего 500 м, — это анекдот, как и все сказки РУСАЛ об экологичности производства алюминия на КрАЗе.

Действительно, согласно СанПиН, выплавка алюминия — это второй класс опасности с нормативной величиной санитарно-защитной зоны 500 метров. Тот, кто утверждал норматив, вероятно, и представления не имеет, что это такое: ряды плавильных печей, работающие по вековой уже технологии.

Данилов рассказал, что какой-то мудрый зэк написал по инстанциям: раз такие вредные условия, уменьшайте нам сроки. Если работники КрАЗа раньше на пенсию уходят из-за вредности условий, значит, и зэки должны меньше сидеть. Логично. И еще: зэки отсюда рано или поздно уходят, а тюремщики?

У бизнеса есть ответ на претензии к нему, его продемонстрировал челябинский миллиардер-единоросс Константин Струков, просто прекративший добычу на Дарасунском руднике и сокративший горняков. Однако возможно и другое развитие событий: в Нижнем Приангарье переселили Партизанск — там золотодобытчики бурили уже в огородах.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Поселок стоит на дне золотого прииска. А это значит, люди с их хозяйством, школой, могилами родни… должны отсюда убраться

Да, колониальное освоение Сибири не нынешним режимом запущено, и «все уже украдено до нас», и огромные пространства загублены не нами. Но сейчас в Сибири варварское экстенсивное хозяйствование выходит на новые рубежи. Вероятно, рвать эту безответную землю на клочки, как тушу убитого мамонта, заставляют уценка нефти и ожидание Китая (немотивированное). И противостоять этому некому.

Академики и писатели, боровшиеся с поворотом рек и убийством Байкала, умерли, зачатки гражданского общества зачахли, той Москвы, которой было дело и до Оби с Енисеем, больше нет. Ну нет и в московских аспирантурах-ординатурах теперь белоголовых внуков и правнуков тех, кто рубил деревья лишь два дня в году, воспитывал по двадцать детей в семьях, кормил мукой и маслом европейские королевские дворы… Кому-то изменяет инстинкт самосохранения, вот что хочу сказать. Понятно, что «никого не жалко, никого», но вот в том, что Москва дает Сибири (в плотном информационном и развлекательном потоке) — можно обойтись хотя бы без того чудовищного пиетета ко всем этим нуворишам, дематерилизующим Сибирь в свои капиталы, смешивающей ее с дорожной пылью? Без пиетета — хотя бы в память о тех, кто спасал Москву в 1941-м! За военную риторику тоже не сибиряков надо благодарить.

Экология в России становится политикой, и это закономерно — иначе страны такой не будет. Назревшее широкое экологическое движение при этом не готовы возглавить ни Кремль, ни Навальный, ни другие силы. Ну, о распухших на сибирских ресурсах кругах не говорю: у них будущее связано не с этой страной. Но другие-то? То ли от азиатской части России уже отказались, то ли кажется, что когда птицы улетят, реки утекут, а люди превратятся в дебилов, править такой страной станет проще?

Экс-главу администрации главы Хакасии привели на очную ставку с Виктором Зиминым

Экс-главу администрации Зимина привели на очную ставку с бывшим начальником

22.9.2017

Бызов-и-Зимин-2013-05-01-11.28.59.jpg  22.09.2017  7 MB  6016 × 4000
.

Бывший глава администрации губернатора Хакасии Владимир Бызов провел очную ставку со своим бывшим начальником, главой республики Виктором Зиминым. Бызова обвиняют в получении взятки.Сотрудники правоохранительных органов привели Бызова в здание регионального правительства 21 сентября. По информации ИА «Хакасия», ему устроили очную ставку с главой республики Виктором Зиминым.

© r-19.ru Виктор Зимин

Агентство опубликовало видео.

Владимир Бызов, возглавлявший ранее администрацию губернатора Хакасии Виктора Зимина, как сообщала Тайга.инфо, был задержан в конце декабря 2016 года по подозрению во взяточничестве и мошенничестве при организации закупки лекарств. С тех пор в отношении него и его соучастников было возбуждено несколько дел, в том числе о создании ОПС.

