Официальный сайт Партии пенсионеров России

Флаг Партии пенсионеров России

Придумано неплохо

Официальная страница ПФР по РХ

Кормилец местных поселенцев

ПФРФ в Абакане

Моя Хакасия

Макет строящегося музея

Славлю трижды, которое будет

Здравствуйте, я ваша партия! Что впереди расстелется - всё позади останется.

Капитан Джек Воробей / Лекция для детей с родителями / Быков

Положительные герои абсолютно поблекли

Сюжет неважен, важна атмосфера

28.01.2018

Просмотр и прослушивание по ссылке ниже

https://youtu.be/gi-j6Ayigs8

Опубликовано: 25 янв. 2018 г.

О феномене Капитана Джека Воробья и о «Пиратах Карибского моря» мы и поговорим на лекции Дмитрия Быкова для детей с родителями. Ребенок и мужчина, клоун и злодей, циник и рыцарь — капитан Джек Воробей может называться одним из героев нашего времени. Лекция от 2017.05.27

Все плутовские романы имеют чрезвычайно высокий литературный образец

Лейтмотив — это навязчивый повтор: музыка, фраза…

Хрестоматия пиратской литературы.

Что такое трикстер — это ловкач, обманщик

На  этом образе написаны все главные в мире книги

Одиссея,

Гарри Поттер,

Гамлет,

Дон Кихот,

Бравый солдат Швейк,

12 стульев,

Мастер и Маргарита

   

Из комментариев

Вячеслав Кривошеин

Я просто обалдеваю от разностороннего кругозора Дмитрия Быкова. Он как-то сказал, что наизусть знает 3000 стихов! Вполне верю. В области литературы ему нет равных. А какие-то жлобы, не могущие двух слов связать, осмеливаются обзывать его жидом, придурки!

«Один» Дмитрий Быков 25.01.18

26.01.2018

2018-01-26-odin-0005.mp3
26.01.2018
24 MB

Продолжительность: 1:44:02

Сетевизор

https://echo.msk.ru/programs/odin/2135202-echo/#mmvideo

 

«Бродский: ссылка» Лекция Дмитрия Быкова

Элегическая отрешенность 

Воскресная аутотерапия

21.01.2018

Ближайшие литературные планы / О Трампе, Навальном и одиночестве Высоцкого

Не бойтесь совершенства, вам его не достичь

Сальвадор Дали

19.01.2018

Заметки о современниках: Трампе, Навальном и других

Трамп — человек, ломающий тошнотворную серьезность этого мира.

Навальный вынужден острить, он фигура не веселая, его юмор это юмор висельника, не дай бог, конечно.

В Кремле Башмачкин, сформированный черным днем и белой ночью

Башмачкин в Кремле?

«»Маленький человек» очень мстительное существо, когда он поднят на большую власть и когда его долго унижали. Тут никому мало не покажется, ни Ходорковскому, ни Немцову, ни всем другим из большой политики»

13.01.2018

Дмитрий Быков, писатель, поэт, журналист, литературный критик

Дмитрий Быков, писатель, поэт, журналист, литературный критик

Владимир Путин — Акакий Акакиевич в Кремле? Или страной правит Молчалин? Из какой «Шинели» вышла Ксения Собчак? Алексей Навальный — лишний человек XXI века?

С писателем Дмитрием Быковым обсуждаем президентскую кампанию и компанию кандидатов, ксениефобию и ксениефилию.

Ведет передачу Михаил Соколов.

 
Полная видеоверсия программы

Михаил Соколов: Сегодня у нас в студии писатель Дмитрий Быков. С Дмитрием мы поговорим сегодня о политике и литературе, выборах, президентской кампании и кампании кандидатов. Дмитрий Львович, я сразу придерусь, вы начали одно из выступлений с яркого утверждения: «Путин пользуется всенародной любовью и симпатией». Хочу получить от вас аргументы, где они?

Дмитрий Быков: Я говорил, что Путин опирается на народные архетипы и поэтому его опознают как своего. Я не могу сказать, что он пользуется всенародной симпатией, скорее, как сказал Николай Сванидзе, это во многом инерционность. Инерция такая есть. Но то, что он опирается на классические тексты и в качестве усваивается народом, можно спорить, на какие. По крайней мере, одно надо признать: в такой логоцентричной стране, как Россия, политик может рассчитывать на успех, только если он вписывается в классические литературные сюжеты, только если он совпадает с национальными архетипами.