Бызов, как полагают следователи, с февраля по ноябрь 2015 года создал в Абакане преступное сообщество, состоящее из трех структурных подразделений. В задачи ОПС входило хищение бюджетных и внебюджетных средств, выделяемых на госзакупки медицинских товаров, а также получение «откатов» в размере от 10% до 20% от сумм госконтрактов.

В ОПС, по версии следствия, входили 10 человек. Сейчас девять из них, включая Бызова, в СИЗО.

http://tayga.info/136569

Владимир Бызов попал в больницу

22.9.2017

Владимир Бызов попал в больницу

Экс-руководитель администрации главы Хакасии Владимир Бызов госпитализирован. Сейчас он находится в Абаканской городской больнице, куда попал прямиком из республиканского правительства.

Как сообщало 19rus.info, накануне из СИЗО Бызова доставили на бывшее место работы, очевидцем чего случайно стал корреспондент 19rus.info. Туда экс-чиновника привезли для проведения следственного эксперимента, о чем странным образом не уведомили защитников обвиняемого. По этой причине, по информации 19rus.info, Бызов разнервничался настолько, что в здании правительства ему стало плохо. Подследственного пришлось везти в больницу, где он до сих пор находится под охраной. Иными словами, встреча ни с губернатором, ни с другими коллегами не случилась.

Напомним, Владимир Бызов подозревается сразу в трех преступлениях: получении взятки в особо крупном размере, а также мошенничестве, совершенном группой лиц. Бызов, чиновники «Центра закупок» и коммерсанты из фармацевтических компаний, по версии следствия, поставили на поток закупку лекарств для льготников по завышенным ценам. 

Кроме того, Бызову в августе было предъявлено обвинение в создании преступного сообщества и участии в нем (ч. 1, ч. 2 ст. 210 УК РФ).

http://www.19rus.info/index.php/obshchestvo/item/73081-vladimir-byzov-popal-v-bolnitsu

Список за, что можно было сесть или быть расстрелянным в СССР 1917-1953.

Да,за, что угодно!

19.9.2017

Как в Новосибирске отправили на смерть тысячи людей в 1937 году: «Надо найти место, где закапывать трупы»

Тысячи людей отправили на смерть в Новосибирске: «Надо найти место, где закапывать трупы»

18.9.2017

Тысячи людей отправили на смерть в Новосибирске: «Надо найти место, где закапывать трупы»

© nik-ej.livejournal.com Сергей Миронов

Томский активист Денис Карагодин опубликовал копию стенограммы оперативного совещания сотрудников НКВД, которое прошло в Новосибирске в 1937 году. На нем решалось, сколько сибиряков нужно отправить в лагеря и расстрелять.

Карагодин известен тем, что смог найти по официальным документам всех причастных к расстрелу его прадеда в 1938 году. Теперь в его распоряжении оказались стенограммы двух совещаний, которые провел комиссар госбезопасности СССР 3-го ранга, начальник УНКВД по Западно-Сибирскому краю Сергей Миронов в Новосибирске 25 июля 1937 года.

Документы находятся в архиве томского регионального управления ФСБ. Тайга.инфо частично перепечатывает их.

Миронов: Цель совещания я думаю понятна вам всем. Два предварительных предупреждения  то, что я зачитаю является проектом, а не окончательным еще приказом, этот проект разработан комиссией на совещании Наркома [НКВД Николая Ежова], проект находится сейчас на утверждении директивных инстанций, но он все же ориентирует, как о контингенте подлежащем операции, так и о целеустремленности самой операции, поэтому в работе нашей мы будем ориентироваться на этот проект, но это не значит, что он не может претерпеть некоторых изменений в своей редакции.

Второе предупреждение  до тех пор пока мы с вами не проведем всю операцию  эта операция является государственной тайной со всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда я буду вас знакомить с планом по краю в целом, то всякие цифры, о которых вы услышите, по мере возможности должны в вашей голове умереть, а кому удастся, он должен эти цифры из головы выкинуть, кому же это не удастся, он должен совершить над собой насилие и все-таки их из головы выкинуть потому, что малейшее разглашение общей цифры и виновные в этом пойдут под военный трибунал. Поскольку цифры достаточно любопытны по краю, я считаю необходимым познакомить вас с ними, с тем чтобы вы могли сориентироваться с масштабом операции.

<>

Если дела групповые, установочные данные должны быть на каждого в отдельности, а материал может быть сосредоточен в одном деле, если эти лица между собой взаимно связаны.

Протокол опроса или анкета о родственных и личных связях в дело не включается, а в каждом РО или ГО заводится специальное дело по связям.

Если имеются секретные допросы свидетелей и ордер на арест, то с этого и намечайте дело.

ОПЕРАЦИЯ ПРОВОДИТСЯ СНАЧАЛА ТОЛЬКО ПО ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ ОТБИРАЙТЕ НАИБОЛЕЕ АКТИВНЫХ

Постановление с прокурором не согласовывается. Прокурору мы посылаем только списки арестованных, причем списки придется составлять начальнику оперсектора в 4-х экземплярах один оставлять у себя, один посылать в край для рассмотрения на тройке, один направлять начальнику РО или ГО и один прокурору.

Операция проводится сначала только по первой категории  отбирайте наиболее активных.

Вы посылаете на тройку готовый проект постановления тройки и выписки из него. То, что мы откорректируем на тройке будут перепечатываться в крае.

Списки на арестованных вы даете прокурору уже после операции и не указываете первая это или вторая категория, а кратко указываете в списке: уголовник или кулак, по какой статье привлекается и дату ареста. Это все, что вы указываете в списке направляемом прокурору.

<>

Никаких очных ставок не устраивайте, допросите 23 свидетелей, так как никакой необходимости в очных ставках нет. По групповым делам в исключительных случаях можете проводить очные ставки между арестованными в том случае, если некоторые из них не признаются.

Во многих районах есть кулаки, бежавшие из спецпоселков с паспортами. Многие из них были восстановлены в гражданских правах год-два тому назад. Мы это рассматриваем, как бегство. Если они не ведут активных контрреволюционных действий, то их придется арестовать по второй категории. Если мы увидим, что прокурором им было разрешено выехать к месту жительства, мы их возвратим в поселки, а большинство будем направлять в концлагеря.

В ПЕРВУЮ ОПЕРАЦИЮ БЕРИТЕ ВЕСЬ АКТИВ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРЕДСТАВЛЯЮЩИЙ СОБОЙ АКТИВ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

Если они ведут контрреволюционную деятельность, независимо от возраста давайте первую категорию.

В первую операцию берите весь актив, действительно представляющий собой актив контрреволюции. Учтите, что первая категория ограничена лимитом  есть известный лимит, которым будет руководствоваться тройка. Поэтому немедленно, с возвращением на место просмотрите списки еще раз, до операции у вас остается еще три дня. Может быть то, что у Вас числится по первой категории, надо перевести во вторую категорию с тем, чтобы Вы не внесли барахла в первую категорию, а во второй категории может быть окажется актив в то время, как мы уже исчерпаем лимит. Время для того, чтобы разобраться у Вас 2 12 месяца и в первую категорию должен попасть наиболее матерый контрреволюционный контингент.

Первая операция по всему Союзу начнется 28-го июля.

<>

Я поставил вопрос о создании еще двух троек: в Ойротии и по уголовникам и, видимо, к Ойротии мы причислим Бийский сектор. Если Москва на это пойдет, для нас будет большое облегчение.

Мой ответ начальникам сектором, если у него будет 400500 готовых дел, если этот сектор будет быстро оборачиваться, то тройка может выехать в оперсектор для рассмотрения дел на 23 дня.

<>

Тройка будет работать таким образом, что на ней будет дела докладывать докладчик от оперсектора и если хотите вы можете держать постоянного своего представителя из группы товарищей, которые занаряжены по вашему сектору. Он будет от вас здесь постоянным представителем и докладчиком по вашим делам. Он научится технике и будет связан с оперативным секретариатом по учету. Дела вы можете высылать прямо в адрес оперативного секретариата на имя своего докладчика.

Допрашивать ли агентуру в отношении лиц первой категории? Там, где можно избегнуть, лучше обойтись без этого. Где не будет выхода надо допрашивать. Если вы начнете допрашивать осведомителей, вы расшифруете сеть.