В этом плане, мне кажется, первым конкурентом Путина, который над этим задумался, стала Собчак, которая вписывается в очень многие тексты от «Трех толстяков» до «Снежной королевы» Шварца. Она сказочный персонаж, она героиня современной сказки, циничной современной сказки в диапазоне примерно между Юлией-Джулией из «Тени» и Маленькой разбойницей из андерсеновской, переписанной Шварцем сказки: «Балуйте детей, господа, тогда из них вырастут настоящие разбойники».

Что касается Путина, у нас с Сашей Морозовым разный на это взгляд. Он считает, что Путин опирается на архетип Жеглова, а мне кажется, что Жеглов — это не самый популярный персонаж в России.

Михаил Соколов: Почему, все, кто смотрели кино, они же понимают — сильная личность, за правду.

Дмитрий Быков: Это как в классическом анекдоте: голос сильный, но противный. Жеглов не очень приятный человек. Россия страна не ментовская, между нами говоря.

Михаил Соколов: Голубые погоны важнее?

Дмитрий Быков: Даже я бы не сказал, что голубые. Здесь важен такой скромный маленький человек, который дорвался до мести и теперь срывает шинели с олигархов.

Михаил Соколов: Неужели Башмачкин?

Дмитрий Быков: Мне кажется, да, Башмачкин. Потому что я очень много занимался образом «маленького человека» — это для меня очень важная тема, важный инвариант сюжетный. Два текста ключевых — гоголевская «Шинель» и пушкинский Евгений. Пушкинский Евгений «маленький человек», у которого раз в жизни во время наводнения в припадке безумия появляется право сказать: «Добро, строитель чудотворный. Ужо тебе». Вот за это мы его любим.

Акакий Акакиевич — это забавная такая трансформация образа «маленького человека», который становится кошмаром всех своих былых преследователей. Сначала на него орет влиятельное лицо, а потом он на улице Петербурга подкарауливает это влиятельное лицо.

Кстати говоря, в «Смерти чиновника» та же история, просто там Червяков не воскрес. А то я так и представляю, как он ловит генералов и обчихивает их на улице до смерти — это было бы, конечно, забавно.

Мне кажется, что Башмачкин, как отомстивший, не агрессивный, скромный страдалец, более лестное представление. Хотя насчет Жеглова можно полемизировать. Тут важно понять одно, что пока в России не начнут серьезно изучать литературные схемы, здесь ни один политик успехом пользоваться не будет.

Михаил Соколов: Я бы тут Молчалина выделил. Мне слушатели приписали, что Путин-Молчалин, он такой, он тихий был тоже, тоже чиновник, тоже входил в душу. Читали Авена, все эти интервью вокруг Березовского, там Путин такой правильный, выполняет все задания власти, всем делает хорошо и кажется всем своим. Умел человек вербовать и его воспринимали, как нужно. И этот Молчалин становится главой страны, и постепенно мы видим, какой он на самом деле. Это все прорывается в мюнхенских речах, в разных фразачках про разных людей.

Дмитрий Быков: Молчалин раб, и он рабом в пространстве пьесы остается.

Михаил Соколов: А за пространством пьесы?

Дмитрий Быков: А за пространством пьесы мы не знаем, что будет. Потому что опасная фигура там Софья. Что касается Молчалина, тут два условия. Во-первых, он раб, и это не имеет никаких перспектив. Была же попытка представить торжествующего и даже ликующего Молчалина — это постановка Товстоногова, где был истеричный Чацкий Юрский и комсомольский работник Лавров. Такой Молчалин-партиец, Молчалин-триумфат. Как у Щедрина в «Господах Малчалиных» «надо бы погодить». Но первое условие, что он все-таки не триумфатор, а второе условие, что он существует и возможен только при Чацком. В сегодняшней России Чацкого нет. Пока не очень понятно, кто мог бы быть кандидатом на эту роль. Навальный совершенно другой типаж.

Михаил Соколов: Отдельно обсудим.

Дмитрий Быков: Чацкий ведь собственно не борец, Чацкий — мыслитель, идеолог. Чацкий — человек александровского века, наследник этой эпохи. Это мог бы быть Явлинский, тогда Путин сидел бы в нише Молчалина. Но Явлинский до Чацкого не дотягивает по очень многим параметрам. Его монологи не отличаются той пассионарностью, и самое главное, он не любит Софью, вот в чем весь ужас. Чайкий ее любил, он ее желал, а Явлинский хочет поговорить, а Софью ему совершенно не надо.