Деньги мы переводим. Дают нам 25 грузовых автомашин, но они запоздают. Мы каждому начальнику оперсектора дадим по два грузовика. Там где нет легковых машин каждому начальнику оперсектора дадим легковую машину, но дней 1015 будет тяжело. Лимит бензина увеличен на 35 тонн.

<>

СОСТАВЬТЕ УЧЕТ И ЗАГОТОВЬТЕ МАТЕРИАЛЫ НА ВСЕХ ПОЛЬСКИХ ПЕРЕБЕЖЧИКОВ, НА ВСЕХ ХАРБИНЦЕВ

Параллельно с этой работой немедленно, не ожидая никаких специальных директив, составьте учет и заготовьте материалы на всех польских перебежчиков, на всех харбинцев, на всех абсолютно немцев иностранно-подданных, независимо от того снят он с учета или не снят, независимо от того политэмигрант он или не политэмигрант и все эти списки с точными данными направьте в 3 отдел, не ожидая дополнительных указаний, так как возможно через 3- 4 дня мы можем послать телеграмму провести операцию по всем этим категориям. Если кто-либо перешел из иностранных подданных в Советское гражданство надо это указывать в списках.

Я могу прямо сказать  производите одновременно операцию всех польских перебежчиков, а с харбинцами подождите. Списки давайте отдельно. В отношении членов партии ставьте вопрос перед нами. О порядке оформления дел мы сообщим дополнительно. Списки арестованных направлять в 3 отдел.

<>

Два вопроса об aгентурной работе. Нам, товарищи, наряду с этой работой надо приступать к серьёзной агентурной работе. Кадры двойников за эту операцию мы должны расчистить, но одновременно эта операция дает возможность, как никогда, для создания активного кадра агентуры. С разрешения начальника сектора надо по важнейшим предприятиям, по важней- шим районам подбирать серьезных работников  небольшой кадр активной действующей агентуры и это сейчас наиболее удобный момент потому, что Вы сейчас имеете богатые возможности для вербовки. Вербовать надо из тех, которых Вы не посадите. Отберите небольшую группу, которую Вы завербуете в процессе операции и проверьте их на подборе материалов, на подработке свежего контингента.

После того, как мы проведем первую операцию останется вторая категория по количеству больше, чем первая. Часть начнет обактивляться, будут попытки создания и формирований банд. В этот момент чрезвычайно важна для нас будет небольшая активная маршрутная агентура.

В первому моему замечанию я хочу сделать следующее дополнение  всех харбинцев, независимо член он или не член партии, на руководящей он работе или нет, независимо от того, как будет решен вопрос об операции, надо убрать из всей промышленности и транспорта в течение трех дней.

<>

Второе совещание того же дня среди начальников оперативных секторов УНКВД по Западно-Сибирскому краю

Миронов: Первый вопрос следующий, это то, чтобы Вы особо тщательно подошли к утверждению лиц на операцию. Учтите, что сами дела будут оформляться упрощенным процессом. После операции контроль будет затруднен, поэтому в отношении первой категории надо быть очень требовательными с точки зрения применения категории и санкции на операцию.

Почему надо быть требовательным? Работать нам придется два с половиной месяца через месяц могут вскрыться новые дела и новые организации, представленный нам лимит мы можем исчерпать и можем очутиться В таком положении, подойдя к целому ряду дел и фигур, что лимит будет у нас использован. В результате мы можем оказаться через месяц без лимита. Несомненно при том поверхностном учете, который имеется, проходит целый ряд фигур по второй категории, представляющих больше интереса, чем те даже, которые взяты на учет по первой категории. Поэтому Вы сейчас еще раз пересмотрите первую категорию, отнесите ко второй то, что не подходит к первой, просмотрите вторую категорию и возможно кое-что должно пойти не по второй, а по первой категории.

МОЖНО, ПОСАДИТЬ И 20000, НО С ТЕМ, ЧТОБЫ ИЗ НИХ ОТОБРАТЬ ТО, ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ НАИБОЛЬШИЙ ИНТЕРЕС

Лимит для первой операции 11000 человек, т. е. Вы должны посадить 28 июля 11000 человек. Ну, посадите 12000, можно и 13000 и даже 15000, я даже Вас не оговариваю этим количеством. Можно даже посадить по первой категории 20000 чел. с тем, чтобы в дальнейшем отобрать то что подходит к первой категории и то что из первой должно пойти будет во вторую категорию. На первую категорию лимит дан 10800 человек. Повторяю, что можно, посадить и 20 тыс., но с тем, чтобы из них отобрать то, что представляет наибольший интерес.

Через 1015 дней сама жизнь, вероятно, внесет большие коррективы. Все что есть организованного в подполье, Вы должны вытащить и разгромить.

Лимит вы ориентировочно должны знать и действовать исходя из лимита. Те дела, которые можно подвести под эсеро-РОВСовские, надо оформлять, как эсеро-РОВСовские дела и направлять на РОВСовскую тройку. Я об этом предупреждаю, чтобы Вы маневрировали с тем, чтобы в: августе у нас не исчерпался лимит. Все это будет для Вас резерв для борьбы с ор- ганизованной контрреволюцией. Вы не смущайтесь, что лимит такой же и заставьте народ искать контрреволюцию с тем, чтобы мы могли ставить эти дела на тройке по рассмотрению РОВСовских дел. В этом у нас преимущество перед всем Союзом.

Второй вопрос. Имеющиеся дела по организованной контрреволюции ни коим образом не могут быть ослаблены  Сталинск, Барнаул, Кемерово и все крупные города не могут приоста- навливать глубины разворота этих дел организованной контрреволюции. В Сталинске такой-то аппарат должен сидеть на POBСовских делах, на правых и т. д. Жизнь по организованной контрреволюции не может останавливаться.

Стоит несколько вопросов техники. Если взять Томский сектор и ряд других секторов, то по каждому из них В среднем, примерно, надо будет привести в исполнение приговора на 1000 человек, а по некоторым до 2000 человек.

НАЧАЛЬНИК ОПЕРСЕКТОРА ДОЛЖЕН НАЙТИ МЕСТО, ГДЕ ЗАКАПЫВАТЬ ТРУПЫ. ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ В ЛЕСУ, НУЖНО ЗАРАНЕЕ СРЕЗАТЬ ДЕРН, ЧТОБЫ ПРИКРЫТЬ ИМ МЕСТО

Чем должен занять начальник оперсектора, когда он приедет на место? Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение и место, где закапывать трупы. Если это будет в лесу, нужно чтобы заранее был срезан дерн и потом этим дерном покрыть это место, с тем, чтобы всячески конспирировать место, где приведен приговор в исполнение потому, что эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма. Аппарат ни коим образом не должен знать ни место приведения в исполнение приговоров, ни количество над которым приведены приговора в исполнение, ничего не должен знать абсолютно потому, что наш собственный аппарат может стать распространителем этих сведений.

Я лично советовал бы для начальников секторов, где большое количество арестованных, над которыми будут приводиться приговора в исполнение, если есть там две-три тюрьмы использовать несколько мест для приведения приговоров в исполнение. Не думайте, что это такое простое дело, по Мариинску, например, надо будет, примерно, привести в исполнение 1000 приговоров, в среднем по 3040 каждый день. Особенно тяжело это будет в таких оперсекторах, как Черепаново. Я бы считал, что целесообразно иметь 23 места для крупных секторов, которые наметить самим и не приводить в исполнение приговора В районах, это как правило. В районах категорически запретить приведение приговоров в исполнение  делать это только в оперсекторах.

Каждый начальник оперсектора до приведения приговора в исполнение обязан лично удостовериться, что это тот самый человек. Вы опрашиваете их и это займет у Вас в день полчаса. Технику для себя продумайте. Это вопрос, который строжайше оговорен. Надо, чтобы начальник сектора был убежден, что это именно тот человек, который подлежит расстрелу.

Пусть каждый из Вас сообщит 23 места лично на мое имя и мы утвердим эти места. Лучше всего в этом случае пользовать кладбище. С этим вопросом ясно.