Михаил Соколов: То есть Россию не любит, так намекаете?

Дмитрий Быков: Он не то, что не любит, он не желает ею овладеть.

Михаил Соколов: А кто же желает Россией овладеть?

Дмитрий Быков: Я не вижу сейчас такого персонажа. Я не вижу персонажа, который бы так тонко чувствовал Россию, желал бы ею овладеть и обещал бы ей золотые горы.

Во-первых, Россия находится сейчас в том состоянии, что вызывать такое страстное желание она может с большим трудом, она находится в летаргии. Кто-то придет и как спящую царевну, важный, кстати, тоже архетип, придет и поцелуем разбудит. Тут надо к самым древним техникам апеллировать. Я такого человека, во-первых, сейчас не вижу, а во-вторых, что самое главное, если он откуда-то и придет, он может прийти скорее из такого радикально-рашистского крыла, из «Новороссии».

Михаил Соколов: Не пугайте вы нас. Прилепиным не напугаете, вашим конкурентом.

Дмитрий Быков: Это может быть военный, человек радикально военных убеждений, экспансионистских абсолютно, с ядерной кнопкой в руке.

Михаил Соколов: Да кто же его пустит туда?

Дмитрий Быков: Рогозина же пустили туда.

Михаил Соколов: Он же не военный, он с журфака.

Дмитрий Быков: И даже, кажется, твой однокурсник.

Михаил Соколов: Нет, он помладше.

Дмитрий Быков: Мне кажется, если бы Рогозин не был так плюшев, так забавен, тогда он может быть. Он же вызывает подсознательно, может быть у меня как у выпускника журфака, вызывает подсознательно скорее симпатию. Здесь должен быть страшный человек, причем не графоман как Стрелков, это должен быть не реставратор, совсем такой душка военный.

Михаил Соколов: Лебедь умер, а другого нет.

Дмитрий Быков: Лебедь умер, синеет в окошко рассвет. Вот такой Лебедь, если угодно.

Кстати говоря, Лебедь был все-таки слишком человечен, он острил, а этот должен быть Кощей, на фоне которого Путин показался бы компромиссной фигурой.

Михаил Соколов: Все-таки вы пугаете.

Дмитрий Быков: Я не пугаю, я говорю, что этот имидж пока свободен, можно прийти и воспользоваться. Это будет последнее искушение России, но все-таки это будет искушение, а не торможение.

Михаил Соколов: Я бы в каком-то смысле согласился бы с тезисом Глеба Морева о том, что человеческие качества российской власти больше сформированы не какими-то архетипами, а пресловутой ленинградской подворотней, вот оттуда все эти люди.

Дмитрий Быков: Их качества этим сформированы, а восприятие сформировано русской литературой.

Михаил Соколов: Все забыли русскую литературу.

Дмитрий Быков: Русская литература растворена в крови. Мы страна, в которой действительно, правильно кто-то совершенно сказал, кажется, кто-то из литературоведов ХХ века, отняли Христа и вместо него поставили Пушкина. Россия сформировалась вокруг литературы — это ее национальная церковь. Читали или не читали, все знают — Наташа Ростова, Пьер Безухов, Раскольников убил старуху, Андрей Болконский, Герасим утопил Муму.

Михаил Соколов: А теперь люди любят деньги, и квартирный вопрос их, конечно, испортил.

Дмитрий Быков: Опять-таки это цитата. Я не говорю о том, что свита Воланда, которая в определенном смысле вполне сознательно копирует свиту Бендера, она тоже растворена в этой крови.

Поэтому когда вокруг Путина появляются тонкошеие вожди разного рода, они тоже волей-неволей мимикрируют, мутируют под Геллу, Бегемота, Коровьева, Азазелло. Сейчас Шойгу такой Азазелло, демон пустыни, у него есть для этого все необходимое. Они такие как будто смешные, но при этом они страшненькие. Это тоже очень важный архетип.

Михаил Соколов: Башмачкин в Кремле, которого ты нарисовал, он, конечно, не годится. Не стал бы вести себя Акакий Акакиевич так, например, по отношению к убитому Немцову. Условно говоря, третий год мы видим — власть ведет борьбу с мертвым львом. Разоряют мемориал, а стоит в Вашингтоне площадь у посольства переименовать в честь Бориса Немцова, начинается какая-то патологическая истерика во всех думах и понятно, откуда сигналы эти идут.