Полные стенограммы доступны на сайте Дениса Карагодина

http://tayga.info/136472

На замглавы ФСИН поставили «Кресты». Как и за что задержали Олега Коршунова?

На замглавы ФСИН поставили «Кресты»

14.9.2017

В Москве задержан Олег Коршунов, курирующий строительство следственного изолятора «Кресты-2». Его строят уже десять лет. Коршунов задержан по делу о крупной растрате, ему грозит до десяти лет лишения свободы

Картинки по запросу кресты фото тюрьма

Следственный изолятор «Кресты-2»с квадрокоптера | 03.12.15 | by Maxidron.ru — YouTube

Заместителя главы ФСИН 54-летнего Олега Коршунова задержали в яхт-клубе. На видеозаписи, попавшей в СМИ, слышно, как он просит закрыть его яхту. Когда на его руки надевают наручники, он говорит оперативникам: «Я что, убегу, что ли?»

Коршунов занимал пост замглавы ФСИН с 2014 года. Он, кстати, однокурсник главы Минфина Антона Силуанова — они учились вместе в Московском финансовом институте.

 На территории следственного изолятора «Кресты-2».

На территории следственного изолятора «Кресты-2». Фото: Александр Демьянчук/

Интересно, что Коршунов еще в июле подал заявление о выходе на пенсию и с того момента находился в отпуске. Вопросы к нему были связаны, в частности, со строительством в Колпине СИЗО «Кресты-2». Работы ведутся уже десять лет. «Кресты-2» презентовали как «уютную тюрьму», призванную заменить известные петербургские «Кресты». Но сроки сдачи изолятора планомерно переносятся, а на строительство уже потрачено 12 млрд рублей.

Евгений Вышенков

заместитель главного редактора «Фонтанки.ру»«Была масса скандалов, которые начались в начале марта этого года, после того как вдруг был в Ленинградской области застрелен подполковник Чернов, непосредственно курировавший ход строительства «Крестов-2». После этого был задержан замначальника регионального нашего ФСИН полковник Моисеенко, после этого был задержан владелец компании, которая была генеральным подрядчиком, Кудрин. После этого — генерал-лейтенант Министерства обороны в отставке и руководитель главного субподрядчика Хамхоков. То есть, грубо говоря, домино начало падать, и все смотрели в сторону Москвы».

______________________________

Но дело не только в «Крестах». По данным РБК, следственные действия связаны с деятельностью ФГУП «Калужское».

Правозащитник Владимир Осечкин говорит, что при Коршунове изменилась система интернет-магазинов в колониях и СИЗО. Контакты предпринимателей оказались замкнуты на это ФГУП. Если раньше 18% от оборота магазина перечислялись в бюджет, то потом средства в бюджет приходить перестали.

Владимир Осечкинправозащитник«Это и рейдерский захват, и отъем у многих предпринимателей в Центральном федеральном округе интернет-магазинов, которые осуществляли поставку продуктов питания заключенным. В результате этой аферы, например, было похищено из бюджета более 1 млрд рублей. Предприятия обанкротились, и все это передавалось во ФГУП «Калужское», которое возглавлял друг и партнер по многим фирмам Олега Коршунова Андрей Мухитдинов. «Калужское» и занималось всеми закупками и поставками продуктов питания, предметов первой необходимости по всему ЦФО для всех территориальных управлений ФСИН. Это УФСИН по Москве, по Московской области, Туле, Калуге. То есть фактически люди отбирали готовые бизнесы, замыкали на себя все эти поставки и вместо того, чтобы перечислять определенные денежные средства — более 100 млн рублей ежегодно — в бюджет, эти денежные средства они «растворяли» в фирмах-помойках, однодневках, в последующем выводили в офшоры, выводили за границу, покупали там недвижимость и так далее».

При обыске дома у Коршунова изъяли 4 млн рублей, служебный пистолет Макарова и коллекцию дорогих часов — 22 штуки. СМИ также пишут о большом гараже замглавы ФСИН: у него Mercedes S-класса, два автомобиля Cadillac, мотоцикл Harley Davidson и два катера.

 

Свежие записи

Архивы публикаций

Рубрики сайта