Дмитрий Быков: Дело в том, что если человек задавлен или он загнан в угол, как известная крыса, он становится не особенно предсказуемым. Раскольников в своем генезисе тоже имеет «маленького человека» — Германа. И вся история убийства старухи — это «Пиковая дама», которую Достоевский так прихотливо использовал, что плохо лежало, он любит присваивать, мы это знаем. Если человека, как Раскольникова, задавить бедностью, то он может и старуху кокнуть.

«Маленький человек» очень мстительное существо. Русская литература никогда не умилялась «маленькому человеку», она всегда сострадала большим. Гершензон первым показал, что Пушкин Вырину не сочувствует, Вырин сам виновник своей трагедии. Поэтому «маленький человек», когда он поднят на большую власть и когда его долго подвергали унижениям, тут никому мало не покажется, ни Ходорковскому, ни Немцову, ни всем другим большой политики, им не прощается именно масштаб.

Я думаю, что этот питерский генезис проследить очень важно. Потому что петербургский характер — это не самый хороший характер, между нами говоря, это характер, сформированный черным днем и белой ночью, как писал Валерий Попов — это не самый радостный пейзаж. Поэтому еще Пиотровский когда-то сказал: «Наш город — это город, построенный сильным человеком для сильных людей. Не все это выдерживают».

Михаил Соколов: А как быть с характером системы? Я понимаю, что писателю легче говорить о человеке. В политологии я тут обнаружил такое понятие — услужливые диктатуры. Например, нацизм в Германии — это услужливая диктатура.

Дмитрий Быков: Услужливая, в смысле соответствующая требованиям избирателей?

Михаил Соколов: В смысле того, что ее лидеры постоянно озабочены настроением управляемыми, как бы их удовлетворить, как бы улучшить самочувствие. Пообещать 10 тысяч рублей девушке, которая родит первого ребенка. Или поехать в Пикалево, где люди вдруг перекрыли дорогу. С одной стороны есть «маленький человек» во главе страны 18 лет, а с другой стороны есть эта система оказания услуг населению, не бог весть как, но, тем не менее, она существует. Получается, что не только от одного человека из гоголевской «Шинели» все зависит, но и от системы?

Дмитрий Быков: Эта система, как сказал Андрей Кончаловский, опирается на евразийскую плиту. Эта система имеет в основе своей очень глубокий всенародный запрос. Поясню, в чем принципиальная разница, как мне кажется. Есть диктатура образца Петра I, который не заботится о желаниях управляемых, который железной рукой, уздой железной Россию поднял на дыбы и до сих пор остается фигурой весьма неоднозначной, хотя и в среде интеллигенции все-таки кумир.

Михаил Соколов: Разорил страну.

Дмитрий Быков: Разорил, злодей. Лев Толстой называет его Нероном. А есть другая диктатура, которая опирается на запрос масс, «маленького человека». Главное требование масс очень простое — безответственность, чтобы мы не отвечали, чтобы ты решал, а мы молча поддерживали. Главный запрос масс — на неучастие в большой истории. Никакая вертикальная мобильность не нужна, которая была при Петре, никакая активность, никакое самоуправление, никакое земство, ничего не нужно. Мы обыватели, нас обувайте — вот это запрос массы. И этому запросу все соответствует. Поэтому, когда придет пора все-таки платить по счетам, все будут виноваты, а массы нет.

Полный текст будет опубликован 13 января.

Видео и аудио доступны на нашем сайте.

 

​Опрос на улицах столицы.

Я вас люблю, но не уважаю. «Ксения Собчак как героиня русской литературы»

Если я буду бедной, я кого-нибудь убью

Я ужасно хочу зажечь дом, Алеша

9.01.2018

Дмитрий Быков ОДИН, НОВОГОДНИЙ ЭФИР 2018, Эхо Москвы

2.01.2018

Радиозапись

Преимущество радиозаписи — при воспроизведении на мобильных устройствах и за городом при низком уровне трафика и сигнала 

Видеоролик по адресу — https://www.youtube.com/watch?v=s0ErKBOIE_8

Опубликовано: 31 дек. 2017 г.

Свежие записи

Архивы публикаций

Рубрики сайта